Уговор

Битва окончена. Гарри медленно, с замиранием сердца осматривал то, что всегда было и будет его домом, порушенные в пылу битвы колонны, разгромленные залы, убитых и раненых, которых на руках переносили в большую столовую. В ней не было сейчас столов, висящих над ними свечей, не стоял здесь сейчас и гомон болтающих учеников. Вместо запаха только что приготовленной эльфами еды, стоял металлический и чуть сладковатый запах крови, от которого Гарри немного подташнивало. И если кому-то казалось, что он оценивает урон, то этот кто-то глубоко заблуждался. Нет, нельзя сказать, что Поттеру совсем безразличны потери, даже наоборот — он искренне сочувствует семьям погибших и раненым и действительно горько осознавать, что столько его друзей, столько союзников погибло сегодня. Но сейчас, когда первая волна скорби прошла, Гарри вспомнил о другом. О том, чье тело юный волшебник сейчас высматривал среди остальных, искалеченных, раненых и убитых, и о том, кого он так хотел и так боялся увидеть. Гарри понимал, что если он хочет найти его поскорее, то стоит начать поиски самому. Поэтому, быстро скрывшись с глаз посторонних наблюдателей, Поттер достал Карту Мародеров. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость, — прошептал он и коснулся палочкой поверхности. По пергаменту начали медленно расползаться узоры, составляющие из себя карту школы, появились буквы, обозначающие людей. В этот момент Поттер молился всем известным богам, чтобы тот, кого он ищет, был все еще в школе, неважно где, лишь бы только в Хогвартсе. Он просто должен был знать, что он в порядке, что он жив и здоров, а все остальное уже не так важно. Потому что смерть его означала, что все слова, сказанные за годы обучения, все колкости и обиды друг на друга, все это так и останется для всех, на виду. Он так и останется для всех колючим и злым мальчишкой, который не смог сделать правильный выбор, и ни Гарри, ни кто угодно другой не сможет переубедить в этом людей. Поэтому, когда на карте наконец появилась аккуратная надпись «Драко Малфой» и, сделав несколько шагов в сторону, исчезла, Гарри вздохнул с таким облегчением, словно гора упала у него с плеч. Теперь он точно знал, где слизеринец и, периодически посматривая на карту, Гарри побежал по коридору, высматривая заветную дверь. Выручай-комната нашлась не сразу. Гарри искал, искал, но дверь все не появлялась и вот, когда он уже совсем потерял всякую надежду, на противоположной стене открылся заветный проход. Не мешкая, Поттер забежал внутрь. Сейчас комната представляла собой почти пустое помещение. Кроме жарко растопленного камина и дивана, здесь ничего и не было. Диван было повернут к входу спинкой, но даже так Гарри уже знал, кого он на нем увидит. Прикрыв дверь, гриффиндорец, стараясь не создавать шума, направился к камину. В этот момент Драко был слишком занят, чтобы услышать, что кто-то вошел. Он, сильно прикусив губу, чтобы не разреветься от боли, аккуратно стягивал с себя забрызганную собственной кровью рубашку. Правое плечо парня рассекала глубокая, рваная рана, из которой все еще медленно текла кровь. Он тихонько скулил, зажмурив глаза, его подташнивало от запаха крови, но все, что он мог сделать, это оторвать рукав рубашки и перевязать руку выше раны, поскольку палочка его осталась где-то под завалами. Когда Гарри подошел сзади и тихонько коснулся плеча слизеринца, тот крупно вздрогнул и шарахнулся в сторону с коротким вскриком, подняв на победителя широко раскрытые стальные глаза. — Мерлин тебя подери, Поттер! Напугал! — Воскликнул он, тут же хватаясь за потревоженную рану и стеная, — что тебе надо? — Прости, — без тени сожаления в голосе извинился Гарри и присел на подлокотник, бережно отводя руку Драко в сторону, — нехило тебя задело. — Что тебе надо, Поттер? Добить пришел? В Азкабан отправишь? — со злостью прошипел слизеринец и попытался вывернуться из рук Гарри, — давай, добей лежачего, Золотой мальчик, чтобы весь мир еще раз сказал тебе «спасибо». — Замолчи, Малфой, — попросил юноша, осматривая рану, — почему сам не залечил? — Палочку потерял, — неохотно ответил Драко, внимательно разглядывая лицо школьного врага, — тебе какое дело? — Мне есть дело, как ты не поймешь? — в голосе почти отчаяние. И Драко, наверное в первый раз за все время по-настоящему слышит гриффиндорца и замирает, заворожено глядя в зеленые глаза. Гарри достал палочку и, наведя ее на рану, тихонько прошептал «Вулнера санентур». Он плохо разбирался в лечебной магии, но это заклинание выучил после того, как проклял Драко несколько лет назад. Сейчас это все казалось таким далеким прошлым, хотя прошло не так уж много времени. Рана медленно затягивалась, боль понемногу отпускала и, хотя до полного выздоровления еще было далеко, Драко облегченно выдохнул, откинув голову назад. Он был такой доверчиво-спокойный сейчас. И Гарри так хотелось его