Тайна переписки

Здравствуй, Вовка-морковка! Настроение у меня сейчас приподнятое, поэтому не могу не сказать кое-что: как-то в чате, помнится, ты сказал, что тебе бы хотелось «кулинарную» девушку. Не помню уже, как я это прокомментировала, но знаю, что я подумала про себя – «корячиться на кухне в фартуке с книгой рецептов для кого-то, чтобы это произведение искусства еще и сожрали?! Ну уж нет!». А недавно в Пермь приехали мои родные из Нефтекамска, и мой троюродный брат несколько дней подряд меня с сестрой навещал. Так вот, кушать всегда хочется, а тут на меня что-то нашло… и поперло из меня кулинарение. Сварить вареники, конечно, каждый сможет, но сделать это с любовью и украсить – единицы. Мне даже было неважно, кому достанется более красивая порция, лишь бы блюдо понравилось. И знаешь… все-таки это приятно – готовить для дорогих людей. Никогда бы не подумала. Наконец-то доползла я до рассказа о Лиле. Я повторюсь, что до того, как начал появляться приличный вариант, было три провальные попытки. Кстати, когда я писала первый вариант, я не знала даже, что именно мне нужно, поэтому искала дорогу в темноте и на ощупь. В 2001 году меня насильно запихнули в оздоровительный лагерь «Орлёнок», это был первый и последний лагерь в моей жизни. В то время я совершенно не интересовалась мальчиками, а романтичный голубоглазый блондин, певший мне песенки о любви и застенчиво мне улыбавшийся, вызывал у меня желание держаться от него подальше. Его звали Бересневым Лёшей, и сейчас он кажется мне очень забавным. В лагере были парочки, как например, разноглазый Дима с маленькой Машей и еще кто-то, но мне было на это глубоко начхать, меня заботил мой «срок» в лагере и желание поскорей его «отмотать», уж прости меня за грубое сравнение, однако для кого-то дом – скука, а для кого-то – рай земной… Вернувшись домой, я возвратилась в привычное русло. Дневник я не вела и не веду, просто мне посчастливилось сохранить листок из блокнота, где я записала вот что: 07.06.2001 г. Читала книги «Лихая наездница» и «Пора влюбиться» с «Красным листком»! Класс!!! Мысль: написать рассказ о Лёхе Бересневе и мне со всеми втекающими и вытекающими из этого последствиями! Завтра, значит и пишу! Только мое имя Оля (Лёля), а Его Михаил (Хассок); имя Оли (Лизочка), Лена (Зоя), Надя (Натик); Димка (Вовчик) с Машей (Танюся (Туся)). Остальное так придумаю! Соседний класс – 5 отряд. Лагерь – школа; Лёха – новенький. Поясню: две перечисленные книги – романы для девочек из серии «От 13 и старше» и «От 16 и старше» — брехня брехней, но они так и стоят на полке. Книгу «Красный листок» я выиграла в лагере; знаешь, такая дурацкая игра, когда закладывают пальчик на какой-нибудь страничке, а другие должны отгадать номер страницы. Вот я и угадала, мне подарили этот сомнительный бестселлер, в котором престарелый курильщик, мучающийся камнями в почках, ждал, когда же его жизнь, как и книжечка с табачными листками, дойдет до красного листка, означающего, что книжечка кончилась. Моему восторгу, однако, не было предела – смотря на меня тогдашнюю, я сегодняшняя передергиваюсь. Слава совершенствованию! ^_~ Оля, Лена и Надя – мои соседки по комнате, мы вместе с ними в тихий час перекидывались с кровати на кровать апельсинами и слушали через кружку, что говорят в соседней мальчишеской спальне. И кстати, я тут внезапно обнаружила, что решила назвать парочку именами, о выборе которых я тогда не особо задумывалась, но которые сейчас приобретают значение. Интересно, что бы это значило?.. И вот, я начала писать. Давалось мне это легко, как, впрочем, и всегда, тем более, что особо напрягаться мне не было необходимости. Сначала я назвала рассказ «Новенький», но, написав глав 12, переименовала – он назывался «Лёля и её друзья». Но это было похоже на «Тимур и его команда», так что это название тоже прожило недолго, сменившись на «Лёля и её приключения». Кстати, о Лёле – это имя я не придумала, а позаимствовала. Помню, что читала небольшую книжечку, автора я не запомнила, зато запомнила смысл рассказиков: Лёля с младшим братом вовсю бедокурила. То они утащили калошу гостя и продали ее старьевщику, а на полученные деньги купили и съели много холодных шариков мороженого. То пытались узнать, что им подарят на Новый год и вскрывали коробки с подарками, предназначенные совсем не им. То срывали с наряженной елки украшения (в то время это были леденцы, яблоки, пастилки и хлопушки), причем, брат Лёли был маленьким и дотягивался только до хлопушек, а Лёля была высокая, и срывала все пастилки. Ну, думаю, ты получил об этом достаточное представление. Хотела я писать о замаскированном лагере, но потянуло меня совсем в другую степь: после 4 глав я решила отойти от главной темы и, так как ничего продумано не было, никаких планов не составлено и фантазии была дана полная свобода, у меня это получилось. В рассказах, если это не хроники и не летописи, где все стараются отобразить действительность наиболее правдиво, встречаются неточности или намеренные привирания, но я превзошла всех, наверно, кто в этом практиковался. Я поясню, почему. Все по порядку: мой рассказ начинается с того, что Лёля, претендующая на авторское место, болеет дома, к ней приходят три ее подружки и говорят, что в класс пришел новенький, голубоглазый блондин Михаил, и Лёля требует, чтобы ее с ним познакомили. Ну, допустим, что в лагере я болела и лежала в изоляторе (хех, перед тем, как я вспомнила название этого злачного места, на ум мне приходило только два варианта – крематорий и кунсткамера), но навещать там больных было нельзя. Лёшка тогда тоже заболел и лежал в изоляторе в соседней палате, но это меня не оправдывает. Официально мы с Лёшей знакомы не были, тем более, что даже если бы мне это тогда предложили, я косо посмотрела бы на этого нелюдя и занесла бы его мысленно в «черный список». Ну, а дальше – хлеще: я писала, что Лёля, то бишь тоже я, начала прибираться в своей комнате, в которой до этого ни разу не прибиралась (ага, и это с моей-то врожденной эстетичностью?! Это называется «вру и не краснею»), просила ее приодеть и накрасить (ну да, в 11 лет только об этом и думаешь – как посмотрю на фотографии из лагеря, не могу сдержать возгласа: «И я в этом ходила?! Мама, куда ты смотрела?!! Это антисоциально, я выгляжу, как интеллигентный бомж!!»). Пришедший Михаил подарил Лёле цветы и вел себя достаточно уверенно, в то время как Лёша застенчиво сидел рядышком, когда я проходила процедуру озокерита (этот горячий грязный воск замечательного цвета глины клали мне на пузо и заматывали с ног до головы в одеяло так, что я могла смотреть только в потолок и беспомощно махать смешно торчащими из одеяла на уровне ушей руками), или пел песни про влюбленных рыцарей, когда лежал рядом, за картонной стенкой с проводками на голове, призванными творить электросон. Характеры девочек вообще менялись до неузнаваемости, прототипы могла узнать только я, ибо сама так решила. Потом в рассказе появились два письма, которых никогда не было, и дальше пошла мыльная опера: у Лёли появился еще один поклонник, ее забрасывали цветами и игрушками, водили в ювелирные магазины и кафе… Михаил оказался спортсменом (девочка я интеллигентная, а так как по мне все спортсмены люди недалекие, я выбрала самый умный вид спорта для Михаила – шахматы) и уезжал в Москву на две недели, а потом в Санкт-Петербург на месяц, в