Часть 1
30 июля 2015 г., 22:23
Примерно десять лет спустя
Эх, вот правильно ему отец говорил, с омегами одни проблемы! Арчи быстро шел по тротуару, проклиная омежье упрямство. И вот вроде уже не маленькие, обоим по восемнадцать, и вместе не первый год. На свидания ходили? Ходили. Наедине оставались? Естественно. Жаль только, что Шун не давал руки распускать, иначе бы уже давно… Арчи подавил тяжкий вздох. Первую — и пока единственную — течку Шун провел в одиночестве. Не потому что так хотел, а потому что его папа поставил условие — до совершеннолетия ни-ни, даже в течку. Наверное, не стоит говорить, каково было возмущение Арчи. Но он смирился — родитель его Пары все-таки. Споткнувшись о камень, задумчивый Арчи чуть не полетел вниз. Они с Шуном временами не сходились во мнениях. И главное, суть очередной размолвки — очередной отказ. Нет, Арчибальд понимал опасения Шуна, и этот возраст, когда вроде и дети, и в то же время уже нет, но в конце концов он же не маньяк или извращенец. Он просто предложил провести выходные в лесу, подле прохладной речной воды, на поляне, окруженной пышными деревьями… Вдвоем… В одной палатке… Ну ладно, может, Арчи слишком давил. Возможно, слишком непрозрачно намекал на секс. Ну, а сколько еще можно терпеть, в самом деле? Альфа как вспоминал события трех-четырехлетней давности, так лицо пунцовым становилось. Гормоны, стресс и куча проблем. Первый поцелуй, первые яркие метки на молочной коже, первое признание. Вот это было дикое время, тысяча чертей! И ведь Арчи уверен, на все сто уверен, что Шун не очень-то и против — просто упрямился или опять ерунду какую-то себе напридумывал. Однажды так уже было. В прошлом году друг отца попросил Арчи побыть репетитором по биологии для его сыночка-омеги. У этого сыночка ситуация была просто критическая, а учитывая, что был конец года — вообще катастрофическая. Тесты, зачеты… Пришлось серьезно подтягивать парня. Соответственно, и количество свободного времени значительно сократилось. Тогда же Арчи и узнал, насколько Шун оказался ревнив и обидчив — болезненные укусы по всему телу еще долго не заживали. Вернувшись домой, Арчи получил наказ от родителя сидеть с братом и никуда не ходить, а попозже разогреть ужин и нормально поесть — и ни в коем случае не заказывать ничего на дом! Проверив, чем занимался Ричи, Арчи отправился к себе готовиться к вступительным экзаменам. Это лето обещало быть напряженным. Папа недавно ушел, сегодня он будет работать до поздней ночи — в его ресторане какой-то серьезный прием, а отец только утром вернется из командировки. Арчи бы не отказался посоветоваться с кем-нибудь из родителей, но отвлекать их не очень хотелось. В тот же вечер Арчи завел непростой разговор с младшим братом. Растрепанная светлая макушка была низко склонена над листами бумаги, вокруг были разбросаны разнообразные принадлежности для рисования. Арчи бесшумно подошел к Ричи и сел у дивана. — Ричи, вот скажи мне как омега альфе. Ричи, сидевший на полу, отложил карандаш в сторону, убрал разрисованные листы и сел в позе лотоса, обратив взгляд на брата и приготовившись слушать. — Рассказывай. — Как заставить омегу пойти на свидание? Ричи надул губы. — Омегу нельзя заставить. Он должен сам решиться на это. — Хорошо, как подвести его к этому решению? — Ты не слушаешь меня, братец. Шун должен сам захотеть. И разве вы уже не ходили на свидания? Поссорились? — с сочувствием во взгляде спросил Ричи. Нехотя Арчи все же ответил: — Да, ходили, нет, не поссорились. Но я его вторую неделю зову на свидание-поход в лес. Шашлыки, палатка, берег реки… Согласись, лето — шикарное время для такого отдыха. А он упирается как баран. — А почему же упирается? Разве это не было бы очень весело? Старший брат подсел ближе к Ричи, положил руку на его плечо, мягко растер прохладную кожу, не скрытую майкой, и чмокнул в макушку. — Тут уж у него свои причуды. То ли медведей в лесу боится, то ли мне не доверяет… — У