Приключения во времена Людовика XIII продолжаются (II книга)

Кто бы первым ни узнал страшную новость, осталось неизвестным, но наутро следующего дня Изабеллу разбудил муж. -Вставайте, дорогая. Вас ждет ваша подруга в состоянии близком к панике. Изабелла сонно приоткрыла глаза. -А что такое, Арман? -По- моему, у нас появились новости о герцоге де Монморанси. Мадам де Сент-Дье встревожена. Изабелла вскочила и, волоча за собой одеяла, босиком ринулась к шкафам доставать халат. На ходу собирая волосы, она вбежала в гостиную. -Что ты так медленно!- возмущенно воскликнула Джулия, в волнении бродившая по гостиной. – Ты что, спала всю эту страшную ночь? Я поражаюсь твоей беззаботности! Ты способна спать во время конца света, что ли? Но полноте! Слушай меня, Изабелла! Только что стали говорить - герцога де Монморанси приговорили к смертной казни. -О, господи! Быть этого не может! -Ты должна увидеться со своим дядей и узнать, правда ли это. -Опять? Ты разве не помнишь, что мы с тобой испытали. когда искали любезного Франсуа! -Изабелла, умоляю, собирайся к дяде! Я сама сделаю тебе самую изящную прическу, только торопись! -Откуда стало известно о герцоге? -Мушкетеры дежурили этой ночью в Лувре. Ну и слышали... Подруги захватили в дом Серого кардинала и Анессу, младшую сестру Изабеллы. Странно было сегодня не видеть улыбку на нее задорном круглом личике. Всю дорогу она молчала и только когда их не пропустили слуги в дом дяди, подняла такой шум, что переполошился весь дом. -Вот и вы, - произнес отец Жозеф хмуро, все- таки спустившись к ним. - Какой вывод я должен сделать, увидев вас обеих? Милая моя Изабелла, неожиданно приятно опять видеть вас у меня. Что случилось на этот раз? Кого вы опять разыскиваете? Нужны ли вам мои агенты? -Дядюшка!- взмолилась Анесса, потешно надувая пухлые губы.- Лишь вы можете помочь нам узнать правду о Монморанси! -Что есть правда, племянницы? Он совершил страшное преступление и будет наказан... -Нам нужно знать другое? Как он будет наказан? Решение короля не оглашено? -Нет, сударыни. -Дядюшка! Что в приказе!? -А откуда я могу что- то знать, если оно не оглашено? -Ваша осведомленность безгранична, дядюшка! -Как говориться, выдать свои планы противнику хуже, чем напасть на него... -Дядюшка! -Я расскажу вам все, что мне известно, по двум причинам: во - первых, ничего уже не изменить, а во-вторых, мне приятно сделать вам одолжение. Изабелла, душенька, вы запомнили, что я в который раз делаю вам одолжение!? -Да, да! -Ага! Слушайте, дорогие мои: у короля находится бумага, отсылающая герцога в его поместье на год с правом вернуться в Париж после истечения срока изгнания. У его высокопреосвященства подготовлен другой вердикт, по которому герцога следует обезглавить на Гревской площади. Какая из бумаг будет, подписала королем, неизвестно. Герцога ждут либо короткая ссылка, либо вечное пребывание в мире ином. Помолимся! Сестры схватились за руки, в ужасе глядя друг на друга. -Решение этого вопроса, увы, от нас не зависит. Король и великий кардинал Франции сами решат судьбу мятежного герцога. Мы с вами можем их уговаривать, шантажировать, убеждать, но они все равно решат сами. -Маркиз Деврон действовал по вашему приказу?- бросила Изабелла. -Приятно видеть такой ясный ум! - засмеялся отец Жозеф. От смеха глаза его превратились в мохнатые щелочки. –Я всегда говорил его высокопреосвященству, что в вашем лице, племянница, мы потеряли лучшего своего агента в Испанском королевстве! Как вы догадались? -Я видела вас с Девроном в Люксембурге! -Отдыхать мне не приходится, это верно! Поезжайте в Лувр, милые мои. Там вы узнаете новости! Через полчаса в Лувре действительно началось столпотворение. Примчался маршал Бассомпьер, приехала полумертвая от страха герцогиня Монморанси. Двор кипел. Слухи о двух вердиктах распространились мгновенно. Никогда еще кардинала так не проклинали, как в те страшные минуты. Супруга Монморанси, еле держась на ногах, поддерживая огромный живот, с мольбой переводила взгляд с принцессы Конде на мрачного как туча герцога Вандома. Гастон Орлеанский хмуро царапал высоким каблуком пол. Анна Австрийская тихо диктовала г-же Сен - Мак, сидящей у ее ног с письменными принадлежностями на коленях, прошение королю о помиловании несчастного. Она надеялась, что король подпишет так называемый Розовый