Я так боюсь потерять тебя 2

Pov Лео. Что произошло? Помню только, как мы возвращались домой, а что потом? Я потерял сознание? Тогда, сейчас я в своей комнате, иначе будь я в лаборатории, здесь горел бы свет. Кстати, насчет света? Конец Pov Лео Лео с трудом поднялся на ноги и подошел к ближайшей, по его мнению, стене. Глаза вскоре привыкли к темноте, но Лео так и не смог отыскать выключатель. Но то, что он обнаружил было немало важно и пугающе: в комнате не было какой-либо мебели, дверей или окон. Все, что было - это фотографии в различных рамках, развешенные в хаотичном порядке на стенах. Изображения на всех были размыты на столько, что в темноте было не возможно понять, кто запечетлен на фото. Вдруг где-то приглушенно, как из-под толщи воды, Лео услышал чьи-то слова: - Лео?Что еще за шутки? Я не собираюсь с тобой драться! Но ведь, он, Леонардо, находился сейчас в комнате, в... А где он, собственно, находился? В этот момент изображение на одной из фотографий стало проявляться. Рамка стала излучать фиолетовый свет, благодаря которому можно было разглядеть фигуру Донателло, радостно обнимающего свой первый компьютер. Тело пронзила ужасная боль, и лидер потерял сознание. Теперь он видел, как бежит по крышам. Но куда он бежит? Попытки обернуться, чтобы увидеть братьев, закончились провалом. Тело не слушалось. Он все еще бежал по крышам. *** Рафаэль очнулся на одной из крыш. Была ночь, но ведь последним, что он помнил, это как Донни что-то записывал на лист бумаги, бегал по лаборатории и второпях задел несколько предметов на столе. А потом все. Пустота. Крыша. Все тело болело, но с трудом поднявшись, Раф все-таки смог устоять на ногах. Где он? Этот город ему не знаком. Дома различной высоты, небоскребы вдалеке, но самое подозрительное - тишина, давящая всей своей массой. Не слышно ни рева моторов, ни шелеста голосов людей, ни громкоголосой рекламы, ничего. Откуда-то из далека раздался обеспоенный голос брата. - Раф, все в порядке? Эй, что ты делаешь! Остановись! Но что он делал не так? Почему должен был остановиться? Это было ему не понятно. Обернувшись, он увидел на другом конце крыши свернувшегося в калачик Майки. И как он не заметил его раньше? С трудом переставляя ноги Раф подошел к брату и присел перед ним. - Майки? С тобой все в порядке? Где мы? В место ответа младший стал всхлипывать и говорить что-то бессвязное. Вдруг его глаза открылись, он смотрел сквозь брата, словно того и не было. - Майк, что с тобой? - глаза младшего, вместо обычных небесной-голубых были бесцветными. - Уходи! Оставь меня в покое! Проваливай! - закричал он, не меняя своего положения. - Эй, что ты ...?- но Рафаэль не успел договорить. В глазах помутнело и он потерял сознание. *** Стены, стены, стены... Сколько раз Донателло сворачивал за угол, надеясь обнаружить выход. Света еле хватало, чтобы разглядеть путь. Но смотреть было особо не на что: это был просто очень длинный коридор с множеством ответвлений. Донни сразу догадался, что это лабиринт. Но как он сюда попал? Где братья? Почему так болит тело, в особенности голова? А главное - где выход... *** Микеланджело повезло больше всех - он не попал в странную комнату, не очнулся на крыше и не блуждает по лабиринту. Он парит в воздухе, окруженный темнотой. Весь этот мрак вокруг был не похож на обыкновенную ночную мглу. Эта чернота обволакивала, дотрагивалась и проникала внутрь, но она не пугала своей неизвестностью, а даже наоборот, дарила спокойствие. Осторожно касаясь пальцами лица Майки убедился, что он вроде еще жив. Мокрые дорожки от слез еще не высохли, но и страх куда-то исчез. Вместо него пришли любопытство и прежнее веселье. Оглядев руки и ноги на столько, на сколько это было возможно и не обнаружив новых мутаций, Рыжик решил попробовать "прогуляться" по темному пространству. Оказалась, что передвигаться в нем так же легко, как в воде, а черепахи, как известно, довольно неплохо плавают. Майки, довольно быстро освоившись, кружился, делал сальто и даже лунную походку. В общем развлекался. Но вскоре ему это порядком наскучило. Он просто без движения повис в воздухе, прислушиваясь к ощущениям. До него только сейчас стало доходить, что такого не может быть в жизни, а значит что-то случилось.