Приключения во времена Людовика XIII продолжаются (II книга)

Грязная палуба "Феникса" была завалена награбленным товаром: сундуками и баулами, которые натаскали из трюма матросы. Подруги не замечали ничего вокруг. Тут как раз первые золотые лучи солнца выскользнули из-за горизонта, пронеслись бликами по посветлевшему морю и осветили белые стены города, откуда начинался непостижимый, богатый и жестокий восток! Корабль входил в порт Лараша, в котором бурлила жизнь: колоритным калейдоскопом менялись бронзовые и черные лица, колыхались высокие тюрбаны, звенели секиры и мечи, слышалась испанская, немецкая, арабская речь – быстрая, стремительная, чужая, или медлительная, как пустыня. Несколько десятков кораблей и галер сгружали товары: черное дерево, рабов, пестрые ткани, оружие, фрукты, животных. В этой суматохе обе женщины сошли на берег, были посажены на осликов и в сопровождении матросов присоединились к длинному каравану, собиравшемуся у стен города. Подруги напрасно отчаянно выискивали в толпе своих друзей, но не могли это сделать из-за ряби в глазах от пыли, шумных людей, от невиданных ранее белых стен, верблюдов, покрытых изумительно красивыми шерстяными попонами. Солнце било им в глаза, сияло, отражаясь от круглых башен белоснежных мечетей и золотых решеток. Женщины вертелись во все стороны, глотали желтую пыль, поднимаемую всадниками с бронзовыми лицами, в белых чалмах с черными сарацинскими бородами. Но тех, кому француженки хотели бросить последнй взгляд, они так и не нашли. Караван под протяжные крики погонщиков двинулся в путь. Впереди простиралась таинственная пустыня, состоящая, казалось, из белой муки, из которой в Париже делают самые лучшие булочки с корицей. Огромное желтое пространство и ярко-синий купол над ней стояли над пыльной дорогой, трепетно дрожащей в мареве жара. Ослики вместе со знатными всадниками составляли голову каравана. Позади них неторопливо плыли желтые верблюды в сопровождении погонщиков. Позади шла партия рабов. Осликов было много. В седлах сидели женщины, закутанные в светлые одежды до бровей. Рядом с каждой из них шагал мужчина с бурдюком воды и благовониями. Женщины стонали и просили пить почти постоянно. Рабы же, тащившиеся позади, интересовали только надсмотрщиков. Кнут, молчавший в начале дороги, к полудню щелкал теперь беспрерывно - рабы выдыхались от зноя и быстрой ходьбы. Они были предназначены для продажи на тяжелые работы, тогда как женщины - в различные гаремы. У Изабеллы ломило виски от духоты, но она чувствовала себя гораздо лучше, чем Джулия. Той было по- настоящему плохо. От жары ее не спасали ни бурнус, ни покрывала, ни свежая вода, подносимая постоянно пиратом Нуро. Джулия едва держалась в седле. С Изабеллой оставался Антонио. Он почти до носа натянул алую с синими полосами чалму, но все равно беспрерывно вытирал лицо рукавом. Его полосатый халат потемнел от пота. Изабелла тяжело дышала. Горячий воздух неприятно раздражал кожу под покрывалами, песок скрипел на зубах. -Выпей!- посоветовал ей Антонио, протягивая бурдюк с водой. -Нет! -Выпей! Я знаю, ты хочешь пить. -Нет! -Почему, черт возьми!? Откуда вдруг подобное упрямство? Пей, иначе пустыня прикончит тебя. -Что с моими друзьями? – с трудом спросила Изабелла. -Они далеко от нас, в конце каравана. -Антонио, отнесите им воды. Иначе я тоже не стану пить. -Страх лишил тебя рассудка! Буду я поить рабов на продажу! Им дали немного воды перед походом. -Антонио, отнесите им воды! Жара не располагала к спорам, поэтому Антонио поглядел на упрямую складку на лбу Изабеллы и не стал спорить. Он развернул коня. Джулия, ехавшая рядом, тоже протянула Антонио свою флягу. -Отнесите ему, - прошептала она. -Дьявол тебя возьми! – протянул болтавшейся рядом Нуро, но не сделал движения против, - Антонио, напои тех четверых привилегированных, заодно осмотришь прочих рабов! Если кто не может идти, убей! Изабелла затряслась от ужаса и поскорее огляделась, чтобы отвлечься. Не будь так немилосердно жарко, она восхищалась бы окружающими ее видами – смертельная пустыня была прекрасна. Неторопливо бредущий караван окружали низкорослый выжженный саксаул, рощицы туранги - разновидности тополя - маленькие, сухие, не дающие ни дюйма тени. Барханы, выглаженные вечерним ветром, были изрисованы следами лап черепах и ажурными цепочками следов жуков. Из-за зноя и пугающей безжизненности, пустыню часто называют жесткой, но какое великолепие сравнится с желтыми барханами, неподвижными в своей тысячелетней мудрости, да с небом цвета морской волны, чистым и ясным как глаза птиц, купающихся в нем! «Все земли перед тобой пусты, о пустыня!», - давным-давно воскликнул Саади, и земля эта не изменила своего великолепия