Приключения во времена Людовика XIII продолжаются (II книга)

Изабелла чувствовала щекой бархатную поверхность. Ей казалось, она у себя на Луаре, и это было так приятно! Сейчас ее разбудят настойчивые губы Армана и звонкий смех маленького Антуана! Она не хотела возвращаться в действительность, протестовала против слишком страшной судьбы, но присущий Изабелле здравый смысл не давал ей придаваться приятным иллюзиям слишком долго. В мгновенье все вспомнив, она рывком села. Сердце ее так забилось в груди, что у нее потемнело в глазах и она не сразу смогла рассмотреть окружающее ее пространство. Полукруглая комната, в которой она оказалась, отличалась особой восточной изысканностью. Золотые и синие полосатые подушки горами высились на диванах. Пол покрывал огромный вышитый ковер, который ярким цветом соперничал с зеленью, проникающей в комнату через золотую решетку на овальном окне. Черный слуга ставил у изголовья дивана золотое блюд с роскошными виноградными кистями. Им руководил низенький старый араб в белом халате. Изабелла вскочила. Она готовилась дорого продать свою свободу и женскую честь. Хуан де Мендона был опытным врачом и тонким знатоком человеческих душ. Он понимал не только слова и жесты, но и взгляд. Взгляд француженки сказал ему о ее характере и натуре больше, чем все яростные слова, которые она готовилась выкрикнуть. Он вздохнул. Глубокие морщины прорезали его лоб. -Приветствую вас, мадам, - сказал он почтительно. Юноша-слуга переводил его речь очень быстро, отчего слова наскакивали один на другой. - Вы не желаете сейчас меня видеть, поэтому я удалюсь, чтобы вы могли как следует отдохнуть от тяжелого пути. Но прежде осмелюсь сказать вам насколько важных слов. Изабелла вся подобралась. Хуан де Мендона заторопился. -Вы, наверно, узнали меня, госпожа? -Да! -Я купил вас, мадам, из чувства чистого сострадания, поэтому не считайте себя пленницей в моем доме, прошу вас. Вы еще в Испанском Королевстве поразили меня своей красотой и неподкупностью! Вы все–таки обвенчались с тем, о ком твердили в Эль-Эскуриале? -Да, но он остался на площади! Он был со мной, когда вы меня… вызволяли. Вызволите и его, умоляю! Там еще оставались и мои друзья… -Очень жаль, что я не знал об этом! -О боже! -Я постараюсь помочь вам, донья Исабель! Я пошлю слуг узнать, где остальные ваши спутники, и, если они уже проданы, то кому. Ничего не бойтесь, я помогу вам! -Я пойду с вами на площадь! – вскричала Изабелла. – И я буду благодарна вам всю жизнь, если вы спасете наши жизни! Но хватит ли у вас денег купить всех, сударь? Врач с удовольствием засмеялся и потер руки. Глаза его цвета темного винограда Сицилии блестели, словно он славно пошутил. -Вы меня чрезвычайно забавляете, дочь моя! Вы такой и остались в моей памяти - искренней, откровенной, человечной! Отвечу вам так: сейчас я очень богат, сам паша ценит мои знания, признаюсь, достаточно редкие в этой великолепной стране. Ах, восток, моя любовь! Здесь умеют ценить подлинное образование! Я всегда мечтал вернуться туда, где вырос, и сейчас мечта моя сбылась! Но о чем это я толкую, себялюбец? А это все оттого, что поговорить мне не с кем! Увы, чем дольше живешь, тем меньше остается людей, которые способны тебя понять! Ах, донья Исабель! Как я стал болтлив! Я должен думать о вас! Я уже распорядился и вас сейчас выкупают в теплой воде, сытно накормят, принесут все, что пожелаете. -Я иду с вами на площадь! Я не успокоюсь, пока все мои друзья и подруга не будут свободны! -Но со мной вам нельзя идти, дочь моя! Вы на Востоке - не зная жестких правил этой страны, вы тут же окажетесь в каком-нибудь гареме и не думаю, что вам понравится там больше, чем у меня! -У вас есть гарем?! Он засмеялся, сощурившись. -Я врач, ученый, а не легкомысленный любитель женщин! Женщина приятна только для молодых горячих юношей, но для знающего мужчины ее присутствие не нужно, а порой и вредно! Мне интересны уже только жуткие загадки мира, его тайная сердцевина, если выражаться романтическими словами Низами. Дон Мендона был ученым и лекарем, но не отличался чрезмерной наивностью. Он сказал, что не возьмет Изабеллу с собой, и действительно слуги не выпустили из дома. Целый час просидела Изабелла на диване, сжавшись в комочек. Она не ответила на жаркую речь черной полуголой служанки, уговаривающей ее искупаться, будто ослепла, не видела огромного подноса с какими-то блюдечками, поставленным перед ней на низкий овальный столик. Ужас владел ей настолько, что она ничего не видела и не слышала, бесконечно проговаривая