Танцы с Арлекином

Внимание, пока не бечено! На небольшой уютной сцене, украшенной разноцветными шариками и соответствующими плакатами, выступала директор Городской Образцовой гимназии Жанна Михайловна. И говорила она все те слова, которые говорят все директора всех школ и гимназий, прощаясь со своими выпускниками. Слова эти повторяются из года в год, но всё равно способны вызвать некий душевный трепет. А выпускники вряд ли воспринимают всё, что сейчас говорится вообще, просто принимая это, как некий ритуал, который повторяется из года в год. Они-то сейчас счастливы – закончилась каторга выпускных экзаменов, уходит в прошлое школа и на них неотвратимо наваливается ожидание прекрасного будущего. А то, что именно таким оно и будет, они не сомневаются, как не сомневались в этом предыдущие поколения. Что ж, это состояние эйфории будет недолгим, взрослая жизнь чаще всего – нелёгкой, и далеко не все мечты сбудутся… но ведь каждый имеет право на мечту, не так ли? Макс, Вадим, Шаманка и её муж Георгий, а так же двое мелких террористов – Малой и Алиса – сидели все вместе в четвёртом ряду. Был с ними и Ярик, совершенно неузнаваемый в очках с тёмной массивной оправой, с гладко зачёсанными назад волосами и в сером стильном костюме. Эти небольшие ухищрения изменили звезду сериалов до такой степени, что его не узнала бы и родная мать. Ярик сейчас походил не на Прекрасного -Героя-С-Золотым-Сердцем, а на студента-ботаника, который ничего не видит, кроме милых сердцу травок и кустиков. Но не прийти на столь знаменательное для Игната событие Ярик просто не мог. Чуть сзади, на пятом ряду сидела мама Даньки – Татьяна, для такого случая Шаманка и мама Артёма уговорили её посетить дорогущий салон красоты и сделать причёску и макияж. И сейчас стало понятно, что Татьяна, в сущности, достаточно молодая и красивая женщина, просто работая на трёх работах трудно оставаться юной и свежей нимфой… Были в зале и родители Артёма с его маленькой сестричкой, которая вела себя на диво смирно - не капризничала и ничего не требовала, просто вертела головой, тараща огромные серые глазёнки, а когда притомилась, просто прикорнула на руках у папы. Мальчишки же, как и полагалось выпускникам, сидели в первом ряду – все на удивление красивые и взрослые, в костюмах с галстуками и красно-золотыми лентами через плечо. Нарядные платья и взрослые причёски девушек разбавляли некоторую однотонность мальчишеских нарядов, создавая приятное разнообразие. В общем, вручение аттестатов, за которым последуют весёлые посиделки в кафе и поездка на катере были в самом разгаре. Макс смотрел и слушал, вспоминая все перипетии последнего окаянного дела, которое завершилось совсем недавно. Всего две недели назад состоялся суд над «Цимлянским» и Степаном Прусом. Бывший генерал КГБ до суда не дотянул – умер в тюремной больнице. А Степан Прус получил пожизненное заключение и ныне обитает в закрытой спецзоне, пребывание в которой далеко не мёд с сахаром. «Цимлянский» был признан невменяемым и помещён в закрытую спецбольницу особого типа. Что же касается опасений Родионыча – они не сбылись, ибо неожиданно выяснилось, что практически ничего из известных им рецептов ядов и прочих зелий Прус и «Цимлянский» попросту не помнят. То есть они и рады бы… да никак. Как такая избирательная амнезия настигла их непонятно… Возможно стоило бы им помнить, что Гольдони очень мстительный род. Антон Неволин, узнав о гибели Ольги и ребёнка, очень горевал. А уж история его происхождения вообще повергла ювелира в шок. Но узнав о том, что пришлось пережить его вновь обретённым родственникам, Антон сумел взять себя в руки – слишком велика была у него потребность заботиться о ком-то близком. И эта забота была необходима. И Матвею, и Серджио требовалась помощь, чтобы залечить перенесённые ими потрясения и душевные травмы. Особенно в этом нуждался Серджио, чьё излечение грозило затянуться на годы и годы. Однако Рикардо, который обрёл в одночасье внука и двух правнуков, не жаловался и не собирался сдаваться. Сразу после суда Рикардо и его новообретённые родственники улетели в Италию, и, судя по приходившим оттуда мейлам от Рикардо и Матвея, благословенная итальянская земля начала оказывать своё целительное действие. Кира Мартова написала о деле Комедианта серию