до сих пор. Кругом вздымался только мертвый песок, но Изабелле удалось подсмотреть и агаму на мертвом стволике саксаула - лимонную ящерицу с красивыми черно - синими пятнами. В небе парили орланы, высматривая добычу - песчаную мышку, ежа или путника, погибшего от зноя. Таких жертв после прохождения каравана будет много – тех, кто не мог уже идти, безжалостно бросали на дороге и несчастные умирали, обреченно глядя в следы прошедших перед нимитоварищей по несчастью. Иногда от жары, зноя, укусов маленьких юрких скорпионов и отчаянья навсегда закрывали глаза до трети несчастных! Антонио вернулся незаметно. -Что? - спросила Изабелла, едва переводя дыхание. -Они чувствуют себя сносно! -Вы дали им воды? -Да! Теперь пей ты. Изабелла покорно приняла из его рук воду и с наслаждением ощутила, как драгоценная влага смачивает ей горло. Она раньше никогда не задумывалась, как вкусна простая вода. -Граф де Силлек просил обратить ваше внимание, на кусты у горизонта - это и есть перекати- поле, о котором вы как- то спросили его в Париже! У Изабеллы защипало в глазах, и она едва не разрыдалась. О да, она действительно однажды спросила, что же те за таинственные растение, о котором ей рассказывали в Провансе, и Арман… Что за непостижимая сила таилась в ее муже! Какая удивительная моральная сила, которая восхищала и ранила ее! Они всегда были более откровенны с друг другом, чем другие пары, их связывала душевная связь, но порой этот самый дорогой для Изабеллы человек был для нее загадкой. Он стойко принимал неудачи, сохраняя при этом невозмутимое выражение, хорошо помня о том, что позволительно забыть в жестокие времена, знал, как успокоить и утешить менее стойкие души. И вот сейчас, простая фраза, переданная Антонио, принесла измученной Изабелле если ни душевное спокойствие, то возможность здраво рассуждать, напомнила, что Изабелла не одна, что ее любят, за нее боятся, ее не оставят. Изабелла улыбнулась сквозь слезы, быстро сохнущие на ресницах. Сердце ее пронзила великая страсть! Если бы она не любила бы графа де Силлек всю жизнь, то непременно бы в него влюбилась в человека, чей спокойный голос сейчас разорвал хаос ужаса и отчаянья, в котором она пребывала в последнее время. Антонио с интересом поглядывал на Изабеллу, и его измученном лице появилось что- то похожее на восхищение непостижимыми людьми, которых он вез продавать в рабство, а они умудрялись сохранять в себе достоинство и мужество. -А вам просили передать, госпожа, - обратился Антонио к Джулии, - что он сделает все, чтоб спасти вас. -Ну-ну! - пробормотал Нуро. Джулия закрыла глаза. Де Арамисец, конечно, что- нибудь придумает! Он слишком остроумен и дерзок, чтобы ему не пришло ничего в голову. Страшная жара мало-помалу спала, и пустыня ожила: появились мухи и муравьи, песчаные удавчики выставили плоские головки из песка, карауля ящериц. Барханы покрылись красивыми волнистыми тенями, и стало казаться, что караван ступает по дну древнего озера, изрытого приливами и отливами. На востоке небо приобрело глубокий сиреневый оттенок. Наступала ночь. Даже измученная Джулия подняла голову, благословляя небо за конец этого ужасного путешествия. Слава богу, она еще жива! Ослики бежали теперь живее, и даже погонщики начали смеяться, прдвкушая отдых. Изабелла склонилась к подруге: -Как ты?! -Плохо! Как-никак нас завтра продадут! -Ха! Недурной конец для фрейлин ее Величества королевы Франции! -Да уж славно! Нуро пожал плечами - ему показалось, что пленницы помешались. Они были уже во французских платьях. Нуро полчаса назад, на остановке, принес им выбранные туалеты. -Одевайтесь!- приказал он. - Иначе я буду не доволен. Помните, что жизнь ваших мужчин зависит от вашего послушания! -Но как же…- прошептала Джулия с ужасом. -Ты боишься раздеться при мужчинах? - отвратительно хохотнул Нуро.- Но скоро тебе придется делать это по приказу твоего господина! Я продам тебя в гарем. От страха Джулия едва не лишилась голоса! Изабелла в бессилье царапала руки. Ах, Нуро знал, как держать в подчинении непокорных, издеваясь над самым сокровенным. Как могли две женщины, с нависшей перспективой рабства, с ужасом сердце за своих друзей, ослабленные солнцем и дорогой сопротивляться судьбе? А она упорно толкала их к роковому концу. Едва не плача от стыда, проклиная пиратов, солнце и все на свете, они кое- как натянули платья, дрожащими пальцами завязали кружева, надели плащи. Скинув ненавистные бурнусы, они вновь приобрели неприступный вид. Если им дана страшная судьба, они понесут свой крест величием коронованных особ. Лица они не закрыли, выставляя напоказ стойкость и роковую надменность. Они покажут варварам, как нужно держаться даже в рабстве, черт возьми!