Safe in my hands

Mikko Tarmia – End Credits (SOMA OST) Armand Amar – Le Piege Ólafur Arnalds – What Was Meant To Be

***

Существует мнение, что у каждого третьего человека на этой Земле есть место, где он или она может почувствовать себя в безопасности, вдали от постоянно бегущей куда-то цивилизации. Вдали от проблем и от вечных вопросов, терзающих с каждой минутой всё больше и больше. Вопросов, которые в большинстве случаев так и остаются риторическими. Вдали от бытовых трудностей, от денежных проблем. Вдали от всего и всех. Для кого-то таким местом может быть уютная кафешка на окраине города. Для кого-го - парк, или небольшая беседка у пруда. Для кого-то, это крыша здания, а для кого-то - смотровая площадка одного из небоскрёбов. Будучи маленьким мальчиком, Стайлз однажды нашёл и своё "безопасное место". Как бы странно это не звучало, но его безопасным местом была небольшая комната в восточном крыле больницы Бейкон Хилс, в которой когда-то лежала его мама. Дрожащий от страха, отчаянно зажимающий уши, чтобы не слышать ни единого звука, он просто бежал, куда глаза глядят, пока не остановился у заброшенной палаты в которой недавно был пожар. И казалось бы, что может быть безопасного в комнате, чьи стены покрыты грязью и гарью? Но в этой комнате был угол, который огонь так и не затронул. Угол, выкрашенный в кипельно-белый цвет в последствии и стал для него его маленьким "оазисом безопасности и спокойствия", где он мог расслабиться и выпустить все эмоции наружу. Стайлз знал, что там его никто не будет искать и никто не будет врать ему, что его мама поправится. В этом месте он мог оставаться сколько угодно, потому что у больницы не было денег на дальнейшее восстановление этого крыла и, как это бывает в большинстве случаев, помещение просто прикрыли плёнкой, оставив без внимания. Поэтому, он подолгу сидел в этом углу, тихо плача, после очередного срыва его мамы. Прошло много времени, но Стайлз по-прежнему любил заходить туда, сбрасывая весь негатив в маленькое, искорёженное, но настолько уютное помещение.

