Приключения во времена Людовика XIII продолжаются (II книга)

Он был прав. В тот день, когда они собирались отправиться в Париж, дон Себастьян появился на их улице во главе красочного кортежа. Сам он был великолепен в красном костюме с золотым шитьем. Один из его сопровождающих подъехал к карете, куда как раз садилась Изабелла. -Его светлость приглашает вашу светлость присоединиться к нему! – сказал человек очень правильно. Де Силлек с крайней вежливостью ответил на поклон. -Мне льстит благородное предложение его светлости, но мне думается, будет не совсем правильно, если французские подданные ведут в Париж вместе с посланниками другого государства! Они обменялись поклонами и дворянин удалился. Дон Себастьян, выслушал ответ, кивнул, пришпорил лошадь и проехал со своим отрядом мимо их кареты. В этот момент настал смутный для Изабеллы момент, когда она не знала, что ей делать, как себя вести, когда всяческие внутренние уговоры только добавляли тяжести в сердце. Ей все время казалось, что граф смотрит на нее горящими глазами и осуждает за каждый ее взгляд, брошенный когда-то на дона Себастьяна, за каждую улыбку, предназначенную ему, или нежное слово! Но она любит только своего мужа, и ее не за что осуждать! Или она так ослабла после родов, так измучена, что не способна логически рассуждать?! Де Силлек будто чувствовал ее смятение. -Не думай ни о чем, - ласково говорил он ей, баюкая на руках вечерами. – Доброе сердечко, жизнь моя! Моего хладнокровия хватит на нас обоих! -Но вы дрались с доном Себастьяном! -Конечно, дрался! – он вздохнул. – Я хотел бы свернуть ему шею, но, черт возьми, я не сделаю этого! Убить брата друга - фи! Но не бойтесь, я больше не оставлю вас! Я давно уже заметил: стоит мне уехать хоть ненадолго, как вы начинаете воображать невесть что, дорогая! Ну, вот как сейчас! Почему вы думаете, что в чем – то виноваты передо мной? Клянусь честью, Изабелла, я никому не позволю забрать вас у меня! Но она почувствовала себя совершенно свободно только в Париже, когда, наконец, смогла обнять любимых детей. Лишь тогда она поняла, что может вновь наслаждаться жизнью, как никогда раньше. Внутренняя боль отпустила ее душу. Она еще не выезжала в Лувр, поэтому все время могла уделить семье - мужу и трем ее птенчикам. Она и раньше любила, когда Антуан просил родителей пригласить в гости их друзей. В этот раз она очень обрадовалась их визиту. Изабелла с Джулией уселись в кресла, взяли на руки старших малышей Реми и Рене. Рене с одинаковым удовольствием засыпал как на руках у Джулии, как на руках Изабеллы. Обеих он звал "матушка". Самые младшие – Анн, Маргарита и Шарлотта спали в своих колыбельках. Антуан вместе с маленькими Изабеллой и Луизой, лежа на ковре, рассматривал книжку с картинками. Де Арамисец и де Силлек сидели у камина с бокалами вина и, не спеша, беседовали. Оба дворянина часто затевали шуточные тренировки с Антуаном на шпагах или дагах. Мальчик легко усваивал и стратегию прямого нападения отца, и хитрую стратегию ускользания де Арамисец. Порой он приглашал сразиться с ним маленькую Изабеллу, но она боялась оружия, по выражению де Арамисец как "настоящая женщина". Тогда с Антуаном вставала в пару Луиза, а ее подружка Изабелла следила за ними испуганными глазами и закрывала уши ладошками. Де Арамисец ободряюще улыбался дочери. Он считал, что женщина не должна управляться с оружием. -А как же я? – как-то весело спросила Изабелла. -Вы, г-жа графиня? – де Арамисец покачал головой. - О, мы знаем, что вы неплохо фехтуете, метко стреляете, скачете верхом, врачуете, замечательно декламируете стихи, но, в общем, для женщины вы чересчур идеальны! Даже не просто идеальны, а много хуже, да простит меня ваш супруг! Вы - умны. А подобная смесь, приправленная обаянием, для мужчин подобна смерти! -Да что вы?!- изумилась Изабелла. –Никогда бы не думала! -Я вовсе не жажду всю жизнь отгонять от дочери обезумивших поклонников и не желаю того же ее будущему супругу! Так что, пусть моя Изабелла не знает, как даже брать шпагу! Согласны со мной, дорогая моя жена? -О да! - отозвалась Джулия, смеясь. - Гиблая и стылая страсть – это не к нашей дочери! Ах, кстати, господа, вы ни за что не догадаетесь, кого я видела сегодня в Лувре! Милейшего дона Себастьяна! -Как?