обнять, прижать к себе надменного хорька, который наверняка будет вырываться и ворчать, а может и в морду даст за подобные вольности. — И что дальше? — вяло спросил Драко, из-под опущенных ресниц рассматривая гриффиндорца. Ему без сомнения нравилась эта необычная забота. И даже дальнейшая судьба его волновала не так сильно, как этот момент хрупкого, ломкого доверия между двумя заклятыми, как казалось всему миру врагами. Сейчас все было по-другому — Гарри все еще держал его руку, мягко поглаживая ладонь, и вырываться не хотелось, а скорее наоборот, хотелось, чтобы бывший враг утешил, сказал, что все будет хорошо. — Не знаю, — пожал плечами Поттер, робко присаживаясь рядом, потеснив Драко, — скорее всего суд. — Меня посадят, — как-то обреченно протянул слизеринец. И куда только делась вся его озлобленность? Неужели он просто сдался? — Ничего подобного, вот увидишь, все обойдется. Мы найдем способ, докажем, что ты ни в чем не виноват! — воскликнул Гарри, поражаясь тому, насколько резко поменялось их общение. — Да неужели? — ядовито переспросил Драко, косясь на Поттера, который неожиданно оказался так близко, стоило только податься вперед и их губы соприкоснулись бы, — кто это еще такие «мы»? Кто, по-твоему вступится за меня? — Я, — твердо ответил Гарри. Желание коснуться тонких губ, отвести растрепанные, светлые волосы в сторону, было просто непреодолимым. Поттер давно перестал сопротивляться странному влечению к врагу, останавливало только расстояние. А сейчас его попросту нет вот он, рядом, такой колючий, недоверчивый, как загнанный зверек.- Уж мое слово что-то, да весит! Никому не позволю забрать тебя. Возьму под личный контроль, если понадобиться. Позволишь? Драко молчал. Он никак не мог понять, что взбрело в голову гриффиндорцу, почему он так яростно защищает его. И вдруг, вопреки всему тому, чему его учили с рождения, Драко так захотелось просто довериться. Сдаться и позволить Золотому мальчику просто защитить себя, просто сказать «Позволю». Но вместо этого с губ почему-то сорвалось совершенно другое. — В чем подвох, Поттер? Ты же не собираешься делать это просто так? — надменные, грубые слова, за каждое из которых захотелось самому себе дать подзатыльник. — Вообще-то как раз собираюсь, — обиженный ответ. Они ведут себя так, словно не было только что страшной, кровопролитной битвы, в которой пострадали все, ведут себя так, словно происходящее касается только их двоих. — Значит ты все-таки дурак, как я и думал, — усмехнулся Драко, не отводя взгляда, — я не собираюсь оставаться в долгу, Поттер. Предложи цену. Ответ пришел в голову Гарри сам. Он даже не успел толком его осмыслить, прежде чем озвучить: — Поцелуй меня. Драко взглянул на него, как умственно отсталого. И Гарри уже успел сто раз пожалеть о своих словах, хотел сказать, что это глупая идея, но не успел. Малфой вдруг дернул его на себя, целуя в мягки губы и прикрыв глаза. Он целовал его бережно, давая гриффиндорцу возможность понять, что происходит и как он к этому относиться. Гарри хватило нескольких секунд, чтобы понять, прижать Драко ближе к себе, почти усаживая к себе на колени, проникнуть языком в рот, дернув не себя за остатки рубашки. А Малфой, словно дразнясь, тут же отстранился, со смешинкой во взгляде заглядывая в глаза Поттера. — Маловата оплата, — усмехнулся он, — предлагай дальше. — Будешь жить со мной, в поместье Блэков, пока суд не окончиться, — полувопросительно ответил Гарри, — выполнять все мои желания. — Фу, как вульгарно, — фыркнул Драко, впрочем, по нему не было видно, чтобы идея ему не нравилась, —, а что же твои друзья? Уизелы и грязнокровка, не думаешь же ты, что они это одобрят. — Все равно, — снова притягивая к себе слизеринца, ответил Гарри. Драко не стал возражать. Ему просто нравилось то, с каким обожанием смотрит на него бывший враг. И он понимал, что и сам смотрит на него так же. И сейчас, выходя с ним вместе из Выручай-комнаты, Драко чувствовал себя по-настоящему защищенным. Он чувствовал это и тогда, когда заметив Гарри, который крепко сжимал руку сизеринца, на них тут же налетели Грейнджер и Уизли, выхватив палочки, когда Поттер, задвинув Малфоя за спину, принялся успокаивать друзей. Он чувствовал себя защищенным все время, пока шел суд и Гарри несколько тяжелых недель боролся за его, Драко, свободу. И как же хорошо и спокойно было, когда Гарри, вымотанный и раздраженный возвращался на дом на площади Гриммо и валился прямо поверх него на диван, чаще всего отвлекая Драко от чтения книжки. В конечном итоге Драко оправдали. И пускай он потерял поместье Малфоев, большую часть счетов семьи заморозили, это было не так важно. Важным было только то, что ему все равно было к кому возвращаться каждый день с работы в Мунго, куда его устроил Гарри по знакомству. И их маленький уговор все еще был в силе, потому что оба они этого, действительно хотели.