про себя нудный речитатив: "Только б он купил их!". Но ее надеждам не суждено было сбыться! Увы! Купить партию четырех французских рабов не удалось, как не удалось найти их покупателей. Пират Нуро исчез из города вместе с деньгами, а с ним исчезла надежда на побег. Благородный врач мог только пообещать Изабелле, что, если кто из домашних араба Мехеми заболеет и позовет лекаря, он постарается попасть к тому и увидеть французскую герцогиню Джулию. Изабелла рыдала всю ночь. Чудовищное напряжение последнего месяца давало о себе знать, она попеременно умоляла Бога о спасении, о смерти, о помощи. Ей однажды удалось вырваться из плена в Испании, а вот отсюда, наверно, уже не удастся никогда. Отчаянье овладело Изабеллой. Старый врач поселил ее в красивых женских комнатах, до отвращения похожих на ее помещения в испанском Эль-Эскуриале. И времяпровождение ей предложил такое же – роскошное и беззаботное - купаться в красивом бассейне, выложенном голубой плиткой, гулять в крошечном садике, кушать мясные шарики в шафрановом соусе и сладчайшую пастилу, пить розовую воду, умасливать дорогими маслами тело, слушать воркование голубей, нюхать цветы изысканных форм и расцветок. Изабелла после первых дней слез и стенаний, постепенно впала в апатию. Видя, как она чахнет день за днем, не спит, не ест, не разговаривает, часами сгорбившись просиживает на диване, Хуан де Мендона предложил Изабелле торговать у него в лекарственной лавке, которая располагалась ниже на этаже и выходила фасадом на оживленную городскую улицу. -Какое лицемерие! - прошептала Изабелла вяло. – Вы говорите со мной как истинный мудрец, которому чужды недостатки всего мира, но хотите, чтоб я стала нижайше служить вам! Врач с бесконечным терпением вздохнул. Черный раб–переводчик послушно сделал тоже самое. -Подумайте, прекрасная донья, если вы сейчас недовольны вашей нынешней жизнью, что бы стало с вами, если б вас купил главный евнух нашего паши? Я знаю вас - вам бы пришлось покончить с собой! Но этим вы бы не доставили удовольствие тому, кого вы любите! А так он знает, что вы живы. -Никогда я не опущусь до того, чтоб стать торговкой! Врач заразительно засмеялся. -Какое вы в сущности еще дитя, донья Исабель! Гордое и своенравное! Но подумайте вот о чем: а как же иначе, не выходя отсюда, вы свяжитесь с французским королевством? Или вы рассчитываете, что кто–нибудь из мальтийцев придет и сядет рядом с вами на эту прохладную мраморную скамью? Да еще, возможно, сам предложит вам бежать? Тогда конечно, имеет смысл сидеть и ждать! Но учтите, прошли те времена, когда рыцари-крестоносцы запросто входили в дома арабских врачей в поисках прекрасных сероглазых незнакомок, нуждающихся в помощи! Изабелла раздумывала несколько долгих минут. Она не понимала, что скрывается за неожиданным, таким своевременным, предложением старого араба. Ее терзала невыносимая мигрень и сильно тошнило, но она не понимала, что голодна. -Зачем вам это, господин? -Затем, донья, что я слишком стар, чтоб продавать товар в лавке! А ты молода и прекрасна! Правда в последнее время ты сильно похудела и побледнела, и как лекарь, я заявляю тебе, что ты уморишь себя через две недели, если и дальше будешь пренебрегать потребностями тела! -Я не хочу есть! -Ты хочешь есть, дитя мое! И ты будешь есть, даже если мне придется приказать рабам кормить тебя насильно! -Но я не могу! Как только я представлю, что неверные они сделали с Джулией, что сделали с моими друзьями - мне становится плохо! А если их сейчас пытают, боже мой! Вы врач, вы знаете, что есть такие пытки, после которых человек остается изувеченным навсегда! -Вы имеете в виду отрезанные части тела? Пальцы, например? Или пытки водой? -О небеса! -Все равно вы не должны так убиваться! Вы должны надеяться! Поэтому я и предлагаю вам спуститься в мою лавку! Вы, донья, увы, совершенно не восточная женщина. Вас гнетет и убивает спокойствие, нежность, ленивое течение жизни! -Больше всего на свете я хотела бы оказаться дома! -И кто у вас дома? -Маленький мальчик и девочка… Врач опять многозначительно улыбнулся. По его знаку раб водрузил перед Изабеллой огромный поднос с тарелками. При воспоминании о своих детях она вдруг почувствовал волчий аппетит и взяла золотую вилку. -Ради детей, дитя мое, вы должны желать вырваться из этого прекрасного места! Идите торговать, моя госпожа! И вам хорошо, и мне польза. Кто-нибудь зайдет поглазеть на прекрасную торговку, со мной поболтает! Денег у меня много, как капель в этом бассейне, а вот поговорить не с кем! -Разве у