Телефон доверия

Тсукишима чуть не проспал утреннюю тренировку, если бы родители его не разбудили. По дороге в школу он понял, что не сделал домашнюю работу, которую задавали на сегодня, а все из-за долгого разговора по телефону с Тетсуро. Этот парень, находясь за непонятно сколько километров от него, уже умудрился доставить столько проблем. А что было бы, если бы они общались не только по телефону? Неужели Кей превратился бы в обычного пустоголового подростка-старшеклассника, который из-за друзей пропускает уроки и совсем не думает о будущем? Наверно и к лучшему, что Тсукишима забыл мобильный номер Тетсуро, и вообще даже не удосужился его запоминанием. Тогда почему сейчас по дороге в школу Кей так настойчиво пытался вспомнить хоть какие-то цифры? — Тсукки! Доброе утро! — внезапно к нему подбегает его единственный близкий друг, если то расстояние, на котором он держал Тадаши можно назвать близостью. Они друг друга даже по именам не называли. Только это сокращенное «Тсукки» из уст Ямагучи, которое позволял ему Кей. А вот парню с другого конца линии Тсукишима позволил свободно называть себя по имени. — Не ори так с утра, Ямагучи, — произнес Кей, борясь с тем, как бы ему не зевнуть. Все-таки разговаривать по телефону допоздна было не лучшей идеей. — Извини, Тсукки. Ты готов к летнему лагерю? Помимо Некомы там будут команды и из других школ. Интересно, какие они? Наверно сильные, — Тадаши лепетал, не замолкая. Кею уже хотелось надеть свои наушники и врубить какую-нибудь музыку. Тем более ему совсем не был интересен этот летний лагерь. Игроки из других школ? Наверняка среди них будет куча талантливых и надоедливых ребят, таких как Хината. При мысли об этом Тсукишима стал усерднее вспоминать забытые числа. Всего десять цифр, но так много комбинаций. Прошло несколько дней, начался летний лагерь, а Тсукишима так и не вспомнил этот номер, который до этого он и не собирался запоминать. Хотелось кому-то выговориться. Все ребята здесь поглощены своим любимым занятием — волейболом. Ямагучи оказался прав. В этом лагере собрались сильные команды с талантливыми игроками, были даже те, кто превосходил Тсукишиму в росте. Разницу между этими командами и Карасуно можно было заметить уже с первого сета. Если и чудной дуэт не мог справиться с напором этих игроков то, что говорить о Кее, который вкладывал в это сил ровно столько, сколько это могло требовать. Ни больше, ни меньше. Все эти пробежки, выполнение перекатов, как наказание и стимул для проигравшей команды выматывали до изнеможения, а потом снова новый сет, новый проигрыш. Тсукишиме не хотелось участвовать в этом всем. Какой в этом смысл, если ты все время проигрываешь? Но в его голове не возникала мысль, что для победы нужно что-то сделать самому, а не только оставить все на команду. Кей не видел смысла перетруждать себя тренировками. К чему все это? Для красивой галочки в его биографии? Нет, уж лучше потратить остатки сил на что-нибудь вроде вспоминания цифр телефонного номера. И когда этот человек с дурманящим голову голосом, стал так близок Кею, что он загорелся желанием рассказать ему обо всех своих злоключениях? Всего два звонка длиною в несколько часов и этот парень стал ближе друга, с которым Тсукишима общался со средней школы. Словно по ту сторону была его половинка, так слепо он отдал всего себя этим разговорам. Стать ближе с кем-то — это всегда страшно и опасно. Поэтому Кей пытался себя убедить, что было просто необходимо перестать общаться с этим парнем, который живет неизвестно где, занимается непонятно чем и имеет голос как у первого хулигана на районе. Да, так было лучше. Никаких скандалов, обмана, расставаний и сожалений. Но именно сейчас, когда Тсукишима отстал от своих товарищей на пробежке, к нему в голову предательски закралась мысль о звонке, и не в службу телефона доверия, а о звонке Тетсуро. Видеть удаляющиеся спины сокомандников было невыносимо. Ноги ломило от боли, рот словно налился кровью, казалось, что вот-вот и вырвет, даже дышать было трудно. Спасительный глоток воздуха прожигал горло и легкие. После пробежки Кей еле добрался до общей комнаты, где лежали все вещи. Здесь никого не было, никто не пошел отдыхать, все отправились на дополнительные индивидуальные тренировки, даже Ямагучи. И откуда у него только силы берутся, недоумевал Тсукишима, на вид он щуплый и слабый. Кей достал свой телефон и сел возле стены, чтобы опереться на нее. Сил не было даже спину ровно держать, так и тянуло где-нибудь плюхнуться и забыться крепким сном. В телефонной книжке не было контакта «Тетсуро — нахальный тип», но зато был «Ямада — одноклассник» и одна сотая процента на успех. Яку