это время у Лёли были сплошные неприятности. Одной из этих неприятностей и самой большой из них стал Антон, издевавшийся над Лёлей и (случай взят из жизни, как ни досадно это вспоминать) морально, и физически. Тут неожиданно подоспела помощь в лице детсадовского знакомого Ромы, который очень вырос, и в которого втюрилась Лёля (вот это уж полные враки, этого со мной случиться не могло, а если и могло (как стыдно!!), то я не могла знать об этом за несколько лет!). Но тут злобная мама в самый разгар ухаживаний Ромы за Лёлей сбагрила дочку в деревню к бабушке, чтобы потом продать квартиру в этом городе и переехать в другой (причину я, однако, нашла очень актуальную – маме не нравилось, что соседи сверху затапливают квартиру, поэтому нужно переехать, непременно в другой город; ха, можно подумать, что там соседи культурнее). А потом трагическое расставание с Ромой – в новом городе нет телефона, а письма вытаскивают из ящиков (спрашивается – на кой черт тогда надо было вообще переезжать?! И вот такие куски идиота я и анализирую, как стыдно, кто бы знал!). В новом городе Лёля познакомилась с молодой цыганкой. Привожу дословный диалог их первой встречи, опустив авторские дополнения: цыганка – «А ты приезжая, я тебя не видела здесь раньше!», Лёля – «Да, я приезжая, зовут меня Оля, но обычно называют Лёля. Учусь я в 9 классе», цыганка – «А-а, приятно познакомиться, Олеся. На лето приехала? Одна? В какую школу записана? Еще ни с кем тут не подружилась?», Лёля – «Нет, я не на лето. Жить тут буду. И не одна, а с мамой, которая меня еще не записывала в школу. Да, к сожалению еще ни с кем не подружилась и, значит, ты первая. Друзья навеки?», Олеся – «Без слов!». Наевшись с Олесей мороженого, Лёля заболела и попала в больницу. Потом Лёля не хотела уезжать из больницы – так там было весело, Лёлю уговорила Олеся, заманив ее тем, что Лёля сможет каждый день играть на компьютере у Олеси. В первый же сеанс компьютерных игр, комп завис, и Лёля и Олеся прогрессивно его исправили – со всей силы треснули компьютер по монитору сверху. От этого их двоих «засосало» в игру, в которую играла Лёля (это был «Roller Coaster Tycoon» – собственный парк аттракционов, игра для маленьких и больших экономистов и просто тех, кого прикалывает смотреть на блевотину людишек, которых укачало на американских горках), и им ничего не оставалось делать, как идти в парк и тратить все деньги, которые им выдал компьютер, ведь только после этого они могли покинуть игру. Сломав скамейку и устроив восстание, Лёля с Олесей вышли из парка, как тут же попали в другую игру (в то время я ни во что не играла, кроме пасьянса «Косынка», «Roller Coaster Tycoon» и «Heroes III». Так как в роли карт девочек мне даже со всем моим воображением было представить трудно, мой выбор был очевиден). Спросив дорогу, девочки попали в замок, где цветочные горшки превращали в ночные. Их зачислили в эту школу и там они провели 3 года, став магамами (потому что волшебник – это маг, а волшебница – это магам, от «мадам»). Кроме того, однако, как левитировать и заниматься мигономикой, они ничего не знали, а вид-то зато какой у них был умный! Упоминание о мигономике было последним предложением в этом рассказе, я цитирую себя: «Олеся невольно подняла взгляд на парящую умиротворенную Лёлю и снова занялась мигономикой (это какое волшебство можно сделать глазами, и в каких заклинаниях участвуют глаза)». Я потом хотела еще написать про бойфренда Лёли в этой школе, но мне было лень, и со временем я поняла, что и не нужно было. На этом заканчивается краткая история первого варианта Лилы. Буду рада, если что-то мне об этом напишешь, а на сегодня – все. Tano Hotaru Cool