вас нет семьи? -Нет, милая донья! - врач мягко склонил голову в белом тюрбане. Темные глаза его мечтательно блеснули, губы раскрылись в улыбке и даже длинный нос с горбинкой посередине задвигался. – У меня была большая семья. Мы успешно торговали с Персией, Эфиопией и Аравией, но меня всегда больше интересовало редкое искусство врачевателя. Отец оплатил мне учебу в университетах Парижа и Гранады. О милая моя Гранада, вкуснейший фрукт на блюде мира! Ах, какое это было удивительное время познания и первых открытий! Я читал изумительные трактаты Али ибн Сины и г-на ди сер Пьеро и изумлялся Божьему промыслу! Потом я путешествовал, служил многим монархам, донья Исабель, но восточные земли мне оказались ближе остальных! Я с благоговением исследовал и утешал человеческие тела, но не мог выбрать жену. Ни на одной не остановился мой требовательный взгляд исследователя! Ни одна не уживется со мной и с моей библиотекой! -Дон Мендона, я не могу торговать у вас, меня тошнит от похотливых взглядов мужчин! -Ах, хорошо, что я выкупил вас - не миновать бы вам гарема! А там с такими опасными взглядами на жизнь вы бы были частенько наказаны! Знаете, как наказывают таких строптивец, как вы? Жестоко секут розгами! Каждый удар вырывает куски мяса… -Я должна испугаться? Хуан де Мендона покачал большой головой в белой старомодной чалме. -Таким людям, как я и вы, донья, нельзя бездельничать! Вы кипучая натура, тишина и нега убивают вас! Но вы должны научиться ждать. Для вас это невыносимо, но уметь ждать – нужно. Я тоже жду мига, когда войду в дом великого Эль Хаджи –Мехеми, чтоб помочь его семье. Я с удовольствием передам вашей подруге весточку от вас! -Но вы будете рисковать собой! Дон де Мендона засмеялся и с удовольствием потер ладонь об ладонь. -Я наслаждаюсь жизнью уже несколько лет здесь, и, признаюсь, начинаю скучать по двору Испанского короля. Там-то я не тосковал – я насчитал при дворе пять видов применяемых ядов! -О боже! -Но отчего вы стали столь мятежны!? Мне помниться, в Испанском королевстве вы были более спокойны, более безмятежны! Вы ждали спасителей беззаботно! -Я не знала тогда, чего лишаюсь! – прошептала Изабелла. Она задумчиво оглядела дворик, заставленных красивыми растениями в огромных желтых фаянсовых горшках, и остановила взгляд на выкрашенной в темно- голубой цвет воздушной арке, которую поддерживали витые тонкие колонны. - Я тогда только что вышла замуж, у меня не было сына и дочери! Я теряла только любовь! А сейчас я знаю, что потеряла целый мир! Теперь мне известно, насколько хрупка жизнь, что такое смерть, боль, кровь! Мне стала ясна фраза: "я не могу жить без этого человека!" Я не смогу жить без графа де Силлек! Умоляю, помогите мне! -С удовольствием, донья Исабель! Я страстно хочу посмотреть, что еще преподнесла мне затейливая судьба в вашем лице! Ведь не просто же так я в тот день с утра направился на рынок! Да еще захватил собой золото! Лавка врача представляла собой довольно темное помещение без окон, заставленное колбами, банками, бутылками и ретортами с различными жидкостями; огромная люстра, затянутая серебряным шелком и украшенная эмалью, мягко освещала ковры и столы, на которых покоились пыльные пергаменты и огромные фолианты-травники. Изабелла поскорее опустила голову. Она не хотела признаваться, но нескончаемые изящные переплетения арабесок, букеты фантастических цветов, голубые лилии и розы Шираза на книгах, мебели, стенах, потолке, рассыпанные щедрой рукой, невольно восхищали ее! И, чтобы избавиться от наваждения Востока, она смотрела на себя в голубое зеркало с золотыми розетками у массивного бронзового основания. Чернокожая служанка сильно подводила ей глаза, отчего они казались огромными, незнакомыми и напоминали ей, что она - христианская рабыня! Изабелла, разглядывая зеленую тафту и шелк, которые обольстительно окутывали ее розовое гибкое тело, в гневе стискивала зубы. Черные гиганты – слуги в алых полосатых шароварах, голые по пояс, таращили на нее глаза. Слух о том, что в лавке старого врача появилась прекрасная торговка, девушка с изумительной красоты глазами, черными кудрями и восхитительной фигурой, быстро разлетелся по кварталу. От посетителей не было отбоя. Изабелла радовалась, что непрозрачная тафта закрывает ее нижнюю часть лица. Мудрец Хуан де Мендона оказался прав - ее разглядывали многочисленные покупатели, не глядя, брали товар. Они иногда ласково заговаривали с ней, но Изабелла упорно делала вид, что не понимает, хотя мальчик – раб аккуратно переводил ей все до одного