Павлиний хвост

— Ну и чего ты хотел? Трезвонил, как ненормальный, — Костик сидел на кровати и смотрел на меня недовольно. Словно я отвлёк его от очень важного дела. Например, лицезрения потолка. Именно этим он и занимался, когда я вошёл в комнату. Ногу Костика замотали в гипс по колено, рядом с кроватью стояли костыли, а на лице Костика не читалось ни грамма радости. Это ж целый месяц, а то и больше, без учёбы, да ещё и по уважительной причине! Зануда, точно зануда. — Может, я волновался, — я опустился на крутящийся стул за компьютерным столом и сделал пол-оборота, разглядывая комнату Костика. Тут было всё точно так же: минимум мебели, ни пылинки — и когда только успевает со сломанной ногой-то? — и настолько педантично расставленные вещи, что аж тошно становилось. Даже книги на полках в шкафу стояли в строгом алфавитном порядке. Мне стало интересно, как долго Костик выбирал расстановку: по алфавиту или по размеру. Но сейчас спрашивать не решился, Костик и без того был не в духе. Он вздохнул, как-то устало посмотрел на меня и поджал губы: — Мне-то можешь не рассказывать. Чего надо? Мне казалось, мы всё решили. — Может, ты и решил, но я точно нет, — я скрестил руки на груди и как-то даже почувствовал, что и выглядеть стал серьёзнее. Поговорить с Костиком требовалось, разъяснить всё. Эти пару дней, пока он меня динамил по телефону, я успел передумать множество раз, придумать сотню причин для отказа от этого разговора, но ни одна из них не была действительно значимой. С Костиком ругаться не хотелось, даже наоборот — хотелось видеть его своим другом, хоть и не самым близким. Костик почесал кончик носа, второй рукой погладил гипс и поморщился. — Чешется? — я ломал однажды руку и знаю, как бывает неприятно под этим гипсом. И ничего не сделаешь ведь! Крутанувшись на стуле, я развернулся к столу, выдвинул ящик и вытащил оттуда линейку: стандартную, тридцатисантиметровую. — Вот, возьми, — я протянул её Костику, — просунь под гипс. Поможет. Костик кинул на меня очередной мрачный взгляд, но линейку взял. И даже последовал совету. Я довольно улыбнулся, чувствуя, что контакт налажен. — Слушай, нехорошо как-то вышло… — Ты про то, как поволок Касьянова минет делать? — Костик вскинул брови, я почувствовал, что снова раздражаюсь. Что ж Костик только о плохом помнит? И почему не помнит о том, что сам ничего против никогда не говорил? Мне удалось себя перебороть и даже выдавить по возможности добродушную улыбку. Уж не знаю, какая она оказалась на самом деле. — Я про то, как мы разбежались. — Только не говори, что хочешь возобновить наши отношения, — Костик закатил глаза, что было совсем нетипично для него. Я напрягся ещё сильнее, сейчас отлично понимаю, что он юлит. Но правду стоило сказать, лучше не тянуть. Поэтому, поёрзав на стуле, я решился на этот шаг и осторожно сказал: — Вообще-то нет. Извини. Лицо Костика стало ещё мрачнее. Наверное, где-то в глубине души он всё-таки надеялся на то, что мы вновь сойдёмся, а я буду вести себя, как пай-мальчик. Теперь, после разговора с Никитой, я чуть больше понимал его. И даже испытывал угрызения совести, что не попытался понимать раньше. Впрочем, с него самого вины за то, что молчал, это не снимало. — Я пришёл не для того, чтобы снова сойтись, — продолжил я, потому что Костик молчал, показывая всем своим видом, что готов слушать дальше. И с таким демонстративным вниманием, что сразу становилось ясно — слушать он не хочет. Не после того, что он услышал. — Но я бы не хотел с тобой переставать общаться, — поспешно заверил его я, наблюдая за реакцией, чтобы вовремя поймать нужную эмоцию. Но Костик оставался бесстрастным и молчаливым, и мне пришлось продолжить говорить. — Я тут и с Никитой поговорил, — губы пересохли от волнения, и я их быстро облизал, — он сказал, что длительность наших отношений для него вообще загадка. И я задумался. А ведь правда. Мы слишком разные с тобой, странно, что мы вообще сошлись. И… Костик, ну давай будем откровенными: виноваты оба. За мной понятно, какие грешки. Но и ты не святой, молчал всё время, ни разу не сказал, что против. Может, скажи ты, я бы не стал по постелям прыгать. А так… — воздух в лёгких закончился, я замолчал. Да и говорить уже было нечего. Наверное, эта речь — самая откровенная и пламенная из сказанных мной. Я не привык объясняться с бывшими парнями на тему нашего расставания и как-то анализировать отношения. А тут такое выдал… Пора обвести этот день в календаре красным. Или чёрным. Тут уж зависит от ответа Костика. Но он молчал. И даже не смотрел на меня. Я тоже ничего не говорил, лишь смотрел на него и не мешал размышлять. Знал, что такое задумчивое лицо у Костика бывает тогда, когда он что-то тщательно взвешивает. — А если сейчас скажу, что против, что хочу, чтобы ты порвал со своими хахалями-однодневками, и тогда мы продолжим встречаться, ты перестанешь прыгать по постелям? Такого вопроса я не ожидал. Поэтому опешил и растерянно посмотрел на него, панически соображая, что ответить. Да так, чтобы он не обиделся. С Костика станется. Снова поёрзав на стуле, я почувствовал себя максимально неуютно. Никогда не думал, что с Костиком мне будет настолько некомфортно рядом, что захочется сбежать. Я провёл ладонью по