статей и сделала большую передачу. Но известность в Городе она приобрела не только из-за этого. Судьба несчастных детей настолько тронула Киру, что она не успокоилась до тех пор, пока не были подысканы для них подходящие приёмные семьи. Но и на этом настырная журналистка не остановилась – она регулярно поддерживает со всеми приёмными семьями связь, а порой и в гости приезжает, да не просто так, а с подарками от различных благотворительных фондов. Так что можно не сомневаться – с детьми всё будет в порядке, тем более, что Гарика, Тимку и Дину усыновители разлучать не стали, а над Любой оформила опеку Милена Бакумова*, основательница приюта для девочек «Маленькая мама». Яна Малюкова, которую перестали опаивать психотропными препаратами, довольно быстро пришла в нормальное состояние и готовится к выписке из больницы. И теперь женщина твёрдо намерена жить своей собственной жизнью, тем более что её странный дар больше не даёт о себе знать. Может быть, и к лучшему. А вот капитан Лобачёв, который несколько месяцев пребывал в коме, всё-таки скончался, несмотря на все усилия врачей. И это злодеяние тоже пополнило длинный список преступной троицы. «Голова Арлекина», то есть самый крупный из найденных якутских алмазов, так и не нашлась. Ходили, правда, слухи, что некий американский миллиардер приобрёл огромный бриллиант необычной формы, который, однако, тут же приказал распилить на несколько частей из-за небольшого дефекта… или связанного с ним проклятья – кто тут разберёт? Ювелиры – народ суеверный… Однако вот странность – на имена всех детей, спасённых из «Холодка», были открыты счета в солидном банке, и на каждый счёт была положена очень заманчивая сумма, воспользоваться дети смогут по достижении совершеннолетия. Но чего не знаем – за то не ручаемся. В общем, вся мистическая составляющая этого уголовного дела прошла мимо широкой публики, узревшей лишь верхушку айсберга, и, возможно, это только к лучшему. Пока Макс пребывал в таких раздумьях, торжественные выступления директора и учителей закончились, и началось вручение аттестатов. Макс тихонько покосился на Вадима, который следил за поднимающимся на сцену Андреем – таким взрослым, таким красивым и умным, - подумал, сколько судеб Вадим изменил, решившись несколько лет назад поехать в деревню Ямка. Наверное, и его судьбу тоже… Но что ни делается – всё к лучшему… А на сцене продолжали получать аттестаты выпускники, а когда последний документ был получен, они тоже стали читать стихи – весёлые, и не очень, под конец девчонки по традиции всплакнули, но когда в руках у одного из одноклассников - Глеба – оказалась гитара и он заиграл простенький мотив, все запели слаженно и от души: Перед экзаменом, конечно Мы все поставим в церкви свечки Ох, как трепещут наши души За все минувшие года… Когда воротимся мы в школу – Мы будем кротки, как овечки, Да только в школу воротиться Нам не придётся никогда! Что ж, если в школу нет возврата – Не будем поддаваться страху, Всё будет хорошо, мы это Друг другу скажем сквозь года. Когда воротимся мы в школу – К доске пойду я, как на плаху, Да только в школу воротиться Нам не придётся никогда! Что ж, если в школу нет возврата – Пускай несёт нас алый парус Пускай все сбудутся мечтанья, Пускай минует нас беда… Когда воротимся мы в школу – Во всех проказах я раскаюсь! Да только в школу воротиться Нам не придётся никогда! Что ж, если в школу нет возврата – Простимся, как друзья и братья, Поскольку аттестат, конечно, Достался всем не без труда… Когда воротимся мы в школу – Директор примет нас в объятья… Да только в школу воротиться Нам не придётся никогда!!! Да только в школу воротиться Нам не придётся никогда!!! ** *** А ещё неделю спустя Макс и Шаманка ехали в музей-усадьбу Моргаузов – Макс обещал Прусу-Скоропову выполнить его просьбу, в обмен на которую он и согласился рассказать Максу многое из этой запутанной истории. Более того, покойный рассказал Максу, где находится тайник в накопленными за долгое время воистину бесценными сокровищами… Прусу-Скоропову уже не нужны были богатства, как не нужны они будут его сыну и племяннику, и, стоя на краю могилы, он расстался с ними с лёгкостью. Директор музея-усадьбы – немолодая седая женщина – встретила Макса и Шаманку печальными вздохами, сетуя на плохое