приятные слова посетителей. Ночью Изабелла падала на свое ложе, срывая чужую одежду и рыдала горько и безутешно. Она была совсем одна, боялась за мужа, друзей, Джулию, ибо, как оказалось, графине повезло больше всех. В прошлый раз в Испании она могла беспокоиться только за себя, но сейчас ее сводила с ума ужас за своих друзей. Тогда она могла надеяться, что ее спасут, а сейчас... На кого было надеяться сейчас!? Чернокожий переводчик, совсем еще мальчик, ходил за ней по пятам. Часто она выглядывала из лавки, открыв изящную кованную решетку, у которой цвели розовые кусты, и осматривалась, не решаясь выйти на опасные улицы без сопровождения. Хотя дон де Мендона, поблескивая веселыми глазками, рассказывал ей, что и днем и ночью в восточных городах безопасно, Изабелла не верила ему. Вечерами он выводил Изабеллу прогуляться на крышу дома, под навес с шелковыми подушками, поддерживаемый изящными витыми колонками, и она могла любоваться удивительным видами: под огромным темнеющим небом со звездами и луной ярко освещенный масляными лампами жил незнакомый и чужой ей город! Ветерок приносил с садов приятные ароматы мускуса, бергамота, цветов апельсина. Но вся это красота и вкусные запахи, звуки флейты и смех не трогали Изабеллу. Она слышала только угрозу в ночных звуках и сердце ее замирало от страха за себя и других. Изабелла вздохнула и рассеянно тронула туберозы у крыльца. Людская река по – восточному лениво струилась по улице, огибая голубые ступени, где стояла Изабелла, закутанная в свою неизменную красивого нефритового цвета тафту, богато расшитую жемчужинами. Она каждый день надеялась увидеть кого-нибудь из посольств Франции или Испании, но лавка врача терялась среди других же ярких лавочек на оживленной богатой улице. Измученный взгляд Изабеллы задержался на стройной фигуре бедно одетого молодого человека. Он, чуть хромая, уходил вниз по улице. Что-то знакомое почудилось в гибких движениях, мягком наклоне головы, твердой походке. Изабелла выпрямилась, не отрывая от него глаз. Молодой человек прошел несколько шагов и, словно почувствовав ее взгляд, обернулся. У Изабеллы вырвался крик, от которого могли расколоться и камни. -Арамисец! Забыв обо всем, она кричала так, что он, уже готовый завернуть за угол, услышал. Одет он был как все кругом - в белую свободную тунику и бежевый с черной каемкой кафтан, голова его была закутана на персидский манер в белоснежный ихрм - тюрбан, на поясе висел маленький кривой кинжал – сикеена, но это был он! Изабелла с неуемной радостью узнала на загорелом лице его светло- голубые глаза. Изабелла соскочила со степеней, но рука мальчика - араба Ализа задержала ее. Глаза де Арамисец поднялись к вывеске лавки, изображающей красивую синюю пузатую реторту. Он кивнул Изабелле и скрылся. Изабелла медленно вернулась в лавку и прижала ко лбу чашу с ледяным лимонным напитком, чтобы прийти в себя. В этот день она обрела надежду. Она словно смогла вволю дышать после того, как долго сдерживала дыхание. Впервые после появления здесь она с удивлением уставилась на стены своей спальни, затканные тисненым шелком приятного терракотового цвета. Под потолком насыщенного синего цвета шел изумительной красоты карниз, состоящий из голубых, оранжевых и зеленых мозаичных плиток. Как же раньше она не замечала их? Как не замечала прелестных витражных дверей, ведущих в садик, ковров, книг, положенных ей в изголовье?! Это были редчайшие бестиарии и книги по медицине с красочными картинками. Изабелла подложила под спину полосатую бархатную подушку и удовлетворенно вздохнула впервые за многие дни. Она больше не одинока! Де Арамисец с ней! Изабелла открыла одну из книг и с внезапным удовольствием начала разглядывать леопарда и пеликана, на которых нападали жаба и обезьяна. Выдержат ли бой благородные животные? Выдержит ли бой с неизвестностью, одиночеством и вечным страхом она, Изабелла? Де Арамисец пришел назавтра. Он держался так же спокойно, как и любой покупатель притираний и микстур. Как и всем, Изабелла принесла ему на серебряном подносе сладкие брусочки пастилы и горячий кофе в крошечной расписной пиале. -Приветствую вас, г-жа графиня! – прошептал он, беря с подноса лакомство. – Я счастлив видеть вас! -Г-н де Арамисец! – чтобы не зарыдать, ей пришлось прижать ладонь к губам. – Вы живы! Ах, и вы любезны как всегда! Как же я рада слышать ваш голос! -Как вы? Где вы? Что вы тут делаете, сударыня!? -Это лавка лекаря дона Лонса, испанского гранда! Припоминайте, как вы вызволяли меня из Эль-Эскуриала? Я служу у этого самого лекаря, который два года назад перебрался сюда! Но о чем это я говорю! Де Арамисец, где остальные наши друзья? Что-нибудь вы знаете? Вы видели Армана?! Они сами не понимали, что говорят, голоса их дрожали от слез. -Я ничего не знаю, увы! - признался он со скрытым страданием на лице. Изабелла с изумлением обнаружила, что он отрастил модную здесь мавританскую бородку, которая очень изменила его, но не сделала менее красивым.