***

"Каждый год более 21 миллиона человек получают общую анестезию. Подавляющее большинство из них спокойно погружаются в сон. Они ничего не помнят. Остальным 30 тысячам таких людей везёт гораздо меньше. Выясняется, что они не могут отключиться, попав в плен явления, именуемого интранаркозным пробуждением. Они полностью обездвижены, не могут закричать и позвать на помощь. Они не спят и осознают происходящее." Фильм "Наркоз" К сожалению, существуют и ситуации, в которых человек может ненадолго приходить в сознание, хотя, внешне это заметно не будет. У пациента не будут двигаться конечности и он не сможет сказать ни слова. Просто, мозг в какой-то момент будет включаться и пациент будет чувствовать и слышать всё, что происходит вокруг. Так произошло и со Стайлзом. После операции, его тело погрузилось в кому на несколько недель, хотя временами, он слышал и чувствовал всё, что происходило вокруг, прежде чем провалиться в беспамятство, где он мог забыться и видеть красочные сны. В первый раз, когда он смог почувствовать хоть что-то был на третий или четвёртый день после операции. Стайлз изо всех сил старался открыть глаза, или пошевелить рукой, чтобы дать сигнал своим близким о том, что он жив, он слышит их. Но всё, что он мог сделать - это впитывать каждую минуту, которую ему удавалось провести вместе с отцом, Скоттом, ребятами из школы, Малией. Посетители всегда сменяли друг друга, но он чувствовал, что рядом с ним всегда кто-то был, не позволяя ему остаться совсем одному. В большинстве случаев то, что он чувствовал- это как кто-то сжимает его руку в небольших, но таких тёплых ладонях. Где-то на подсознательном уровне он даже догадывался,кто это был, но окончательно поверить в действительность он не мог. Потому что, ответ на его вопрос не мог быть правдой. Лидия Мартин, проводящая ночи на пролёт у его постели? Лидия Мартин, сжимающая его ладонь в своих тонких пальцах? Нет...это совершенно невозможно. Поэтому, всё, что ему оставалось- это верить в то, что все эти чувства являются лишь игрой его воображения. Не более. Проходили дни, но Стайлз так и не мог открыть глаза. Он хотел, чтобы кто-то сказал ему, что с Лидией всё в порядке и она пришла в себя после операции и поправляется у себя дома, под чутким надзором своей мамы. Почему никто не говорил о ней? Почему, никто не рассказывал ему о том, как себя чувствует Лидия? Неужели, она до сих пор не пришла в себя? "Эй, Стайлз!- голос его отца отвлёк его от собственных мыслей- Я...я хотел сказать тебе, что Метс выиграли последнюю игру против Синих Быков! Они так хорошо играли! И не беспокойся, я записал игру для тебя. Ты сможешь посмотреть всё потом, когда...когда ты придёшь в себя и я заберу тебя из этого ужасного места...Только не сдавайся! Ты же- Стилински! А Стилински никогда не сдаются, так? И кстати - видимо, его отец наклонился к его лицу, потому что его голос стал тише и ближе- с Лидией всё в порядке. Ты можешь не беспокоиться о ней, сынок. Зная тебя, ты наверное беспокоишься о ней. Не волнуйся, я пригляжу за ней. А ты...ты должен очнуться". сознание Стайлза медленно ускользало от него. Он так хотел сказать своему отцу: "Спасибо, па!", но видимо, его отец слишком хорошо его знал, потому что последнее, что он услышал, было мягкое: "Не за что". После этих слов, Стайлзу приснился необыкновенно красочный сон, в котором, он сидел под раскидистым дубом, стоявшим посреди пшеничного поля. На улице было так тепло, будто на дворе был конец августа, и все старались как можно больше проводить времени на природе, наслаждаясь последними лучами летнего солнца. Он чувствовал спокойствие и умиротворение, будто кто-то вынул из него все тёмные мысли, всю боль и беспокойство, приследовавшие его каждый день. Забавно, но ему так хотелось забраться на самую высокую ветку этого дерева, просто закрыть глаза и почувствовать, как солнечные зайчики играют с ним, прыгая туда-сюда. Неожиданно, по всему полю раздался звонкий смех, переливающийся, будто маленькие колокольчики. Открыв глаза, он увидел, как недалеко от него, среди высоких колосьев пшеницы бегает высокая женщина, пытаясь угнаться за маленьким ребёнком. Рыжие волосы обеих отливали рубином на солнечном свете, напоминая ему первый раз, когда он увидел маленькую Лидию, играющую в догонялки со своим отцом на детской площадке. В тот день, когда они впервые встретились светило такое же яркое солнце, играющее в её волосах. И может быть, это прозвучит глупо, но он влюбился в Лидию Мартин в ту же минуту, как увидел её яркую улыбку и искрящийся взгляд ярко-зелёных глаз в тот тёплый, августовский день. И сейчас, эта картинка вновь предстала перед ним, разделившись на двое. Маленькая девочка была так похожа на Лидию, будто её мини-копия в зелёном платьице в цветочек. Любуясь маленькой девочкой, он даже не заметил, что в какой-то момент она повернулась и начала бежать в его сторону с криками: "Папа! Папочка! Мы с мамой играем в догонялки! Пойдём с нами!!!". Подбежав совсем близко, девочка кинулась на его шею, обхватив её своими маленькими ручками. Но почему? Почему она подбежала именно ко мне? Догадка, поразившая его в ту же секунду показалась ему самой невероятной загадкой за всю историю человечества. Загадкой, которую ещё никому не удавалось раскрыть, но он всё же был прав. Перед ним стояла взрослая версия столь же прекрасной Лидии Мартин, на безымянном пальце которой сверкало маленькое, тонкое обручальное кольцо, что означало только одно-это его семья.