Дом - это там, где ты нужен

Утреннее солнце весело освещало заросшие колючей травой и редколистыми кустарниками улицы Рено. Свежесть недавней ночи уже ушла, но знойное марево в воздухе еще не висело. Обитатели города поспешно справляли свои дела, пользуясь временем, когда можно было не умирать от жары и, торопясь успеть до того, как солнце встанет в зените. Откуда-то слышалось коровье мычание и унылый перестук колокольца. В длинных, тянущихся вдоль дороги загонах, стрекотали крупные, размером с большую собаку, зеленые ящеры, которых здесь разводили на мясо. На разбитых прямо возле домов обширных грядках ковырялись огородники, чьи голые спины блестели от пота. Дорогу то и дело перебегали куры и крикливые босоногие дети. Лаяли собаки. В переулках подпирали стены наркодилеры и наперсточники, которые нагло хватали за полы всех, кто проходил мимо. Припозднившиеся утомленные проститутки неспешно расползались по своим норам - на отдых до следующей рабочей ночи. Сунув руки в карманы, Механика тащилась домой после утомительной рабочей смены. Бар, куда ей удалось наняться для обслуживания коммуникаций, открылся совсем недавно, а потому вакансия "смотри-чтоб-все-тут-работало-как-надо", оказалась свободной. Для Механики, которая проживала в городе без году неделя, это могло показаться настоящим везением, если бы хозяин не разместил свою забегаловку в самом гнилом из всех домов района. Трубы постоянно текли и провисали, проводка искрила, а стенные перегородки можно было проткнуть пальцем. Чтобы поддерживать все это хозяйство на плаву, Механике приходилось целую ночь бегать из одного конца здания в другое, и часами чинить какую-нибудь новую дребедень, которая норовила выйти из строя. Отчасти такое положение вещей было даже кстати. Тяжелая ночная работа и постоянный недосып большую часть времени отвлекали девушку от тягостных мыслей. Однако случившееся никогда не отпускало ее насовсем. Механика вытерла мокрый лоб и прищурилась на слепящее солнце. До дома Райвена оставалось еще добрых два квартала. - Джонни! Ты куда, мать твою, дел сраный нож для шкур? Я когда еще сказал тебе его принести? Едва не задев, мимо Механики пробежал крепкий светловолосый парень. В его движениях было что-то знакомое. Не веря себе, девушка замерла, провожая его взглядом... - Джонни! Светловолосый бегом свернул к сколоченному из кусков железа сарайчику, который притулился между двух полуразрушенных домов. Возле сарайчика в больших корытах мокли чьи-то шкуры. Пожилой грузный латинос в засаленном до блеска грязном фартуке, ругаясь, скреб одну из них. На мясистом, крупном носу повисла капля пота. - Где тебя черти носят, - он отобрал большой изогнутый нож у нерадивого помощника, и Механика, которая изо всех сил вытягивала шею, подавила разочарованный вздох. У светловолосого парня оказалась слишком широкая переносица, крупный подбородок и веснушатые щеки. В его лице ничто не напоминало Хесса. И хотя иначе не могло быть, девушка почувствовала, как по ее совести словно снова протащились наждаком. Бросив последний взгляд на кожевников, которые уже вдвоем возобновили работу, Механика сплюнула в пыль. Шмыгнув носом, она поддернула сползавшие штаны и побрела прочь. За эту неделю она обманулась уже четвертый раз. Ближе к дому Райвена солнце припекало уже ощутимо. Перед самыми ступеньками девушка задержалась. Постояв словно в нерешительности, она снова шмыгнула носом. Потом еще раз. А потом без перехода ломанулась в переулок. Присев за полупустым мусорным баком, Механика огляделась. Здесь, в центральном районе, который считался престижным даже в послевоенном Рено, было люднее. Но, одновременно, чище. Детей и животных здесь было меньше, а зелени - больше. Обитатели этой части города брали дурь в местах, ранжиром выше уличной шушеры, а потому ни дилеров, ни проституток в проулке не наблюдалось. Не было даже вездесущих крыс. Убедившись, что здесь ее не увидят, Механика обняла себя за плечи руками, потирая ткань несвежей рубашки. Некоторое время она просидела молча, прислушиваясь к звукам оживленной улицы, что жила своей жизнью всего в паре метров от нее. В тяжелой от недосыпания голове было муторно. В глазах щипало. - Чертов святоша, - еле слышно выдохнула она наконец сквозь кривящиеся губы. Потом уткнулась в собственный локоть и, уже не опасаясь ничьих взглядов, разревелась.