no time for doubt

Стайлз надеется, что Скотт не замечает, как его сердце на секунду сбивается с ритма. Да. Как в Дереке. Как в ебаном Дереке Хейле. Он считал его убийцей. Бесчувственным убийцей, не пощадившим даже собственной сестры. Холодным волком с леденящим душу, пронзительным взглядом, от которого у Стайлза раньше сердце уходило в пятки, а слова не успевали заканчиваться, заплетаясь на языке. Он даже кличку ему дал — Хмуроволк. Как будто это должно было заставить Хейла выглядеть забавнее, когда тот хмурится и складывает руки на груди. Стайлз не слышит, когда Скотт продолжает перечислять. В сотый раз что-то крутит в двигателе своего джипа, кричит Лиаму, но ничего не заводится. Ебаный Хейл. Пошло оно все к черту. Каждая улыбка, посланная не ему, каждое прикосновение, оставшееся без ответа, — все к черту. Стайлз невольно вспоминает, как когда-то рискнул своим шансом на спасение, чтобы спасти Хейла из того гребаного бассейна. Они тогда были ближе друг к другу, чем когда-либо. Стайлз узнал, что Дерек тоже человек, когда почувствовал его гулко бьющееся в груди сердце. Когда держался с ним на воде, крепко прижимая его к себе, чтобы, не дай бог, этот хмурый засранец не утонул. И все ради чего? Он орет на Скотта, бьет рукой по джипу, чувствуя, как пальцы едва не смещаются от силы удара. Его трясет, но теперь этому есть оправдание. Скотт не свяжет это с Дереком, не догадается, что это не ярость, а слепое и зудящее где-то в глубине разочарование, которое ему не удавалось до этого момента выплеснуть. Чертов ебаный Хейл. Скотт берет его руку и накрывает своими, забирая боль. Первая мысль Стайлза, когда он смотрит на почерневшие вены, — у Дерека руки больше. Дерек грубее; пожалуй, и одной его руки хватило бы, чтобы полностью зажать руку Стайлза. Пожалуй, на его лице была бы маска полного безразличия; нахмуренные брови а-ля "ты идиот, Стилински"; и только глаза выдавали бы его взволнованность. Пожалуй, он бы не стал церемониться — схватил бы Стайлза больнее, чем тот ударился, в конце концов, Дерек всегда приносил больше боли, чем забирал. Стайлзу на ум приходит картина раненого Хейла, изорванного, в крови, и вспоминается слабость в собственном теле и вставший в горле ком. Ему хотелось упасть на колени рядом, обнять этого лохматого мудака и очень по-глупому, очень не вовремя разрыдаться, уткнувшись ему носом куда-нибудь в шею. Но твердый взгляд сказал ему: "Иди". И он ушел, потому что, даже находясь при смерти, Хейл мог хорошенько врезать Стайлзу за то, что тот надумал распускать сопли. Твои друзья умирают, мысленно рычал на него Дерек, когда Стайлз почти передумал и обернулся. Твоя стая — твоя семья. Спаси их. Твердый, холодный, хмурый, сильный, не щадящий себя, беспокоящийся, не умеющий выражать эмоции как нормальный человек — Дерек Хейл. Но ты ведь тоже часть моей стаи. Боль уходит, вместе с ней уходит и тепло рук Скотта. Двигатель заводится, словно бы только и ожидая этого момента. Стайлз захлопывает крышку капота, ждет, пока Лиам переползет обратно назад, садится на его место и слишком крепко сжимает руки на руле. Хмурый засранец. Лучше б и правда сдох.