нас в лесу водятся медведи?! — закричал Ричи и подпрыгнул. — Нет, Рич, я шучу. — Фу-у-ух… А почему Шун тебе не доверяет? Мне кажется, ты ошибаешься. — Тогда у меня нет других предположений, почему он отказывается. Хотя есть одно, конечно, но неважно. — И какое, какое? Арчи бросил хитрый взгляд на братца. — Мал еще такое знать. Ричи скорчил обиженную моську. — Ну вот как всегда! Когда дело доходит до кульминации, все замолкают! — Ты уже знаешь такое слово? — рассмеялся Арчибальд. — Я и не такое знаю… — Что это за «не такое», а? Повалив ребенка на ковер, Арчи быстро и безжалостно защекотал его, не замечая воплей о помощи и громкого звонкого смеха. Когда Ричи удалось выбраться и скрыться от атаки брата за диваном, Арчи выдохнул, и вскоре Ричи с замученным видом перелез через спинку и улегся на мягкое сидение. — Все, я устал. — Угу… — Попробуй спросить у Шуна, скажем… какие условия ему предоставить, чтобы он согласился. Думаю, если он, несмотря на свои заморочки, хочет пойти с тобой в лес, то расколется как грецкий орешек под напором щелкунчика. Все элементарно. — Ладно, малыш. Что ты хочешь в качестве моей благодарности? Ричи сделал вид, что глубоко задумался, а потом поднял пальчик вверх и важно произнес: — Твой фирменный вишневый десерт будет в самый раз.***
— Я не пойду! — Ну же, Шу-у-у-ун. — Да не пойду я! — А за шоколадку? — Нет! — А за мороженое? — Пф-ф! — А за тортик? — Какой тортик? .. — Э, фруктовый? — Неправильный ответ! — Ну хоть за любой десерт, пойдем! — Не пойду с тобой никуда! Арчи страдальчески возвел глаза к небу. — А если я приставать не буду? Шун скептически приподнял бровь. Они сидели в тихом парке, в вечер пятницы многие вышли прогуляться, насладиться отличной погодой и свежим воздухом. Заняв одинокую скамейку вдали аллеи, где менее людно и заметно спокойнее, Арчи угостил Шуна сладкой ватой и теперь наслаждался видом уплетающего сладость за обе щеки любимого. — Ты прямо серьезно обещаешь или дуришь меня? — Эй, Шун, ты же знаешь, что против твоей воли я не буду ничего делать. — И правда… — Скажи, почему ты так яро отказываешься от похода? Я переживаю, а ты постоянно молчишь. Что я должен думать? Шун как-то неловко отвернулся, выбрасывая палочку от ваты в урну, и начал застенчиво облизывать пальцы, зная, что Арчи в этот миг поедал его глазами. «Ну вот как к тебе не приставать». Закончив, притом явно все обдумав, Шун выпрямился и взглянул на Арчи. — Я побаиваюсь. — Уже радует, что лишь побаиваешься, а не боишься, — тоскливо вздохнул Арчи, соединив руки в замок и опустив взгляд. — Ты не зол? — На что? — На то, что не хочу идти. — Я расстроен, что ты мне не веришь, но, отвечая на твой вопрос, нет, я не зол на тебя за это. Пойдем домой. Арчи, не смотря на Шуна, с глубоким вдохом поднялся, но буквально тут же упал обратно, попадая в цепкие объятия своего омеги. Шун что-то лихорадочно шептал, утыкаясь носом в шею Арчи, и не отпускал, крепко сжимая руки на плечах альфы. — Ты чего это? — удивился Арчи, приобнимая Шуна. — Арчи, нет, погоди. Ты только не обижайся на меня, пожалуйста. Не злись… — Ну же, я не злюсь, — Арчи с усилием оторвал от себя Шуна и с ужасом обнаружил скопившиеся капли слез на ресницах омеги. — Шун, родной, ты чего опять надумал себе? Перестань реветь, или я за себя не ручаюсь! Судорожно сглотнув, Шун опустил глаза. — Ты не уйдешь от меня потом, когда мы… сблизимся? Поджав губы, Арчи резко потянул Шуна на себя и усадил на свои колени. Тут же несильно встряхнул и схватил за подбородок, заставляя посмотреть на него. — Я. От тебя. Никогда. Не уйду. Запомни это и не вбивай себе в голову всякий бред. — Прости, что-то я расклеился… — Шун устало упал на Арчи и потерся лбом о его плечо. — Нервы с этим поступлением ни к черту. — Отговорки отговорками, Шун, но не забывай, что я тебе сказал. — Угу. Тишину нарушал лишь мягкий успокаивающий шелест листвы и едва слышная музыка где-то неподалеку. Шун пригрелся в объятиях Арчи