– А Джулия? Где Джулия? Изабелла опустила голову. Де Арамисец незаметно погладил ее по руке. -Что сделал с вами этот негодяй!? -Ах, как раз ничего! Мне очень повезло, если можно назвать ужасное рабство везением! Дон де Мендона слишком стар, чтоб взять меня силой, хвала господу! И слишком благороден! Ах, сударь, какое же счастье, что вы теперь здесь, со мной! Де Арамисец, мы с вами должны найти остальных! -Конечно! Мы найдем с вами всех! -Но скажите, не слышали ли вы о казнях христиан в последнее время? – голос ее задрожал. -Нет, - покачал он головой. Волнение на миг исказило черты его загорелого лица. – Я, так же как и вы, боюсь такого известия! Новости подобного рода, а еще новости о какой-нибудь красивой христианке, сбежавшей из гарема, испугали бы меня невообразимо! Признаюсь вам, г-жа Изабелла, я не знаю о чем молиться господу нашему – то ли о том, чтоб моя супруга оказалась храброй, отказалась от посягательств неверных, сохранила бы мне верность, и тогда бы была казнена, то ли за то, чтоб догадалась смириться с насилием и осталась в живых! -Я и не думала, что вы столь здраво смотрите на столь щекотливые вопросы! -Ну конечно, не думали! – он отпил глоток обжигающе горячего кофе. – Приятный напиток… Моей супруге гораздо проще со мной, чем вам – с г-ном графом! Но о чем это я? Сударыня, позволим Создателю помочь нам, но и сами не станем медлить. -Хорошо, сударь! Я утра выйду с вами в город. -Как? -Увидите! -Но это невозможно! Как же вы добьетесь столь неслыханной свободы?! Только свободные женщины выходят в город! -Доверьтесь мне, сударь! -Тогда сделаем вот что, г-жа графиня! Я буду ждать вас у лавки с благовониями близ фонтана в конце улицы. Вы легко заметите ее. -Но время? -Около полудня, после молитвы! В то время я хожу для хозяйки на базар. Изабелла окинула его горящим взором и пожала ему руку. -А графа де Силлек нет! - прошептала она. - Я так волнуюсь за него! Я, признаюсь вам, согласилась стать торговкой. Не без внутреннего содрогания, конечно! А он… Ах, сударь, вы правы, граф скорее согласится умереть, чем совершить что- то, несовместимое с его честью! Де Арамисец улыбнулся. -Нет, сударыня! Он перенесет все, что ему пошлет Бог и найдет вас! Я уверяю вас, что г-н граф ни за что не бросит вас здесь! Мушкетер еще раз пожал ей руку и выбежал на улицу. Следующим утром Изабелла вышла из лавки, закутанная в черную абаю с красивыми серебряными кисточками по бокам. Врач - хозяин в последний момент протянул ей бургу – женскую маску с прорезями для глаз, и еще раз предупредил: -Ради Аллаха, прогуляйтесь только до базара; я разрешаю вам купить что–нибудь для себя из драгоценностей, но обязательно вернитесь обратно до вечерней молитвы. Сбежать из города вы все равно не сможете – кругом безжалостная пустыня! Сколько раз беглые христиане пытались пересечь ее – и столько же раз их высушенные трупы находили в песке, под ковром из скорпионов! И будьте послушной, донья Исабель, ни в коем случае не надменной, падайте ниц, как все! Иначе в наказание вас опустят за ноги в кипящую смолу! И тогда мне не придется помочь вам, вы навсегда останетесь жалким обрубком плоти! Врач не хотел ее пускать, но ожесточившееся за время рабства Изабелла, ночью обдумав разговор с хозяином хорошенько, заявила ему прямо, что начнет искать смерти, если просидит взаперти еще хоть час. Кроме того, она пойдет одна! Она согласна на сопровождение мальчика- переводчика, но больше она никого не хочет видеть с собой! Лекарь, знающий людей хорошо, предпочел смириться. Графиня, вдыхая полной грудью горячий воздух, наполненный в этом квартале запахом шалфея, мускуса и розового масла для притираний, спустилась вниз по широкой улице. За ней топал слуга. Отойдя немного, Изабелла заговорила с ним по-арабски. Она говорила медленно, с трудом вспоминая некоторые слова, но выражаясь правильно. -Ализа, ты любишь меня? -Я твой раб! - сказал он, встав на колени. – Приказывай, госпожа. -Молчи обо всем, что увидишь! -Пусть хозяин вырежет мне язык, прежде чем Ализа выдаст свою госпожу. -Я не убегу, не подведу тебя. Но и ты помни свое обещание. -Ализа