Мориске — замечательный сотрудник, добрый слушатель и хороший помощник. Любой ребенок и подросток распускал перед ним свою душу подобно цветку ранним утром. Успокоив еще одного ребенка, у которого развелись родители, Яку с чистой совестью и выполненным долгом кладет трубку. Но тут же раздается новый звонок. Как только Мориске отвечает на вызов, на том конце провода раздается имя его хорошего знакомого: — Тетсуро? — Мальчик с ледяным голосом! — восклицает Яку и резко вскакивает со своего места. — Подожди секунду! — просит он у Тсукишимы и мчится через весь зал к своему другу, единственному здесь, кого зовут Тетсуро. — Куроо! Там этот мальчик позвонил! — Мориске еле успел затормозить, чтобы не врезаться в Тетсуро. — Что?! — удивлению Куроо не было предела. Он и не ожидал, что Кей когда-нибудь снова объявится. Он позвонил на телефон доверия, а не ему на мобильный. Может ли это значить, что он не хочет с ним общаться? Но ведь в прошлый раз все было хорошо, он не сбросил трубку, а просто уснул, не сказал даже, что устал и пора заканчивать разговор. Словно так влился в их беседу, что и прощаться не хотелось. Но у Куроо уже был на линии ребенок, нуждающийся в помощи. Хоть все было не так трагично, но оставлять собеседника было неправильно. На лице Тетсуро отразилась легкая паника, глазами он пожирал Яку, лучшего сотрудника, который мог успокоить любого ребенка всего за пять-десять минут. Он бы куда как лучше справился, чем сам Куроо. — Девочка, восемь лет, потеряла любимую игрушку, — отчеканивает Тетсуро и вручает телефон Яку, освобождая ему свое место. — Куроо! — недовольно шипит Мориске, но быстро берет трубку и начинает разговор с девочкой, которая и не заметила, что у нее сменился слушатель. Тетсуро мигом добежал до стола Яку и, не успев даже сесть, схватился за телефон: — Кей! — Т-тетсуро?.. — подросток на той стороне запнулся от неожиданности, но тут же решил взять себя в руки. — Что это еще за «мальчик с ледяным голосом»? — Ну-у, — протянул Куроо, разваливаясь на стуле, — я попросил своего друга передать мне трубку, если ему вдруг дозвонится старшеклассник с ледяным и очень эротичным голосом, — в голосе парня прозвучали нахальные нотки, те самые, из-за которых Тсукишиме всегда хотелось сбросить звонок, хотя именно благодаря ним же, он все еще не сделал этого. — Ведь поэтому мы сейчас с тобой разговариваем. Тебе же тоже хотелось меня услышать, да? Кей хотел возмутиться, сказать, что их соединили не из-за этого глупого описания, а благодаря тому, что он позвал Тетсуро по имени. Но это бы раскрыло его желание к общению с этим наглым консультантом. Нужно было срочно прижать ему хвост, а то он слишком уж распушился. — Не думай о себе так много. Я уже объяснял тебе, почему хочу разговаривать именно с тобой, — с прохладой произнес Тсукишима, в глубине души надеясь все-таки, не обидеть своего собеседника. — Ага, как скажешь, — с улыбочкой произнес Куроо, он знал, что Кей просто не хочет пока признаваться в своей симпатии, от этого общение с ним становилось только интереснее. — Давай рассказывай, что там случилось у моего любимого старшеклассника, — попробовал Тетсуро мягким тоном сменить тему, которая так не нравилась собеседнику. — Не знаю. Я с ним не знаком, — недовольно отрезал Тсукишима. Его голос был такой же горячий, как и льды на севере, но если бы кто-нибудь сейчас увидел его, то понял бы, что он очень взволнован. Чуть дрожащие пальцы, румяные щеки и бешено колотящиеся сердце, которое в движение запустило всего одно слово из уст Тетсуро. И слово это — любимый. Пусть это сказано в шутку, возможно даже с какой-то долей иронии, но оно заставило Тсукишиму залиться краской. — Да брось, ты его каждый день в зеркале видишь, — Куроо довольно стал покачиваться на стуле. Уже третий раз судьба сводит его с этим милым мальчишкой. Тетсуро так и хотелось его обнять, прижать к себе и зашептать на ухо всякие глупости, за которые он мог получить по голове или услышать в свой адрес что-то малоприятное, но, однако, все это было бы сказано и сделано с румянцем на щеках. Именно таким Кей представлялся Куроо. И он не далеко ушел от правды в своем воображении. — Эта шутка про зеркало такая оригинальная, — в словах Тсукишимы прозвучал сарказм. — Я в летнем тренировочном лагере. — О! Вот это классно! — радостно произносит Куроо, надеясь, что собеседник подхватит волну веселья, но в трубке гробовая тишина. — Эй, там ведь обычно весело. Что случилось, Кей? — Здесь адские выматывающие тренировки. Они просто ужасны. Мы все время проигрываем, и никакого веселья это не приносит, — недовольно сказал Тсукишима. Они, наконец, добрались до того, о чем ему хотелось бы