и категорически отказывался вставать, впав в легкую дрему. Арчи рассказывал что-то совсем неважное, ласково перебирая светлые пряди, и Шун просто молча наслаждался этим умиротворением, тая в руках любимого. — Арчи. — М-м-м? — Я согласен. — На поход? Ты передумал? — Да. Точно передумал. Но там же не бывает волков или… медведей? — внутренне содрогаясь, уточнил Шун. Арчи громко засмеялся. — Нет, такого богатства там нет. Сам соберешь необходимое в дорогу, или пойти с тобой и помочь? — Красиво напросился в гости, — улыбнулся Шун, поднимаясь с колен Арчи. — Пошли ко мне, папа обещал вкусную запеканку. — С удовольствием попробую очередной кулинарный шедевр Криса! — Каков подхалим! — А кто мне там про мои чудо-ручки песни запевал на днях? А? — напомнил Арчи, на ходу прижимая омегу к себе за талию. — Завтра подъем в полседьмого, в семь я за тобой зайду. — Мы что, уже завтра отправимся? — Пока ты не передумал!***
Поляна, на которую Арчи привел Шуна, казалась совсем не тронутой человеческой рукой. Всюду слышалось пение птиц, под небольшим склоном журчала вода, а солнце безжалостно пекло. Местами невысокая трава манила, буквально предлагая прилечь и вдохнуть запах полевых цветов. Прохладный ветер обдувал, даря блаженство после пары часов ходьбы по лесу. День обещал быть невыносимо жарким. Сбросив с себя тяжелый рюкзак, Арчи размял плечи и огляделся. Оставшись довольным открывшимся видом, он помог снять с Шуна и его рюкзак — несравнимо меньшего размера и тяжести. — Как тебе тут? — Просто восхитительно! Вот идиот, почему я раньше не соглашался? Восторженный омега бегал по поляне в поисках всего и ничего одновременно, пока Арчи занялся палаткой. Пару раз Шун подбегал и помогал ему, но в основном он то ходил по бережку, перебирая гальку и ища необычные камешки, то носил хворост и кору деревьев для костра, то бродил по опушке, собирая грибы. И ведь нашел, целых два! Они и пошли добавкой к их раннему обеду. Но прежде чем готовить еду, Арчи напряг Шуна и себя обустройством поляны на ближайшие сутки. Не очень большое, но тяжелое бревно теперь лежало в центре поляны, представляя собой место для сидения — как раз на двоих, — неглубокая яма для костра расположилась рядом, вещи все разложены по местам, все нужное под рукой, остальное — в палатке. Припекать начало нещадно, и Арчи с удовольствием стянул с себя футболку, оставив обнаженным загорелый торс. Шун смущенно улыбнулся, заглядевшись, и, словив хитрый взгляд, отвернулся, продолжая собирать цветы. — Не хочешь поплавать? — поинтересовался Арчи между делом. Он аккуратно сложил поленья и ветки в яму, чтобы потом можно было сразу зажечь костер и не беспокоиться о мелочах. — Может, через пару часов? Пусть вода прогреется. Вскоре Арчи ненадолго ушел в лес, а вернулся с целой охапкой нового хвороста и несколькими поленьями — про запас, как он выразился, чтобы по темноте вечером не бродить. За это время Шун успел сплести очаровательный венок, который и поспешил водрузить на голову заинтересовавшегося, чем занимались в его отсутствие, Арчи. Тронутый этим поступком, Арчи зацеловал Шуна в привычно искусанные губы и долго не выпускал его из объятий на волю, наслаждаясь моментом единения. Когда вода, казалось бы, уже должна была прогреться, подростки оголились до плавок и наперегонки побежали к речушке. Первым до финиша добрался Арчи и с небывалой стремительностью забрался в воду по макушку. Задерживаться под водой он не стал, резко выныривая и шумно, загнано дыша. Безуспешно делая вид, что ему совершенно не холодно, Арчи долго уговаривал Шуна окунуться вместе с ним, пока насильно не затолкал в воду. Шун за это долго мстил альфе, плескаясь в него и не давая к себе подплыть. Затем Арчи поступил мудрее: отплыл ненадолго на некоторое расстояние, а когда буйный омега поутих и отвлекся, бесшумно подобрался со спины и напрыгнул. — Я твой вампир, ты моя кровь! — Ишь чего захотел, клешни убрал быстро! — дернулся от испуга