волосам, зачем-то дёрнул себя за мочку уха и всё-таки ответил: — Нет, прости… — Костик сразу разочаровано взглянул на меня и усмехнулся. На его лице читалось откровенное «я так и знал», но я почти сразу продолжил: — Просто… Ты мне нравишься, Костик. Но, наверное, не так, как надо. Я не очень хорошо умею разбираться в чувствах, своих в том числе, ты знаешь ведь. Мне бы хотелось остаться с тобой друзьями, ты для меня близкий человек, только… — Гошка тебе нравится так, как надо, да? — Ты догадливый, — облегчённо выдохнул я, радуясь, что не нужно ничего объяснять. — Даже слишком, — Костик упал головой на подушку и уставился в потолок. — Ладно, я тебя понял. — Только я ничего не понял. Мы друзья или… Костик глянул на меня и вздохнул: — Слушай, я не могу тебе ничего обещать. В отличие от тебя у меня действительно были какие-никакие чувства, а не только желание потрахаться. — Ну и у меня они были, просто с Гошкой как-то всё по-другому. Знаешь, он такой смешной, совершенно неопытный, но забавный. И мне нравится. Не только в постель затащить хочется, но и в кино сходить или чай попить. — Избавь от подробностей, — поморщился Костик. — Иди уже. — Не уйду, пока ты не скажешь мне ответ. — Не могу пока ничего сказать. Дай мне время переварить это, — Костик потёр виски и снова уставился в потолок. Я поднялся со стула, уходить не хотелось, но понимание того, что Костик ничего не ответит мне сейчас, было слишком явным. Пришлось попрощаться и убраться, считай, ни с чем. Впрочем, тон Костика обнадёживал. На улице похолодало, я замотал шарф вокруг шеи, вставил наушники в уши и поспешил на остановку. Уже в автобусе меня застало сообщение от Гошки. «Сходим в «Осу» сегодня?» — я несколько секунд пялился на текст, прежде чем понять, ЧТО предлагает Гошка. Свидание! Этот чувак, который несколько недель назад испуганно жался в стенку туалетной кабинки и стеснялся даже поцелуя, сейчас САМ приглашал меня на свидание. Кажется, я даже глаза вытаращил от удивления, а пальцы уже сами собой набрали короткое «ок», правда, следом, уже более осознанно я написал: «в восемь». Удивительные вещи происходят. Именно с этими мыслями я собирался на нашу встречу. Мыслей вообще было, конечно, больше. Например, стоя под душем, я всё пытался понять, как именно отношусь к Гошке. То, что он мне нравится, я понимал. Вот только не мог определить, как именно и насколько сильно. Сорокина была права, когда однажды сказала, что я не могу сидеть на заднице ровно — мне скучно. И не получится ли так с Гошкой тоже? Что через пару недель он мне наскучит, и я пойду искать другие развлечения? Странно было не то, что я наконец осознал это и принял не как данность, а как проблему. А то, что я реально начал задумываться, как этого избежать. Наверное, Сорокина назвала бы это прогрессом. Я даже захотел ей позвонить, чтобы посоветоваться, но решил, что разговор получится слишком долгим и лучше его отложить на другой день, когда будет свободный вечер, чтобы мы могли встретиться, выпить и перетереть. На трезвую голову подобные вещи обсуждать мне было бы сложно — я это чувствовал. — Ходил к Костику? Я посмотрел на Гошку с лёгким прищуром. Мы только успели сесть за свободный стол и сделать заказ, а тут сразу такие вопросы… Даже выжидать не стал. Беспокоится? — Ходил, — кивнул я, решив не мучить его. — И? — чуть напряжённо глянул на меня Гошка. — Не переживай, мы не сошлись. Ты же из-за этого спрашиваешь? — И из-за этого тоже, — Гошка закусил губу. Я невольно проследил за этим движением и сглотнул. Всё-таки что-то в Гошке было непередаваемо сексуальное. Даже в таких невинных жестах. Сразу хотелось его завалить здесь же. Я стиснул зубы и попытался восстановить дыхание. А Гошка продолжил после короткой паузы: — Некрасиво получилось по отношению к Костику. Вы же встречались, а тут я… Скрыть удивление у меня не получилось. Потому что я никак не ожидал, что в нашем с Костиком расставании Гошка будет винить себя. Отхлебнув от принесённого официанткой бокала с пивом, я откинулся на спинку стула, на котором сидел, и покачал головой: — Тебе из-за этого точно не стоит переживать. Думаю, мы бы всё равно рано или поздно разбежались. Не ты, так кто-то другой стал бы последней каплей Костика. Гошка скользнул по мне немного растерянным взглядом и вздохнул, снова опуская голову и начиная изучать столешницу. Я молча наблюдал за ним. Сейчас я пытался приноровиться к новой роли, непривычной мне: роли человека, который пытается начать строить нормальные отношения, а не просто развлекается. Это был интересный опыт, нужный. Но не только из желания эксперимента я пошёл на это. Пусть я ещё не до конца разобрался в своих чувствах к Гошке, но он точно мне нравился. И мало того, что с ним хотелось поскорее оказаться в постели, так ещё посидеть вот так в кафе было приятно. И узнать желал не только про любимые позы в постели — хотя, конечно, у Гошки не спросишь этого, девственник, блин, попался на мою голову, карма, наверное, — но и про другие интересы тоже. И я принимал это с осторожным любопытством, словно ступал на тонкий лёд, покрывший знакомую реку, которую я обычно пересекал по мосту. Это было интересно. И я хотел узнать, что случится потом, когда я доберусь до противоположного берега.