клянется Мухаммедом. Она ласково кивнула и поспешила дальше. Она знала, что нравится ему. Недаром юный переводчик робко таскал ей их кухни самые лакомые кусочки медово-ореховой пастилы и щербета с пряностями, приносил из библиотеки тяжелые фолианты, по сто раз на дню терпеливо повторял особо трудные слова, которые она хотела выучить. Де Арамисец ждал ее, разговаривая с торговцем лошадьми. Завидев женщину в зеленой маске, затейливо украшенной нитями жемчуга, он распрощался со знакомцем и, как ни в чем не бывало, подошел к ней. -Де Арамисец, расскажите мне, что с вами было! - прошептала Изабелла жадно. – И эта женщина, что купила вас… Кто она? Молодой человек улыбнулся ей знакомой мягкой улыбкой. Казалось, он легко приноровился к жизни в чужом городе. Может быть, юность, проведенная в жестоких условиях в семинарии, позволяла ему философски относится к печальным переменам в жизни? -Тут нечего рассказывать, сударыня. Есть вещи, которые не следует никому знать! Не дай бог, выболтаете как-нибудь что-нибудь лишнее моей супруге, а я, знаете ли, не сторонник полной откровенности супругов друг с другом! Меня больше волнует, где нам найти Джулию? Изабелла назвала имя покупателя подруги и указала, где, со слов испанского врача, находится дом, где ее содержат. -Хорошо, - произнес де Арамисец, выпрямляясь. Глаза его засверкали. – Я вас понял очень хорошо. Но осталось прояснить еще один вопрос: где остальные? Кто их… гм… купил? -Я не знаю! Они еще оставались… когда я… когда меня… И дону де Мендон не удалось узнать, куда делись наши друзья! Ах, сударь, мои мысли так мучают меня! Я так боюсь, если б вы только знали! Мне так страшно! -По-моему, это слово я слышу от вас всего второй раз в жизни! - кротко сказал он. – Первый раз, если мне не изменяет память, это было в день нашей встречи. Разговор шел о Бастилии, не так ли? В остальных обстоятельствах – и радостных и жутких, - я не видел на вашем милом личике страх. Так что же вас страшит больше - Бастилия или восточный торговец травами? Ответьте мне, прошу вас! Изабелла невольно задумалась. Увидев, как она нахмурила красивые темные брови, де Арамисец грустно улыбнулся. Она, как все, с легкостью поддалась чарам его бархатного голоса и, слава богу, задумавшись, перестала жалобно причитать. Они вдвоем, не спеша, прячась в синей тени от домов, двигались по многолюдной улице. Никто и внимания не обращал на богато одетую женщину, ее слугу и раба. -Я положу на это жизнь, но вызволю ее из плена! И что бы ни случилось со мной, г-жа графиня, клянусь, он умрет! - вдруг вырвалось у де Арамисец. Он не боялся быть услышанным, ибо кругом было очень шумно: разговоры, смех, крики детей, шепот гадалок, лай собак; громкоголосые менялы предлагали свои услуги, уличный заклинатель змей жалобно играл на флейте, зазывалы приглашали в свои роскошные лавки и кофейни, откуда плыли одуряюще сладкие запахи кардамона, шоколада и кофе. Но над всем этим многоголосием царствовал глухой свист кнута над головами несчастных пленников или нерадивых рабов. Де Арамисец замолчал, посмотрел на сгорбившуюся спутницу и взял ее за руку. -Он жив, дорогая! – голос его прозвучал уже ласкающее. - Вы не знаете графа де Силлек хорошенько. Она сделала быстрое движение. -Нет, сударыня, не знаете! Вы наблюдали его только дома. Но он воин – человек суровый, сильный, закаленный, опытный! Он вернется к вам, милая графиня, иначе и быть не может. -Я могу умереть до его прихода. -Вы не умрете, потому что вы и меня не знаете. Я никоим образом не дам вам умереть. -Вы давно ходите на базар для вашей хозяйки? Вы знаете, как отсюда можно вырваться? -Город обвивает крепостная стена, моя дорогая! Ворота в него закрываются после вечернего намаза. И для отчаявшихся спутников остается лишь один путь – через крошечную дверь в одном известном месте под названием "Угольное ушко". -Что это? -О, очередная шутка неверных! Войти в город или выйти из него можно только раздевшись и сняв с себя оружие. Не говоря о том, что вывезти через калитку ничего с собой нельзя! Если нам повезет, и мы освободим наших друзей, мы ничего не сможем взять с собой – ничего, кроме самого тощего бурдюка с водой. Как вы относитесь к возможности оказаться в пустыне без лошадей и оружия? -Тогда остается один путь – выйти днем? Да? Но как!? Сударь, в городе должны быть христиане, и не только рабы! Мы должны найти способ написать французскому королю и передать ему письмо! -Я встречал христиан - рабов, - кивнул де Арамисец. – Даже один раз я разговорился на базаре со старым