Шун и засмеялся, пытаясь отцепить от себя дорвавшегося до голого — не считая плавок — тельца омеги Арчи. — Ты моя добыча! Шун закатил глаза и расслабился, поняв, что биться бесполезно. Арчи игриво покусывал его шею, водя ладонями по плоскому животу, иногда поднимаясь к груди. — Я замерз, — в итоге пробубнил Шун, притираясь спиной к груди Арчи, который уже тоже угомонился и просто дышал Шуну в затылок. — Давай вылезать и греться. Выбравшись на берег, Арчи встряхнулся от воды, а Шун слегка отжал волосы, и вдвоем они пошли к палатке за полотенцами. — Шун, а ты что, не брал полотенце? — послышалось из палатки через минуту. — Нет, я как-то не подумал. Арчи вышел наружу и показал на единственное полотенце в руке. — Иди ко мне, будем греться вместе, — медвежьей походкой Арчи добрался до Шуна и запеленал его в большое полотенце, вытирая насухо, осторожно высушил светлые волосы и только потом вытер оставшиеся капли воды, не успевшие высохнуть на солнце, со своего тела. Арчи усадил Шуна на бревно и сел рядом, накрывая их обоих уже влажной тканью и подставляя лицо жарким лучам. — Чем займемся? — спросил Шун, пригревшись на плече Арчи. — Эхе-хе… — Отстань! — Ну малыш!***
Сверкая голыми ножками, и благо, что хоть футболку надел, Шун целенаправленно изводил Арчи своим прекрасным видом. По крайней мере, Арчи казалось, что Шун откровенно нарывался на кое-что откровенное… В этот раз было оправдание по типу «плавки не высохли». Ближе к вечеру запахло жареным мясом: Арчи заканчивал готовить шашлык на костре, Шун как раз дорезал овощи и раскладывал все на одноразовую посуду, до этого они умудрились сварить пару картофелин в металлической чашке, причем довольно успешно. Ну чуток не доварили, ну с кем не бывает. Сытно поужинав, мальчики отправились в палатку за надувным матрасом. Было решено с комфортом провести вечер, любуясь на волшебный закат, плавно переходящий в ночь звездопада. Переодетые в более теплую одежду, укрытые тонким пледом, крепко прижавшиеся друг к другу, они с молчаливым восхищением смотрели на темнеющее небо, переливающееся множеством нежных оттенков. Лучи солнца ласково касались кромки воды, ярко отблескивая и слепя глаза. Ничто не нарушало тишину природы, прекрасной в своей неподдельности. Удивительное спокойствие. Вдруг на поляну выбежала маленькая пушистая жительница леса — белка и, бесстрашно преодолев путь до палатки, утащила приличный ломоть хлеба и убежала с добычей обратно домой, да и осталась незамеченной влюбленными, воркующими между собой чуть вдали. Впрочем, ничто не могло отвлечь пару в ту минуту, когда поцелуй стал перерастать в нечто большее, более страстное и волнующее. Когда руки получили доступ к телу, а рядом не было ни единого лишнего взгляда. Ладонь Арчи мягко легла на резинку штанов Шуна, но омега воспротивился, промычав что-то в поцелуй и отнимая плед. — Я тебе руки отгрызу когда-нибудь. Вот как сломить этого омегу… — Мне немного страшно, — чуть погодя негромко произнес Шун, вдыхая запах своего альфы. — Почему? — Арчи повернулся к Шуну, внимательно прислушиваясь. — Слишком темно и тихо, — почти шепотом пояснили Арчи. — Я рядом, — целомудренный чмок в висок, — тебе не о чем беспокоиться. Здесь безопасно. Стрекот сверчков и затихающее пение птиц, ненавязчивый плеск воды, шум ветра в листве деревьев — солнце скрылось за горизонтом, и лес начал засыпать. Ясное чистое небо засияло миллионами звезд. — Шун, посмотри! Созвездие Дракона! — Я не умею различать созвездия, — пробурчал тот. — Могу показать Малую или Большую Медведицу, но на этом мои знания заканчиваются. Кстати, вот их я вижу. — Приглядись, он совсем близко. Дракон — это почти тот же ковш Малой Медведицы, но с длинной изогнутой ручкой. Видишь? Вот там, левее. Шун поднял руку и, закрыв один глаз, провел пальцем по контуру созвездия. — Дракон… — Когда-нибудь, лет через пятьдесят, я так же буду рассказывать тебе о созвездиях, а ты играючи начнешь перечислять сотни