- удивился де Арамисец. - Не может этого быть! -Да! – важно кивнула Джулия. – Он возглавляет посольство Англии, прибывшее к нам вести переговоры. В этот раз он приехал суровый, важный до невозможности. Даже я едва его узнала, а вы знаете мое изумительную память на лица! -А он вас узнал? -Конечно, нет! Он на фрейлин и не смотрел, хотя наши дамы нашли его шрамы чрезвычайно загадочными! Но постойте… Жули глянула на своих друзей широко раскрытыми глазами. -О, боже мой! – прошептала она потрясенно. - Это же означает, граф, что он скоро явится в ваш дом! Вот незадача! -Уверяю вас, господа, что он и не подумает сделать это! - запальчиво воскликнула Изабелла. – Я смею надеяться, что в этот раз ему чрезвычайно доходчиво сообщили, что ему не на что надеяться! Г-н граф и я были красноречивы… Поэтому я надеюсь, что дон Себастьян больше никогда… Взгляд де Силлек впился в лицо жены. -Поживем – увидим, - сказал он, оборачиваясь на стук шагов слуги. Тот сообщил, что аудиенции у хозяев просит герцог Дорчестерский. У Изабеллы упало сердце. Она понимала, что нельзя поддаваться эмоциям, но никакие силы не могли успокоить испуганно стучавшее сердце. Она беспомощно перевела взор на де Силлек. -Может быть, мне уйти и забрать детей? – воскликнула графиня чересчур нервно. -Меня беспокоит такое ваше предложение, - сказал де Силлек медленно. – Вы что же, прячетесь от нашего гостя? Вы не уверены в себе? -Господи!- с досадой воскликнула Изабелла. – Конечно, я останусь, если вы так смотрите на мой уход. Вошедший чопорный слуга принес и поставил на стол посреди гостиной разноцветные коробки. Вслед за ним, хромая и сжимая в руках шляпу с серебряным шитьем и длинными траурными перьями, появился дон Себастьян. Он был мрачен. Он медленно осмотрел присутствующих, лишь коснувшись тяжелым взглядом профиля Изабеллы, и тут же отвернулся к детям. Антуан последовал примеру отца и встал. За плечами Антуана прятались две девочки - одна в красном платье и с кудрявыми каштановыми полосами, другая, более робкая, в розовом наряде с белым передничке. Де Силлек выпрямился. -Приветствую вашу светлость в моем доме! – сказал де Силлек учтиво. Де Арамисец обнял герцога. -Рад видеть вас, брат! – сказал он приветливо и отступил. - Я вижу, переговоры идут трудно? У вас изможденный вид! -Рад видеть тебя, Генрих! Мое почтение, граф… Сударь! - неожиданно обратился дон Себастьян к маленькому Антуану. - Я привез вам лично особый подарок - посмотрите в коробке - это отличная шпага дамасской стали. Зная вашего батюшку, могу утверждать, что вы также проявляете интерес к отличному оружию. Антуан легко уловил настроение отца, ибо ни тени улыбки не появилось на его серьезной мордашке. -Благодарю вас, милорд, - с чувством собственного достоинства ответил мальчик, - но я считаю недопустимым принять подарки в то время как моя дама и моя сестра остаются без них. Джулия фыркнула. -Ну конечно! – воскликнул дон Себастьян. – Я не забыл о них! Я привез подарки и прекрасным дамам. -Кроме того, - продолжил Антуан. – Я позволю себе принять что – либо от вашей светлости, только если отец разрешит мне! -Вы можете принять подарки, - кивнул де Силлек, внимательно слушающий их разговор. Похоже, он остался доволен сыном, ибо добавил, обращаясь к прочим детям: - Г-н герцог наш добрый друг, крестный вашего брата, Ана. Для вас же, г-жа Изабелла, милорд - дядя. Ваш батюшка имеет честь быть его братом! Антуан с поразительным чувством собственного достоинства приблизился к герцогу, чтобы принять оружие. Девочки следовали за ним. Получив прекрасные большие куклы, одетые по последней моде в бархат и тафту, они почувствовали себя свободнее и углубились в беседу с доном Себастьяном. Де Силлек и де Арамисец вновь уселись перед камином, словно находили создавшееся положение естественным. Джулия покачала головой и прошептала Изабелле на ухо: -Нехорошо это, если мы не проявим к герцогу должного интереса! Она вскочила и направилась к детям. Изабелла не знала, что ей делать, и беспомощно ловила взор мужа. Чтобы занять