финансирование, отсутствие необходимых реставрационных работ и подступающее запустение. По женщине было видно, что работу свою она любит, что музей для неё – любимое детище, и что видеть усадьбу в столь запущенном состоянии ей очень грустно. - Ничего, Ирина Юрьевна, - бодро сказал Макс, - думаю, что кое-чем мы сможем вам помочь. Директриса лишь печально вздохнула, но противоречить не стала. - А что вы хотели осмотреть? – спросила она. - Семейный склеп Моргаузов, если можно, - ответил Макс. – Но это позже. Сейчас мне хотелось бы подняться на второй этаж в комнату с малахитовой изразцовой печью. - Да, здесь есть такая, - согласилась Ирина Юрьевна. – Только вот печь там какая-то странная… словно декоративная – топить её невозможно, а кладку мы разбирать не решились… - Вот и славно, - улыбнулся Макс, - идёмте. А на втором этаже, осмотрев огромную изразцовую печь, Макс нажал последовательно на несколько плиток и вдруг… вдруг печь словно ушла в стену, открывая проход в небольшую комнату. - Что это? – схватилась за сердце директор музея. - Думаю, - хмыкнул Макс, - здесь и ваша новая экспозиция, и финансирование, и реставрация… Владейте. - Что? – снова схватилась за сердце директор, заглянув в тайник. Зрелище составленной на пол дорогой золотой и серебряной посуды, шкатулок и ларчиков с украшениями, свёрнутых в трубки картин… и многого другого заставило её взять себя в руки и грозно заявить: - Максим! Как же безответственно! Это всё материальные ценности! Опись, немедленно опись! Я вызову смотрительниц! Научных сотрудников! Полицию! И вы обязательно должны будете подождать, пока всё не опишут! Это потрясающе! Это бесценно! Боже мой! Брюллов! Эта работа считалась утраченной… В глазах Ирины Юрьевны загорелся маниакальный блеск, свойственный любому учёному, дорвавшегося до чего-то по-настоящему редкого и ценного. Так что, оставив Шаманку на растерзание учёной даме, Макс быстренько ретировался к старенькой церкви, у стен которой и было кладбище с пресловутым семейным склепом Моргаузов. Открыв склеп взятым у директрисы ключом, Макс проскользнул внутрь и зажёг фонарик. Луч света заметался по стенам, по плитам с именами давно умерших Моргаузов и наконец нашёл нужную плиту. «Соломонида Авксентьевна Моргауз, верная супруга и добродетельная мать», прочёл Макс надпись со старинными «ятями», «йотами» и твёрдыми знаками. Уголок плиты был чуть отколот, и Макс сказал, обращаясь к невидимому собеседнику: - Прах к праху, да? Пусть всё закончится там, где началось… Потом Макс достал из сумки небольшую фарфоровую урну, открыл её и тоненькой струйкой стал сыпать внутрь саркофага то, что осталось от Якова Скоропова-Николая Пруса и ещё Бог знает кого, кем этот человек был за слишком длинную жизнь. Именно об этом его просил умирающий генерал КГБ. Конечно, ему хотелось бы лежать рядом с матерью, но могила Марьюшки исчезла уже давно… Так что Якову было суждено остаться здесь, с женщиной, которая попыталась заменить ему мать. Скоро прах закончился. Макс поставил пустую урну рядом с саркофагом, что-то прошептал уж совсем неслышное, развернулся и вышел. И удивился, насколько тёплым ясным кажется ему солнечный день. Привычно залился голосом Высоцкого мобильник. Макс посмотрел на экран, улыбнулся и ответил: - Да, Вадик… - Ну как? Ты уже освободился? - Почти, - ответил Макс. – Я скоро буду дома. Ты ждёшь? - А то как же, - отозвался Вадим. - Всегда. Кстати, мальчишки решили устроить нам отдых и забрали Малого. - Куда? - К Гале, - усмехнулся Вадим. – Георгий их на рыбалку позвал. - Ну да, - хмыкнул Макс, - какая рыбалка без Малого… - И без Тимоши, - невозмутимо продолжил Вадим. Макс схватился за голову: - Бедный Жора! - Ничего, сам пригласил, - отозвался Вадим. – Так ты всё или нет? - Уже в пути, - отозвался Макс, увидев выходящую из дома Шаманку, которой удалось-таки вырваться от директрисы. – Я тебя люблю. - Я знаю, - отозвался Вадим. – И это взаимно. - Я скоро… - сказал Макс и отключился, думая о том, как сообщить Шаманке о наличии у неё в доме целой кучи потенциальных рыбаков и Тимоши в придачу. Жизнь всё-таки была прекрасна и удивительна. КОНЕЦ *Милена Бакумова – см. «Дама с жемчугами». ** Полное издевательство над «Пиратской лирической» Булата Окуджавы, которую автор исполнял на собственном выпускном вечере.