известных тебе, быстро указывая пальцем на небо. — Думаешь, я смогу столько запомнить? — И даже больше. Звезда упала! Ты успел загадать желание? Но Шун не ответил. Так и смотрел в небо полным восторга взглядом, с открытым ртом. — Ты же меня не бросишь? — неожиданно спросил он с робкой надеждой в голосе, но настолько серьезно, что Арчибальд в очередной раз вздохнул. Альфа понимал, что у Шуна были некоторые причины опасаться за свою личную жизнь, но связаны они были не с самим Арчи, а с его папой, Крисом. Того в молодости неоднократно бросали альфы, и, найдя мужа, Крис, казалось бы, обрел покой, но вскоре старший супруг сбежал, а затем умер, оставив после себя единственную память, зарождавшееся в утробе Криса дитя — Шуна. И несмотря на то, что Шун и Крис были совсем непохожи, Шун до сих пор считал, что его могла ожидать та же участь. Когда-то Арчи обижался на омегу за эти мысли, когда-то боролся с этим, но теперь просто ждал, когда Шун перестанет накручивать себя. Потому что наверняка и абсолютно точно Арчи не собирался расставаться с Шуном. О чем и не уставал напоминать ему время от времени, успокаивая хрупкую впечатлительную омежью душу. Невиданная ранее решительность отразилась в глазах Арчи, и Шун поразился этой строгости во взгляде любимого. — Я не спрашиваю, выйдешь ли ты за меня, потому что у тебя нет даже малейшей возможности отказаться. Когда-нибудь я сделаю тебе предложение правильно, при других обстоятельствах, а пока привыкай к той мысли, что ты только мой. — Я люблю тебя. — Я твоя Пара, в конце концов. Я не то что уйти от тебя не смогу, я и вдали от тебя едва ли выдержу и минуту. — Но одними истинными узами любимого не удержать. — Будешь много болтать, утащу тебя в свое логово без права на свободу, — Арчи кивнул на палатку. — Что ж, этой прекрасной ночью я клянусь, что никогда тебя не покину. А если ты хоть когда-нибудь попробуешь от меня сбежать, знай, что я тебя даже из-под земли вытащу. Ответом Арчи послужил трогательный в своей нежности поцелуй. — Иногда ты слишком пафосен. — Иногда ты слишком много переживаешь. — Тогда сделай так, чтобы я не переживал. Арчи замер. Наверное, ему показалось. Но нет, Шун свободно раскинул руки в стороны и глядел непривычно призывным взглядом — такой Арчи у Шуна видел впервые. В этот момент Шун с недовольством думал, что альфы, бывает, слишком тормозят. — Ты серьезно? — Арчи! Шун прикрыл глаза только тогда, когда тяжелое тело легло поверх него, обдавая своим теплом. Арчи чувствовал, что Шун очень нервничал. Но, возможно, лучшего времени для их первого раза не придумать. Вдали от цивилизации, вдали от людей — так только лучше. Никто не сможет помешать. Раздевшись и оставшись обнаженными друг перед другом, они принялись изучать самые чувствительные точки тела, местечки, где кожа была нежнее всего, те участки, прикосновения к которым вызывали бурю эмоций и мелкую дрожь. Смущение одолевало Шуна, но Арчи делал все, что было в его силах, чтобы омега не стеснялся, но тот все равно краснел до кончиков волос, опуская глаза вниз и тут же пряча их за густыми ресницами, случайно наткнувшись взором на возбужденную плоть. А Арчи улыбался. Искренне, живо, так радостно и предвкушающе, и был счастлив видеть нового Шуна, такого, каким его еще ни разу не видел. Пыхтящий от стыда, растерянный, но жаждущий близости омега хмурился от своих несдержанных реакций, когда Арчи страстно целовал его шею, наверняка оставляя яркие следы, когда Арчи мягко дразнил его затвердевшие соски, когда Арчи без лишнего стеснения, но легко и трепетно касался судорожно сжатой, уже влажной дырочки. Шун, утопая в ласке, старался возвращать ее, делиться с Арчи своей любовью и мучительным жаром, сжигающим его изнутри. Взмокшая спина омеги плавно скользнула по поверхности не застеленного матраса, стоило Арчи потянуть Шуна ближе, устраивая его ноги по обе стороны от себя. Влажная дырочка сжималась и пульсировала, как и пульсировал не лишенный