себя, она принялась перебирать шелковые нитки и кружевную тесьму в корзинке для рукоделия, потом схватилась за книгу стихов Паскаля. Дон Себастьян подошел к камину. Ему предложили кресло. Виноватое выражение появилось в его глазах. -Простите мое нескромное вторжение, граф! Я, должно быть, нарушил ваше уединение! -Ни в коем случае! - живо ответил де Силлек. Его темные проницательные глаза следили за гостем, не отрываясь. – Пока ваша светлость не решит вытащить шпагу, вы – наш гость! Но и в этом случае - я к вашим услугам! Неожиданно дон Себастьян улыбнулся. -Вы чрезвычайно воинственны, граф! Изабелла в сердцах захлопнула книгу, которую схватила, чтобы занять руки. У нее истончалось терпение – она не могла больше глядеть, как зловеще спокойно беседуют мужчины! Губы ее задрожали от возмущения! Сейчас они начнут оскорблять друг друга и опять… -Я удаляюсь, - сказала она, прерывая мужчин. – Я очень устала. -О нет! – воскликнул дон Себастьян жалобно. – Вы же знаете, что я приехал только из-за вас! Изабелла схватилась за вспотевшие виски и сердито буркнула: -Этого следовало ожидать! Право, сударь, вам не однажды дали понять, что никто не позволит вам и дальше оскорблять людей, настроенных к вам дружески! А вы вновь… -Господь с вами, - изящно покачивая ногой, легко пришел ей на выручку де Арамисец. – Я не услышал ни слова оскорбления, г-жа графиня! Только признание в любви, пусть не очень изящное! За это нельзя осуждать, пусть вы и чрезвычайно щепетильны. -Я слышал, ваша светлость уезжает через две недели? – прервал их де Силлек. – И не имеет возможности задержаться? В этом случае мы немного нарушим ритуал и крестим Ана через неделю. О времени и месте я сообщу вам через слуг… -Что я слышу! – непритворно изумился де Арамисец. – Г-н герцог станет крестным? Кого? Ана? -Да, друг мой! – сказал де Силлек. -Милорд как никто достоин этого! Кстати, если вам интересно, он же выбрал имя мальчику. -Де Силлек, вы поистине – великий человек! – воскликнул де Арамисец. - Брат мой, но посетите ли вы наш дом? Вашим племянницам хотелось бы побеседовать с вами! Дон Себастьян невольно обернулся к детям, которые вместе с Джулией распечатывали все подарки. Антуан был в восторге. -Смотрите, отец! – воскликнул он, подбегая ближе. – Какой у меня клинок! Де Силлек взял оружие, рассмотрел шпагу, взвесил ее в руке. -Хорошее оружие! Узор "птичий глаз", клинок гибкий и легкий, чистый и высокий звон. Вам, сын мой, чрезвычайно повезло, что вы обладатель подобного клинка! -Я приношу вам свои извинения, граф, - хрипло, неясно, будто сквозь вату, донесся голос дона Себастьяна. – Я долго думал над вашими словами и согласился: наш спор бесконечен и совершенно бесполезен! Я прошу вас принимать отныне меня в своем доме как друга! -Мой дом открыт для вас, монсеньер! -Могу ли я надеяться, что крещение все –таки состоится? -Да! Вот таким образом дону Себастьяну предстояло стать крестным маленького мальчика, принять ответственность за его судьбу перед Богом и людьми. В тот день он долго прихорашивался. Когда-то он боялся подходить к зеркалу, но сейчас серебряная гладкая поверхность благосклонно отражало не только его вечное уродство, но и синие яркие глаза, а шрам на щеке. Удивительно, казался сегодня заживающей царапиной. А хромота… Г-жа Джулия, жена брата, кстати, всегда восторженно утверждала, что любое внешнее увечье только украшает мужчину. В этот день хотелось ей верить. В назначенное время испанец, робея, подъехал к церкви Сент-Сюльпис. Дон Себастьян не поверил своим глазам, увидев ослепительную красавицу – так красило Изабеллу платье из бирюзового тонкого атласа. Де Силлек, в лиловом камзоле, украшенном серебряным галуном, держал на руках Ана. Дон Себастьян, хромая сильнее обычного, подошел к Изабелле, чтобы поцеловать ей руку. -Вы прекрасны, - прошептал он пересохшими губами. Младенца нарекли Анн-Арман-Себастьян. Крестным отцом был герцог Дорчестерский, ему помогал г-н де Тревиль. Крестной матерью стала Джулия де Сен-Дье. Анн держал сердце дона Себастьяна обеими ручками. Тот глаз не сводил с крошки в ладонях священника. Де Силлек благородно отошел на задний план – на фоне