Антитреугольник любви

      Гор сидел за столиком, гипнотизируя стакан виски. Он пришёл в клуб не для того, чтобы пропустить стаканчик, а чтобы увидеть его владельца. Хоть глазком, хоть издали взглянуть на объект своей страсти. Гор был влюблен безответно и безнадежно. Если бы Гор был омегой, то мог хотя бы признаться в своих чувствах. Но он был альфой. В лучшем случае… На признание ему рассмеялись бы в лицо.       Когда объектом своей первой любви он выбрал своего одноклассника Даниила, Гор не задумывался, что Даня похож на альфу, что тот взял на себя главенствующую роль. Он – альфа, Даня – омега, всё естественно. Но, попав учиться за границу, столкнулся с парами альфа - альфа. И понял, что никогда не видел в Дане омегу, и выбрал его не из-за великой любви, а потому, что тот был похож на альфу. Ему нравятся альфы… Это открытие потрясло его. Когда Даня расстался с ним, встретив свою пару, Гор испытал лишь облегчение и пустился во все тяжкие, меняя альф. Ему нравились сильные, крепкие самцы, прогибающие его под себя.       Когда он вернулся на родину, всё оказалось сложней. Общество здесь не столь лояльно, и открыто искать себе партнёра он не мог. А встретив Стаса, и не хотел. Этот альфа был идеален. Высокий, крепкий, властный… Под такого не грех было прогнуться. Но он с первого взгляда невзлюбил Гора, прожигая его презрительным взглядом. Это больно, ловить на себе уничтожающий взгляд возлюбленного. Но Гор покорной собачкой таскался на все мероприятия, в которых принимал участие Стас. Он стал его наркотиком, дозу которого он пытался получить хоть раз в день.       Сегодня ему ни разу не удалось увидеть Стаса, и он сидел, гипнотизируя стакан виски, испытывая душевную ломку.       - Не занято? – его мысли прервал слащавый голос омеги.       - Свали, - зло шепнул Гор.       - Мне нравятся самцы с характером, - как ни в чём не бывало продолжил этот смертник.       - Что тебе не ясно, мелочь? – грубо огрызнулся Гор.       - Не угостите ли омегу выпивкой? – продолжал нарываться омега.       - У тебя и своя есть.       - А я хочу с градусом, - омега выпил залпом стакан виски. – Тебе что, жалко? Можешь выпить мой.       - И выпью! - Гор вскочил, осушая стакан сока. И опустился на стул, его слегка повело.       - О, да я смотрю, ты перебрал. Пошли, провожу, - будто сквозь толщу воды донёсся до него голосок.       Его безвольную тушку куда-то вели, а Гор пытался вынырнуть из этого состояния, мысленно разгоняя муть в своем мозгу. В комнате его сознание уже прояснилось, и он понял, что лицо омеги ему знакомо, это был пасынок Стаса. «Может, стоит с ним начать встречаться, чтобы быть ближе к объекту своей любви?» - пронеслось в затуманенном мозгу. Он не стал сопротивляться, когда омега раздел его, но и на поцелуй реагировать не стал. От неумелых ласк было слегка щекотно, но его истосковавшийся по нежностям член подал признаки жизни, гордо вздыбившись перед лицом омеги.       Когда его член был обильно смочен, и омега рывком насадился на него, замерев от боли, Гор пытался понять, зачем этому мелкому извращенцу всё это надо. Его размышления прервала резко открывшаяся дверь и наполнивший комнату запах Стаса. Гор понял, его сейчас будут убивать. Особенно после слов омеги.       - Отец, он мой альфа, - совершенно спокойно обратился омега к Стасу. – Я его выбрал.       - Альфа! – Стас взбесился. – Считай, что уже нет.       Стас оттолкнул пасынка, переворачивая Гора на живот. Сильные руки жгли огнем, грубо блуждая по телу. Под живот Гора были подложены подушки, а ягодиц коснулось что-то прохладное. Когда в истосковавшееся по крепкому члену нутро Гора потекла слизкая прохладная смазка, он закусил простыню от охватившего его восторга.       - Так ты говоришь, что он ТВОЙ АЛЬФА, - шептал обезумевший от гнева Стас, срывая с себя одежду.       Гневные рыки Стаса бальзамом ложились на душу Гора. А когда его дырочки коснулась головка члена альфы, хотелось прогнуться и заскулить в ожидании. Но он сжал ягодицы, чтобы альфа не догадался, что для Гора это не впервой. Когда член Стаса наполнил его, он расслабился, максимально давая доступ в свои глубины. Альфа вдалбливался в ягодицы Гора, при этом шепча: «И после этого ты будешь утверждать, что он альфа?» Эти унижающие сущность альфы фразы лишь добавляли остроты. Гор чувствовал, как из наказания их акт перешёл в наслаждение для Стаса. Продолжая вдалбливаться в тело альфы, Стас позвал омегу, вовлекая его в поцелуй. В душе Гора шевельнулся червячок ревности. Особенно в тот момент, когда в комнате раздался страстный стон омеги.       - Кончи для меня, малыш, - сказал Стас омеге.       - Я сделаю так, как ты скажешь, только отпусти Гора, - попросил омежка.       Гору захотелось придушить эту пакостную дрянь.       - Ревнуешь? – спросил Стас.       - Я его люблю.       От этого признания на душе Гора стало тепло, особенно когда нежная ладошка омеги накрыла его стоящий колом член. Такой контраст жестоко вбивающегося альфы сзади него и нежной ладошки омеги спереди. А когда он почувствовал тепло изливаемого семени альфы, сам последовал за ним. Омега последовал за ними, и комнату наполнил насыщенный запах манго - у омеги началась течка.       Гормоны альф взбесились, и Гор почувствовал, как приливает кровь к его вялому органу, а член Стаса наливается у него внутри, заполняя собой его нутро. Он дёрнулся, пытаясь сбросить альфу, но Стас удержал его в захвате.       - Не спеши, малыш, - прошептал этот соблазнитель, гоня по телу Гора толпу мурашек. – Если ты войдёшь сейчас в моего пасынка, я повяжу тебя и помечу.       От этих слов Гору захотелось заскулить от восторга, что он и сделал. Стас снисходительно улыбнулся и провёл рукой по его члену, направляя его в течное нутро омеги. В этот раз омега лишь скулил от восторга, принимая член Гора. Мягкое и слизкое нутро омеги податливо принимало плоть Гора, а Гор прогибался в спине, стараясь максимально открыться для Стаса. Стас неустанно вдалбливался в альфу, вбивая того в омегу. И Гор кончил, повязывая омегу, чувствуя, как его нутро раздирает увеличивающийся узел Стаса, а холку обожгла метка. Метка принадлежности этому властному альфе. Теперь они связаны не только на ближайшие два часа, а на всю жизнь.       Впавшее в эйфорию трио не видело, как дверь слегка приоткрылась, и в неё заглянул обеспокоенный Грэг. Узрев композицию из трех слившихся тел, его лицо озарила улыбка. И он тихонечко вышел, прошептав: «Вот и сложился «антитреугольник любви»».