внимания член Шуна. Арчи, не прекращая сладко целовать, властно двигал рукой по горячей плоти, заставив Шуна взвыть. Отвлекая, устроился удобнее и все же оторвался от припухших от бесконечных поцелуев губ, бережно скользнул одним пальцем внутрь омеги, прикусив губу от наплыва эмоций, когда Шун тихо заскулил явно не от дискомфорта. Второй палец входил уже труднее, но несравнимо с третьим, когда Шун беспокойно дергал коленями или, наоборот, замирал, не желая провоцировать еще больше неприятных ощущений. Арчи действовал медленно и осторожно, возможно, поэтому Шун доверчиво толкался навстречу и неуклюже водил руками по предплечьям альфы. Но стоило тому вытащить пальцы, как Шун весь снова рефлекторно сжался. — Тебе нужно расслабиться, хорошо? — Н-не могу… И тогда Арчи спустился к ногам Шуна, к самым стопам, холодным и по-детски узким, и, перецеловав лодыжки… Принялся щекотать. Веселый визг и крики эхом разносились по округе, будя лесных зверей, но Арчи не останавливался, пока дыхание Шуна не стало совсем сбитым. После продолжительной щекотки Шун бессильно распластался по матрасу и слабо трепыхался под руками Арчи, который не упустил из вида блаженно-расслабленное состояние юноши. Губы вновь сомкнулись в поцелуе на губах напротив, и Арчи, разведя гладкие бедра шире, внезапно ощутил тонкие пальцы на головке своего члена. Шун изучающе, стыдливо и безумно робко касался налитой кровью плоти и даже разорвал поцелуй, чтобы не только прикасаться, но и смотреть. Арчи убеждал себя, что нужно подождать и не пугать Шуна своим напором, но когда омега жадно облизнул губы, растерев капельку смазки по покрасневшей головке, Арчи сорвало тормоза. Прижав ойкнувшего Шуна к матрасу, он уверенно вошел почти наполовину, не торопясь, давая привыкнуть. И все же, видимо, он поторопился и теперь виновато сцеловывал скопившиеся в уголках глаз слезинки. Минута, и ногами Шун обхватил Арчи, подгоняя. Отчасти его пугала эта заполненность, но пугала одной лишь непривычностью. А хотелось… до конца. И Арчи не стал сопротивляться желаниям своего омеги. Гулкий стук в висках, жалобные стоны, лихорадочный шепот — все это оглушало. Сердце бешено стучало, нетерпеливые движения и жаркие толчки неминуемо приближали к пику. Шун яростно царапал спину Арчи, когда тот срывался на быстрый темп, и глухо всхлипывал от частых покусываний в шею. У альфы что-то сжималось внутри, когда он видел под собой такого открытого и беззащитного, его родного мальчика. Затуманенный пеленой возбуждения взгляд Шуна устремлялся в небо, и стоило упасть очередной звезде, как чувства словно обострялись. — Какова она, любовь под звездным небом? Но Арчи не получил ответа. Зато услышал восторженный вскрик и ощутил волну крупной дрожи под собой, и следом хрипло простонал имя любимого, когда тот сжал его так сильно, что даже с закрытыми глазами Арчи видел те миллионы звезд с неба.***
Утром было все не так идеально, как казалось в ночи. Внизу нещадно болело, о чем Шун не преминул рассказать, и засохшая сперма на животе явно не добавляла хорошего настроения. И в то же время Шун был бесконечно счастлив, ровно как и Арчи. Домой они вернулись с такими лицами, что их сравнили с начищенной лампой джинна — настолько они сияли изнутри. Родители обоих все поняли сразу, да и запах, исходящий от пары, говорил лучше всяких слов. Ричи показывал большой палец и хитро подмигивал старшему брату. Со временем Шун стал увереннее, как в себе, так и в Арчи, верил и доверял ему, как никому другому. И они вместе прошли через многое: поступление в разные университеты, отношения на расстоянии, раздражающая невыносимая ревность и море стресса. Но в жизни все вознаграждается. Через год Шун, сидя с папой на совместном семейном ужине в большой столовой родителей Арчи, получил предложение руки и сердца, с аккуратным симпатичным кольцом, шикарным букетом и восхитительно выглядящем в костюме женихом. И это было всем, что ему нужно в этой жизни.