маркизом де Санти из Испании. Он привез сюда французские гобелены. Изабелла остановилась, будто споткнулась. -Я опасаюсь его, - покачал головой де Арамисец. – Честный пират, готовый бескорыстно помочь французским пленникам? Фи! Да он перепродаст и вас и меня в Алжире, черт подери его и его шайку! -И он не выкупит нас? -Боюсь, что нет! И, думаю, это к лучшему! -О боже! -Увы, похоже, нам придется полагаться только на свои силы, милая сударыня! Кроме того, единственные кто может нам помочь нам - прочие несчастные пленники. Но как сговориться с ними, ума не приложу! -Мы можем положиться на лекаря Хуана де Мендона. Де Арамисец внезапно остановился у лавочки ювелира, откуда струился приятный запах зеленого чая и мяты. -Вы сказали, лекарь отпустил вас на базар? -Да! -А что вы хотели купить, припомните, прошу вас! -Травы… Но также я могу приобрести что –нибудь для себя лично. -Золото? -Да. золото! -Отлично! - Изабелла удивилась, и де Арамисец поспешно продолжил:-Вы сказали, ваш дон Мендон - богатый человек? Значит, золотых украшений вы можете купить много? Изабелла испугалась. Ей подумалось, что де Арамисец от горя внезапно помешался. -О, не волнуйтесь! Я здоров! - воскликнул он возбужденно. – Нам нужны деньги, г-жа графиня, чтобы купить лошадей. У меня таких денег нет, а у лекаря дона Мендона – есть. Он – ученый, и не знает стоимости золотых подвесок и колец хорошенько. Мы купим вам два дорогих украшения. Один станете носить вы, другой заберу я и найду, как его продать. У нас будут деньги на лошадей, одежду, воду. Ведь, в конце концов, мы сбежим отсюда и желательно все- таки, чтоб мы добрались до побережья живыми. Вы согласны со мной, не так ли? Кроме того, нам нужны золотые, чтоб заплатить за плаванье до Марселя. -Я не подумала о деньгах… -Идемте в эту весьма приятную лавку! Но прежде объясните вашему слуге, что нам нужны самые дорогие и красивые колье. Попросите его сослаться на вашего уважаемого господина. В лавке к де Арамисец бросился слуга, начал предлагать кофе и зеленый чай. Предоставив другу объясняться, Изабелла вытерла пот со лба и присела на низкий диван. Прохлада ласкала ее тело, мягкие подушки и низкие столики с пиалами с чистой водой – зрение, тишина давала отдохновение слуху от суеты шумной толпы. Через овальные окна под потолком в лавку струились щедрые потоки солнечного света, ярко играли на золотых украшениях, искусно разложенных на алом бархате, отчего казалось, что в лавке стоит желтая дымка. Наверху в золотой клетке уютно ворковали три голубя. Изабелла, почти не глядя, выбрала из множества предложенных массивное колье из изящно переплетенных золотых цветов, длинные серьги к нему и крупные браслеты. Де Арамисец даже умудрился выторговать роскошную мелкую золотую сетку ей в волосы. Сетка была украшена невиданными крупными жемчужинами, одна из которых – с матовым отливом, редкой грушевидной формы, спускалась ей прямо на лоб. Изабелла перебирала драгоценности. Как же нравилась ей восточная бирюза чудесных атласных оттенков, лиловые бисерные цветы, серебряные бусины! Да еще и хозяин лавки старался, рассказывал загадочные истории, хвалил красоту прекрасной покупательницы. -О, какие изумительные глаза у моей гостьи! – шептал он сладко. – Они сияют и переливаются как изумруды! Госпожа! Я однажды собрал редчайшие жемчужины на берегу, они рассыпались, а одна осталась! Так и вы, госпожа, единственная жемчужина для любого господина! Изабелла чуть не плакала. Как она может наслаждаться всей этой изумительной красотой, когда ее друзья, быть может, страдают в это самое время! Поймав себя на этой горькой мысли, Изабелла выронила из обессиленных пальцев изумительной формы жемчужный браслет. Задыхаясь, она выбежала и села на ступени лавки. Де Арамисец вышел вслед за ней. Он протянул ей мешочек из мягкой кожи теленка, в которые ей положили купленные драгоценности. -Повернитесь, прошу вас, - велел он. Он надел ей на шею чудесное длинное колье из бирюзы и серебра, от которого она только что не могла оторвать глаз. -Зачем, о сударь! – вскричала она возмущенно. –Я не должна носить это проклятое золото! О де Арамисец! Неужели вы столь бесчувственны, что не ощущаете весь ужас нашего положения!? -Вам, как никому, необходимо смирение перед деяниями господа нашего, - мягко возразил де Арамисец. – Смирение, сударыня, не значит смирение перед злом. Не чувствуйте себя побежденной, иначе у вас не будет сил жить дальше. Смиритесь, но будьте готовы действовать в любую секунду. В противном случае вы впадаете в грех гордыни, г-жа