рассказать, чем поделиться. — Ты с твоим ростом наверняка в основном составе, так? — Тетсуро перестал качаться на стуле, его голос стал более серьезным, он решил подстроиться под Кея. — Да. — Я думаю, что ты не все свои силы вкладываешь в это. Постарайся, и у вашей команды будет больше шанса на победу. Я уверен, что ты очень способный, — тепло говорит Куроо, размышляя о том, как бы ему невзначай дать пару советов этому блокирующему. — Не вижу в этом особого смысла. Для меня это всего лишь хобби, не хочу тратить на это много сил, стоит поберечь их для учебы, — Тсукишима рассматривал свои кроссовки, купленные специально для волейбола. Он так вымотался, что не снял их, когда зашел в комнату. Если бы кто-нибудь увидел, то наверняка бы отругал его за такую халатность. Хотя, это обычно он язвит в сторону провинившихся. — Победа — это круто. Ты ведь из тех ребят, которые делают только крутые вещи и стремятся быть лучшими. Мне кажется, что ты именно такой, — осторожно произносит Куроо, ему бы не хотелось ударить по больному, это могло сбить все то доверие, которое возникло у них. — Тщеславный и честолюбивый? — со вздохом спрашивает Кей. В комнату до сих пор никто не вернулся, все заняты своими тренировками, поэтому у этих двоих было достаточно времени, чтобы поговорить. — Гордый и упорный, — с азартом произносит Куроо. — А честолюбие, если оно в меру, хорошее качество. Благодаря нему мы совершенствуемся.       На какое-то мгновение между ними возникла тишина. Куроо дал время Тсукишиме, чтобы тот обдумал его слова. Секунды шли, но ничто не нарушало это молчание. Кей чуть отпрянул от стены и обнял себя за коленки. Он собирался с силами, каждая возникающая мысль насквозь пробивала сердце. Слова, которые вертелись на языке, отдавали горечью. В горле пересохло. — Тетсуро, — тихо позвал Тсукишима, сжав трубку. — Да, Кей? — ровным голосом спросил Куроо, включая все свое внимание и концентрируя его на этом звонке. — Мне… мне просто, — делая небольшие паузы между словами, тихо произнес Тсукишима. Его голос чуть изменился, стал более теплым, проникнутым доверием. — Мне просто одиноко. — Кей, я… — Куроо резко выпрямился и ровно сел на своем стуле. В голове сразу возник вихрь идей. — Я знаю, что нужно нормально разговаривать с людьми, знаю, что нужно идти на контакт. Но я не могу. Я просто не могу. Это чертова стена, которая возникает каждый раз, когда я завожу новое знакомство, она не позволяет мне доверять людям. Даже собственный брат меня обманывал. Как тут можно довериться постороннему? — Тсукишима уткнулся носом в свои коленки и сжал в ладони ткань спортивных брюк. Легкие неприятно сдавило. Что-то выталкивало слезы наружу, поэтому Кей сделал глубокий вдох, сопротивляясь глупому порыву. Во всем теле чувствовался леденящий холод, если бы только Тетсуро был тут, он мог бы обнять и согреть. Именно ему Тсукишима смог раскрыть свои проблемы, объяснить логику своего поведения. Но он был далеко, вообще неизвестно где. Все, что он делал — это только говорил. Иногда слов не достаточно, нужно легкое касание, чужие руки на плечах или талии. И никакие жаркие слова, никакой приятный тон голоса этого не заменит. Кей хотел видеть Тетсуро тут и сейчас. Хотел прижаться к нему, втянуть носом его запах, ощутить приятное человеческое тепло. «Ты обычный консультант этой глупой конторы, тебе все равно до меня и моих проблем! Ты всего лишь делаешь свою работу», — эти мысли злили и раздражали Тсукишиму. — Я могу нормально разговаривать только с одним единственным человеком. И тот консультант чертовой службы телефона доверия! — на этих словах он сбросил звонок и запустил телефон в противоположную стену. Зачем нужен телефон, если пользуешься на нем только плеером и будильником? — Кей! — выкрикивает Куроо и вскакивает со стула, случайно опрокидывая его. — Твою мать! — ругается парень во всю глотку, и на него сразу обращают внимание коллеги, прячущиеся за своими перегородками. После этого случая Куроо вызовет к себе начальник, но ему было глубоко на это наплевать. Все равно до начальника, до этой дурацкой работы, до людей, звонивших ему. Только Кей, только этот пятнадцатилетний старшеклассник-волейболист, был нужен Тетсуро. И он сбросил вызов, не оставив ни номера, ни адреса. И вряд ли еще будет звонить сюда. Звонки в службе не отслеживались, номера не определялись, узнать какую-либо информацию было невозможно. Остается только пролистывать программу чемпионатов по волейболу между старшими школами в поисках светловолосого блондина в очках. Неизвестно, настоящее ли имя он назвал. Может, он и внешность себе придумал. Куроо больно прикусывает губу и видит, как к нему мчится Яку.