Осень, дождь и апельсины

      В середине сентября осень все же сдала свои позиции и уступила место паре солнечных деньков. Знаете, такие деньки, когда в воздухе пахнет свежестью и, наверное, чем-то из леса. В такие дни люди становятся особенно добрыми и открытыми. Вот и на Спуна эти деньки подействовали так же. Он стал чаще появляться в школе, хотя, в основном, все время в её стенах он проводил в том самом классе, сидя перед окном и вдыхая приятный осенний воздух. И этот день тоже не был исключением. Он сидел в наушниках, слушая приятный голос солиста. «Cos you've been watching too much TV It's playing with your memory It's tryna break your heart Just calm down, take your medication It numbs you to the world Not my world»       Спун почувствовал, что ужасно хочет петь. Он знал, что это никто не услышит, поэтому прикрыл глаза и начал подпевать солисту. «And all the kids they say, Live to fight another day Live to fight again.' And all the kids they say, Live to fight another day Live to fight again, again, again, again.»       И тут он почувствовал чью-то руку на своём плече. Он распахнул глаза и посмотрел сначала на руку, а потом, подняв взгляд выше, на лицо этого человека. Их глаза встретились и продержали зрительный контакт секунд пять, а затем Спун с криком вскочил с подоконника. Эта рука, это лицо и эти глаза принадлежали давнему наваждению Данилы — Мише. Когда Даня отпрянул от него, тот поднял голову и удивленно посмотрел на Спуна. — Прости, я не хотел тебя пугать. Меня Миша зовут, а тебя? Клёвая песня, кстати. — Он дружелюбно улыбнулся и протянул ту же самую руку для рукопожатия. Даня машинально пожал руку, но ему понадобилось несколько секунд на то, чтобы переварить в своей голове услышанное, затем ещё несколько, чтобы понять, что из его упавших при резком подъеме наушников всё ещё доносятся слова песни. «Cause it's no joke, no joke, I wanna open up your eyes wide, eyes wide, I feel it coming but you can't hide, can't hide, I wanna make you see life.» — Я Данила, но все зовут меня Спун. — Он наконец пришёл в себя и смог заставить свой рот произносить нужные слова. — Что ты тут делаешь? — А, да меня попросили сюда сломанный стул перетащить, и вот я здесь.       Даня обвёл взглядом класс — действительно, одним стулом там стало больше. — Ясно. Эм, ну… — он не знал, что сказать и, похоже, растерял все мозговые клетки, отвечающие за придумывание тем для разговоров. — А ты тут что делаешь? — этот вопрос слегка взбесил Даню. Он не любил объяснять, что, зачем и почему он делает. Но почему-то вместо тысячи обидных ответов он выдал: — Да просто прохлаждаюсь, любуюсь видами. Отдыхаю в общем, — он понимал, насколько это дебильно звучит, но ничего не мог с этим сделать. — Но ведь сейчас урок. — Опять этот удивленный взгляд. — Что, правда? Видимо, из-за наушников я не услышал звонка. — Даня не понимал, что он вообще несёт. Никакой звонок он слышать не стремился. — Ну, пошли тогда что ли? — Миша махнул рукой в сторону двери, не дав Спуну времени, чтобы придумать отмазку, подобрал его наушники, телефон и вытолкал его из кабинета. — Ты из какого класса, а? — Из десятого «В», — Спун все ещё не мог до конца понять происходящее. — О, отлично, у вас сейчас как раз урок по соседству с нами, — сказал Миша и остановился на против двух дверей. — Мне сюда. — он указал на дверь справа. — Тебе туда. — рука направлена на дверь слева. Затем Миша со скоростью молнии всучил Дане его наушники, сказал короткое: «Свидимся» и скрылся за дверью справа. А Даня так и остался стоять посреди залитого солнцем коридора, держа в руках телефон и наушники, из которых доносились слова всё той же песни. «And the ordinary people Living ordinary lives, There's more than just existence, I see the fire in your eyes. You knew the song already, It comes as no surprise, It's time to push things forward, Cause there's no way back, Yeah, there's no way back now. Live to fight another day, Live to fight again, again, again, again. Live to fight another day, Live to fight again, again, again, again.»