Улыбайся.

— У маленькой принцессы всё должно быть в достатке. Луффи слышит эту фразу в который раз, уныло терзая в руках тряпичную куклу. Она не пятилетний ребёнок, чтобы радоваться таким глупостям, но Дофламинго считает иначе. У неё по многим вещам уже сформировалось своё мнение, но Дофламинго знает как лучше. У неё, в конце-концов, есть право слова, но Дофламинго ей его не давал. Монки поджимает губы, окидывает взглядом гору сладостей на столе, подмечая размеры и качества того самого «достатка» и чувствует неприятный укол под рёбра. Купилась. Сама виновата. Хотя нет, продалась... — А ещё шоколадных кексиков, — Ди тошнит от сладкого, но у них, почему-то, не выходит говорить ни о чём другом, кроме еды. — Будет, моя сладкая, — обещает Донкихот и кивает головой стоявшему неподалёку повару. Тот, уловив приказ, тут же скрывается в дверях. Они в комнате совершенно одни. — Что-то ещё? Луффи поднимает тяжёлый взгляд на мужчину, сжимая в руках недавний подарок и произносит твёрдо и очень громко, уже заранее зная ответ: — К Эйсу хочу! — Нет. Она задыхается, ей хочется кричать, плакать, биться в истерике, но не поможет, уже проверено. — Но почему? — она вскакивает на ноги. Дофламинго смотрит долго, хмурит брови, недовольно кривит губы. Ему почему-то казалось, что с ней будет проще, что подкупить её не составит труда, но девчонка оказалась невероятно упрямой, вымотав всем нервы вокруг. — Луффи, — Донкихот приближается, нависая над ней, — мы уже это обсуждали. Я не желаю, чтобы ты водилась с мелкими разбойниками. — Но он мой брат! — возмущается Ди. Дофламинго медленно закипает. Он пытался быть с нею осторожным, пытался не причинить вреда, но эта глупышка сама напрашивается! — Луффи, пойми, — мужчина медленно выдыхает, смотря в широко распахнутые глаза, в которых нет и тени страха, — этот твой «брат» не считает тебя своей сестрой. — Не правда, — упрямится Монки, стискивая в руках дорогую ткань платья, — Эйс никогда не откажется от меня! — Вот именно Луффи, не откажется! Но ты для него не сестра, ты девушка! Девушка, с которой хотят построить семью, — цедит сквозь зубы Дофламинго. Ди ничего не понимает! Эйс и есть её семья, он ведь её брат. Дофламинго уже сам запутался в том, что говорит! Ей противны эти дорогие наряды, бесчисленные подарки и кажется, её начинает тошнить от сладкого. Она как наивная дурочка повелась на его речи и оказалась запертой на несколько долгих месяцев в четырёх стенах. Луффи любила волю, она была пираткой! Да, она так и не смогла обзавестись силой дьявольского фрукта, как Эйс или другие выдающиеся пираты, которых она встречала на своём пути. Но Монки мечтала о Ван Писе и титуле короля пиратов. А с Дофламинго она чахла и начинала сходить с ума от тоски. Ди нуждалась в брате, друзьях и морских просторах. А Дофламинго не отпускал её... хотя её множественные попытки сбежать так и не увенчались успехом. — Я твоя семья, Лу, — Донкихот хватает её грубо за подбородок, приподнимая голову. — Впредь только я важен для тебя. Моя принцесса всегда будет жить в достатке. И я хочу, чтобы ты улыбалась только для меня. Луффи возмущённо открывает рот, но не успевает ничего сказать, потому что Дофламинго жёстко целует её, притягивая к себе и толкается в её рот языком. Монки сипит, упираясь ему в грудь, у неё кружится голова и неприятное чувство тошноты плескается в желудке. Ей противен поцелуй Шичибукая, ей противно, что её принуждают к такой близости. — Ты только моя, Лу, — ухмыляется пират, разорвав поцелуй и нежно поглаживая щёку девушки. — И ты будешь улыбаться только мне. Впервые Ди с ясностью осознаёт, зачем понадобилась Донкихоту и почему он её не отпускает. Её широко раскрытые глаза смотрят на него с ужасом. Она больше не сможет ему улыбаться. Улыбка вянет где-то в груди.