бирюзовых и белых одежд жены и дона Себастьяна. Он не заметил, какое восхищение этот поступок вызвал у чуткой Изабеллы. После церемонии, при выходе из церкви дон Себастьян бросил уличным мальчишкам целый кошелек с золотыми, что вызвало чрезвычайное одобрение у горожан. Гости были приглашены на праздник в дом де Силлек. Малыша унесла в детскую нянька, а взрослые остались принимать поздравления и радоваться появлению нового христианина. К дону Себастьяну сперва отношение было осторожное; присутствие английского посланника смутило Гастона Орлеанского и отца Изабеллы. Отец Жозеф появился на празднике с чрезвычайно деловым видом, поговорил с одним гостем, с другим и незаметно исчез. -Очень хорошо, что он ушел! – воскликнула Изабелла, которая устала вежливо улыбаться архиепископу Парижскому, который был другом ее отца, и красавцу Гастону Орлеанскому и герцогу Алансонскому. Она с радостью убедилась, что к вечеру в ее доме остались только "свои", с которыми можно было не держать на лице любезную маску, а стать самой собой. Разговоры зазвучали громче, вино заструилось весело, кровь забурлила в жилах с новой силой. Джулия, оглядевшись по сторонам, увлекла за собой г-на де Тревиля, который в этот час с готовностью отправился танцевать, чтоб показать молодежи, как он выразился, правильные фигуры. Дамы и господа – эти острословы и любезники, собрались вокруг, стали перебивать друга. Кто – то уже вытащил шпагу, чтоб показать старинный прием своей семьи. Изабелла смеялась, поднимая бокал, когда к ней, оставшейся на минутку в одиночестве, подошел дон Себастьян. Он был хмур, устав от комплиментов, которыми его укутывали назойливые дамы – де Сот, де Мариньи и сестра Изабеллы Анесса. По -счастью, они уже удалились. -Знаете, о чем я думаю в последнее время? - спросил дон Себастьян Изабеллу. Она беззаботно улыбнулась. Свет свеч золотил ее кудри, вьющиеся на висках, а глаза ее казались бездонными и прозрачно – зелеными. Она отвела волосы от щек. -О чем же, мой друг? -Я несколько лет ломаю голову над ужасным для меня вопросом - почему вы так любите г-на графа. А теперь, узнав его ближе, я понял почему. Я все время наблюдал за ним, как он говорит, смотрит, смеется, дерется на шпагах. И все не мог понять, откуда у вас такая страсть к нему. Но теперь я понял, отчего вы не можете жить без него. Он определенно не вызывал у меня восторга: он любит вас. Но г-н де Силлек… когда вы давали жизнь ребенку, заставил меня помочь вам. Более того, он просил меня дать имя Ану, он каким- то непостижимым образом понял, как это важно для меня. А я… Я бы так не смог. Да, да! Не перебивайте! Я заглядываю себе в душу и понимаю, что никогда бы так не поступил. Из-за ревности, ярости, боли. Для г-на графа не важны собственные чувства, он всегда в первую очередь думает о вас. Он готов на все. А я бы так не мог. Для таких поступков нужно иметь больше чем благородство, больше чем мужество. Граф де Силлек добрее, мудрее, самоотверженнее меня. Если б я был на его месте, мне бы и в голову не пришло держаться столь хладнокровно с тем, кто любит мою жену. А он смог переступить через ревность и боль! Я старался сделать ему больно, и добился своего… Г-н граф обожает вас, но им не владеет ненависть. По крайне мере она не в силах победить его. Могли ли вы, увидав его, не полюбить его всем сердцем? Он ведь всегда был таким? Изабелла задумчиво склонила голову набок, не отрывая глаз от сильной фигуры графа де Силлек. Он разговаривал с де Батц и оба они смеялись. -Да, он всегда был человеком чести. -Я знал! -Вас это мучает, дон Себастьян? -Да. Но у меня есть теперь Анн. -Вы не менее благородны, друг мой. Чтоб признать превосходство кого-то над собой, нужно великое мужество. Был уже вечер, но дети не спали. Антуан и Луиза вошли в парадную гостиную, чувствуя себя свободно с друзьями родителей. -Мама! – сказала Луиза тоненько. – Тетя Жули все время, пока тебя не было, играла мне, и даже пела твои любимые песенки, но я скучала по тому, как ты играешь! Спой мне! -Ну конечно! Изабелла села за старинный клавесин, когда- то принадлежащий матери графа, Катрин де Силлек. Возле нее устроились оставшиеся, особенно