вердикт. В те милые времена на розовой бумаге писали оправдательные, а на голубой - смертные приговоры. Едва появился король, все замолчали, словно предугадывая те события, которые затянут присутствующих в безжалостные сети. За королем, как его кроваво- красная тень, скользнул кардинал. -Ваше величество, - упорно продолжал он прерванный разговор. – Я прошу вас закончить все государственные дела сегодня. -Нет! - вяло сопротивлялся король. – Я сказал вам, Ваше высокопреосвященство, все дела завтра. -Ваше величество, будущее важнее настоящего. Уверяю вас, то, что сегодня можно решить договором, завтра придется решать принуждением. Дела в современном мире не терпят отлагательств, кто как не Ваше Величество, знает об этом. Королю подали бумагу. -Розовая!- шепнула г-жа Ангулем, стоявшая за креслом королевы. Лица дворян просветлели. -Перо! - распорядился король. – Я утверждаю этот вердикт. -Подождите! – остановил его кардинал. – Прочтите сперва вот это! Он подал королю голубую бумагу. Грозовая атмосфера сгущалась на глазах. Вот- вот должна была разразиться ужасная катастрофа. Всех охватило дурное предчувствие. -Кардинал, - сказал король, опуская бумагу на колени.- Я ничего более не желаю, как еще увидеть нашего герцога Монморанси в Лувре! Перо! Слуга поскорее обмакнул перо в чернильницу. Король Людовик склонился над розовой бумагой. У всех вырвался вздох облегчения. Но кардинал, не сдаваясь, быстро отвел руку короля. -Ваше величество, снисходительность в делах государственных часто ставит всех в очень тяжелое положение. Ваше величество ведь не желает видеть возле себя дворянина, запятнавшего себя неподчинением. -Но это один из принцев крови!- воскликнул король, впервые проявляя бодрость духа. -Если уж принц крови пятнает себя неповиновением, кто- то другой, менее знатный, пойдет еще дальше и устроит заговор против вашего величества. Ваше величество должны понимать, к чему это может привести. Многие дворяне недовольны, народ то и дело ропщет из-за новых налогов. -Да, кардинал прав!- скривился король и склонился над голубой бумагой. Ядовитая насмешка пробежала по тонким губам кардинала. -Подождите, Ваше величество! - выступил вперед маршал Бассомпьер.– Герцог Монморанси виноват не настолько, насколько утверждают. Ваше величество называют Справедливым. А наказание за такой страшный поступок как государственная измена и за долг чести - одинаков - это несправедливо. -Ваше величество, - поддержал старого маршала г-н де Тревиль. От негодования гасконский акцент стал у него более заметен. - Вашему величеству и самому приходилось отдавать долг чести, а все - и принцы крови и простые мушкетеры - равняются только на ваше величество. -А верно - Тревиль прав,– согласился король и пододвинул к себе бумагу с помилованием. -Нет, ваше величество! - кардинал коварно усмехнулся. – Если вас укусила пчела, вы должны ее убить, а не давать почувствовать ее жало другим. Государь должен быть жесток для некоторых, чтоб стать хорошим для всех. -О, это правда! -Сын мой!- воскликнула Мария Медичи, привставая с широкого кресла.- Еще ваш отец, а мой супруг, великий Генрих, обнимая вас, когда вы были еще ребенком, говорил: «Государь должен беспокоиться о своих верных слугах, должен быть милостив и открыт им». Вспомните вашего отца - короля. Вы можете снискать в истории такую же славу, как ваш батюшка и получить титул «Милосердный». -Он так действительно говорил, - вспомнил король. Лицо его затуманилось от воспоминаний.- Ну что ж... я милую герцога. -Франция будет восхвалять вас, сир! - подхватила г-жа де Сент-Дье. Кошачьи глаза кардинала сузились. Он, казалось, поражал ими всех, кто осмелился выступать против него. -Ваше величество, от вас требуется мужество и непоколебимая твердость в делах государства, - опять встрял кардинал, не сдаваясь.- Король не может испытывать обыкновенные чувства. -Да, надо герцога наказать! -Ваше величество!- взмолилась герцогиня Бульонская.