графиня! Я хочу, чтоб вы носили это украшение, как напоминание: каждый раз, как вы начнете ругать свою судьбу или красоту, дотроньтесь до него, вспомните мои слова и вам сразу станет легче! Почти три недели они каждый день встречались на улицах города. Молодые люди бродили по улицам до вечера, сворачивали в закоулки, высматривая и вынюхивая что-нибудь о потерянных друзьях - французах. Радуясь, что Изабелла покупает себе драгоценности, которые носит не снимая, дон Мендон начал сам дарить их - со старомодным смущением. Вырученные деньги де Арамисец спрятал в тайнике на одной из переулков. Это были деньги на покупку лошадей и оружия. Каждый раз путь французов неизменно заканчивался в богатом квартале Золотых Яблок. Де Арамисец теперь знал адрес того, кто купил его жену, но пройти внутрь дома, как они выяснили, оказалось невозможно. Стражники день и ночь охраняли белоснежный дворец Эль-Хаджи, утопающий в зелени. Нужно было придумать что- то другое! Де Арамисец тщательно собирал важные сведения о дворце – кто сторожит дворец, как часто сменяются караулы, что любят пить стражники. Для этой цели очередным вечером молодые люди направились к большой круглой площади, недалеко от которой располагался белый дворец Мехеми. Как ни странно, площадь приносила мир измученной душе Изабеллы. Она смертельно уставала от узких улочек, тесных лавок, ей не хватало пространства, чтобы вздохнуть полной грудью –все это дала ей площадь, выложенная мелкой серой плиткой. Над ней стояло вечное фиолетовое небо со звездами. Время было подобрано удачно – на площади начиналось представление искусных факиров, играющих с огненными факелами, и можно было спокойно расспросить рабов, сидящих недалеко от фонтана возле крытых повозок и ждущих своих хозяев. -Даже в маске и полумраке я узнаю вас, сударыня! - раздался вдруг тихий голос подле них. –Только ваши каблучки стучат звонко и задорно! Изабелла вскрикнула и прижалась к де Арамисец. -С вами граф де Силлек? – кто- то резво поднялся с земли у крытой повозки, мимо которой они проходили. – Ах, нет, черт возьми! -Де Батц! Это вы! Друзья бросились в объятия друг друга. Изабелла прижала руки к лицу, плача и смеясь. -Г-жа графиня! Дайте, я расцелую вас! –кричал де Батц. -Де Батц, где вы были!?- подняв голову, она до боли вглядывалась в его очень смуглое лицо с насмешливыми хитрыми глазами. -О, черт возьми! Не глядите на меня так нежно, сударыня, я черен как черт да и, к тому же, бородат как самый последний пират! -Слава богу, хоть вы с нами! – воскликнул де Арамисец. -Ха! Разве вас только двое? - озабоченно спросил де Батц. – Что ж, тысяча чертей! Но что я вижу? Вид у вас обоих сносный! Графиня как всегда прелестна, а вы, де Арамисец… Не скажешь по вашему цветущем виду, что вы голодны или еще что… -Как я счастлива, что нас теперь трое! – улыбнулась графиня, держа де Батц за мозолистую ладонь. -Гм.. -Де Батц, где де Силлек? -Его и нашего де Порто купили какой-то старый винодел. Изабелла зашаталась, но тут же взяла себя в руки. -Значит, его могли увезти в другую часть страны… -А как вы здесь оказались, г-жа графиня!? – перебил ее де Батц поскорее. -Я торговка в магазине лекарств и притираний. А де Арамисец управляет делами одной пожилой дамы. -Что? Той самой? С рынка? -Де Батц!- возмутился де Арамисец. Он сердито схватился за кинжал. – Вы, как всегда, вмешиваетесь в то, что вам не следует знать! Не вздумайте, кстати, сказать что–нибудь подобное при моей супруге! Так что вы тут делаете? -Я гоняю мулов! Черт возьми, вы готовы уже бежать? -Да! – произнес де Арамисец, сжимая кулаки. – У нас почти все готово! Де Батц, нам известно, что она содержится во дворце Эль-Хаджа - Мехеми. Как вы думаете, можно ли туда попасть как-нибудь? Смею надеяться, вы готовы мне помочь вызволить ее? -Неужели вы сомневаетесь? – воскликнул де Батц. -Но почему вы до сих пор не сбежали? Не в вашем характере ждать так долго! Де Батц быстро отогнул ворот старого халата и показал металлический ошейник, обхватывающие его шею. Цепь вела к повозке и надежно закреплялась у колес. -Де Порто сломает двумя пальцами! – отозвался де Арамисец небрежно. Де Батц поспешно оглянулся. -Праздник заканчивается! Друзья мои, пока нашего могучего друга нет с нами, и я вынужден возить неверных, я тут переговорю кое с кем! Встретимся здесь в это же время назавтра. Идите, идите, не нужно, чтоб вас видели подле меня, черт меня возьми. Да и мне не хочется, чтоб вы,мои друзья, наблюдали, как меня, дворянина, тащат за цепь в крепость для невольников. Прощайте!