романтично настроенные гости. -Ах, мои дорогие! - воскликнула Изабелла растроганно, обращаясь к детям. – Я ужасно скучала без вас. -Правда!? -О, конечно! Я вас очень люблю! -Мы с вашей матушкой каждый день вспоминали вас, - сказал граф, подходя к ним. -Отец! – воскликнул Антуан. – Я так рад, что вы вернулись, да еще и с моим братом. Граф де Силлек с беспечным видом опустился в кресло возле Изабеллы. Он лениво листал ноты. -Только не говорите мне, дорогой мой, что вы не заступились за него! – продолжил он прерванный разговор со старшим сыном. Тот оперся о колено отца и что- то взахлеб рассказывал. Луиза, сидя на скамейке у ног матери, стала перебирать куклы. Джулия смеялась, выслушивая комплименты де Арамисец, де Дромоля и де Сулье, столпившихся возле нее на другой стороне залы. -Я спою вам! – предложила Изабелла. – Люди всегда поют, когда они счастливы, рады и довольны! -Тише, Антуан! - Произнесла Луиза важно. - Мама будет петь. Изабелла восторженно оглядела детей – своих птенчиков в уютном гнездышке. Они были такие прелестные, такие маленькие, что у нее распирало сердце от любви к ним. И бояться было нечего – рядом находился хозяин дома, граф де Силлек. Пока его руки отводят белы, пока его восхищенный взор следит за ними, мир будет сиять всеми красками радуги. А еще рядом с ними - их верные друзья, рядом с которыми не нужно рядиться в маски, говорить, сперва тщательно все взвесив, и заученно улыбаться! Она, не отрывая глаз от мужа, запела. Дон Себастьян ни разу не слышал ее пения: нежность и радость придавало ее грудному голосу очаровательную серебристость. -Сядьте, сударь мой, и спойте Песню старую для нас. Как бывало в ночь под Пасху Ваш отец для вас певал… -Не забудь меня, Анн,- прошептал дон Себастьян почти неслышно, поднимая глаза к потолку, - ты у меня один, милый мальчик. Ты не представляешь, как мне важно, чтоб ты меня любил. Де Силлек что – то сказал Изабелле, заставив ее тепло глянуть на него и пригласил дона Себастьяна пройти с ним в кабинет. -Я счастлив, что ваша светлость согласились стать крестным моему сыну. Дон Себастьян с удовольствием выпил отличное анжуйское и налил себе еще. -Анн – чудесный малыш! - заметил он. – И я люблю его! Я оставлю ему все мое состояние, ведь у меня нет больше наследников! -Мальчик еще мал, но все - таки я думаю, его портрет получился, - сказал де Силлек.- Г-н Пуссен, талантливый парижский художник, рисовал родных почти всех моих друзей. Я тоже заказал ему портрет вашего крестника. Держите! Мне сдается, вам будет приятно держать его у себя! Дон Себастьян, бледнея, принял из рук соперника портрет мальчика, нарисованный чрезвычайно тщательно и с полным соответствием оригиналу. -Граф, вы многое сделали для меня, хотя, возможно, я не достоин многих из ваших забот…, -прошептал дон Себастьян хрипло и закашлялся. -Вы много раз спасали г-жу Изабеллу – это в моих глазах искупает..гм… многое! -Могу ли я просить у вас, граф, еще об одном одолжении? -Слушаю вас! -Будь я на вашем месте, я бы ни за что не согласился на подобную просьбу, но вы – другой человек, непохожий на меня, слава богу… -Продолжайте! -Дайте мне слово, что вы однажды расскажите обо мне г-ну Анну. Когда, конечно, он будет в состоянии понимать… Я не знаю, когда еще я нанесу вам визит или когда судьба занесет вас в мой дом, но мне было бы приятно знать, что мальчик растет, помня обо мне! Он покраснел и отвернулся. Де Силлек понимающе кивнул. -Слово чести, милорд! Вот так портрет Ана украсил собой створку медальона дона Себастьяна. Через два был дан обед в честь отъезда герцога, а потом все отправились провожать его. Он должен был присоединиться к своему посольству у Сен-Антуанских ворот. -Не забывайте нас, - сказала ему Изабелла с грустью. -Я люблю вас, донья Исабель, - промолвил он дрожащим голосом. - Я люблю вас сильнее, чем час назад, чем полчаса назад. Каждая секунда служит для роста моей любви, знайте об этом. Я мысленно целую вас, мой ангел! Большего мне не позволено, но теперь я счастлив. Если будет нужна моя помощь, я приеду, брошу все, вы знаете об этом! Прощайте, донья Исабель. Он жадно припал к ее руке, выпрямился и уехал.