- Герцог Монморанси - ваш верный слуга. Он так много сделал для вашего величества! -О, да! – сентиментально вздохнул король. -Он скакал рядом с вашим величеством при осаде Ла-Рошели, закрывая вас, государь, своим телом, дабы сохранить вашу драгоценную жизнь, сир! – напомнила г-жа де Силлек. -Ибо, - поддержал ее г-н де Бриенн, государственный секретарь по иностранным делам. – Нет ничего важнее для государства, чем жизнь государя, данная ему господом нашим. У секретаря вспотел лоб. Более того, многие были очень бледны во время этой ужасной дуэли с кардиналом. Их сердца то замирали от ледяного ужаса, когда король брал голубую бумагу, то наполнялись надеждой, когда он подвигал розовую. Что могло сравниться с этой мукой! И все же свет сражался за жизнь своего любимца. -Дамы обожают своего короля! – с испуганным видом вмешалась г-жа Ангулемская. - И они очарованы вашим милосердием, сир! -Это смелый дворянин!- вставил маршал д' Эстре. – Он готов отдать жизнь за ваше величество. -Если дело касается преступлений против законов, – загремел опять кардинал.- Нужно захлопнуть дверь перед жалостью и не обращать внимание на жалобы заинтересованных лиц! Король неуверенно повертел длинное перо. -В священном писании, – медленно продолжил кардинал Бериль, – говориться: «Прощай врагов своих»! Выше священного писания ничего нет! -Господи, все мы слуги твои! – отчаянно выкрикнула Джулия. Король перекрестился. -Это начало страшной войны, ваше величество, - заметил кардинал, обводя дворян ледяным взглядом, – зовущийся неповиновением. Король взял голубой листочек. -Сир, - вступил в схватку Берге, уважаемый дипломат из Италии,- узнав о вашем милосердном решении, даже английский министр проникнется уважением к такому милосердному монарху. -Дипломатия - это все!- заметил король и приблизил к себе розовый лист. -Жалось из страха – худший порок!- тихо сказал кардинал. -Довольно! - воскликнул замороченный король. - Я устал от споров. -Сир, - вдруг выступила вперед герцогиня Монморанси. – Пощадите моего супруга! Бедная женщина тряслась как в лихорадке, обезумев от страха за мужа. -Я тоже ходатайствую за герцога!- стала рядом с несчастной старая герцогиня Суассонская. -Мы просим помилования, сир,- произнес один из братьев Вадомов. Гастон молча присоединился к ним. Маршал де ла Форс, граф Марсиньяк, Гито - капитан гвардии - весь цвет дворянства просил за герцога. Придворные вспоминали его ратные подвиги, преданность, беззаветную службу королю, наперебой призывали к милосердию, доброте государя, вспоминали, просили, умоляли, требовали. Г-жа де Гиз и де ла Форс поддерживали обессилевшую жену герцога. Король сдался. Он взял розовую бумагу. И тогда кардинал со скрытой насмешкой, тем ужасной, что она была не прикрыта, положил королю на стол перед королем новую бумагу. -Сир, вот ваш собственный указ о запрещении дуэлей! Предчувствуя катастрофу, придворные содрогнулись. Их взволнованные лица, белое как мел лицо молодой жены Монморанси могли смягчить кого - угодно, но не кардинала Ришелье. Стало тихо, только слышалось тяжелое дыхание короля. -Сир! - торжествующе заметил Великий кардинал, словно нанося тому последний смертельный удар. – Теперь вам предстоит отрубить голову Монморанси или своему указу. -О, нет! - дико закричала герцогиня Монморанси. Она бросилась в ноги королю. – Пощадите моего мужа! Но король уже подписал голубой листок. Двор ахнул. Г-жа Бульонская зарыдала в голос. Кардинал Ришелье мягко спросил французского короля Людовика: -Сир, вы не устали? Король поспешно ушел в сопровождении кардинала. Жестокое ненавидящее молчание провожало его, молчание отчаянья и ярости. Король втянул голову в плечи, скрывая глаза под шляпой. Упрек в глазах людей, которых он любил, заставили его опустить голову. Молчание в зале мучило его сильнее, чем, если бы его придворные умоляли его о пощаде или плакали. Он чувствовал себя виноватым. Кардинал тяжело дышал ему в затылок. Ненависть, исходящая от придворных, достигла предела. Женщины едва приседали перед королем Людовиком. У мужчин был такой вид, словно еще чуть – чуть и они бросятся на кардинала Ришелье со шпагами. Кардинал буквально рисковал головой, проходя мимо придворных. Но присутствие короля который раз спасло ему жизнь. В распахнутых дверях король Людовик обернулся. -Я только хочу, чтоб меня называли Справедливым! - сказал он тихо. -Справедливый! - крикнул кто- то в ярости. - С пояснением: метко стреляющий из ружья! Зал злорадно расхохотался смехом, похожим на плач. И только спустя минуту, когда король ушел, зал ожил. Кто- то бросился на выручку герцогине, кто-то начал рыдать. У герцогини Бульонской начался нервный припадок. Несколько минут в зале слышались стоны, плач и проклятья.