- В моем шкафу кто-то есть

– В моем шкафу кто-то есть. Маглор натянул одеяло на самый нос, жалобно глядя на отца и мать, что охали и ахали, ходя туда-сюда по комнате и вороша все вещи, пытаясь доказать испуганному ребенку, что ничего страшного тут нет. Может, мышка пробежала, может, вещь какая свалилась... Он ведь уже взрослый мальчик и должен понимать, что кроме него в комнате никого нет. Может, за стеной что-то грохотнуло? Близнецы из кроватей вылезли, пошли дом рушить? Шкаф необитаем. Они говорили и говорили, ходили и ходили, а юный менестрель боялся даже сделать вдох, огромными от ужаса глазами глядя на приоткрытую дверцу шкафа, которую изнутри сжали черные когтистые пальцы. Сверкнул в темноте хищный глаз, свет выхватил край клыкастой улыбки... Едва Феанор повернулся – тварь исчезла, втянулась внутрь, словно дымка. – Пожалуйста! – едва сдерживая слезы, проныл Кано, теребя край одеяла. Отец пробурчал что-то и вышел, а Нерданэль села на край постели и обняла второго сына, проводя ладонью по распущенным волосам. – Милый, но там ведь никого нет. Спорить было бесполезно. То, что сидело в шкафу, явно наслаждалось беспомощностью ребенка, не спеша дать подтверждения его словам. Вскоре вернулся Феанор, подвесив над кроватью один из своих светильников: – Вот так. И никто тебя не тронет. А теперь спи. Он снова остался один на один с существом из шкафа. Кано проснулся от шума рассыпавшихся свитков. Продрав глаза, щурясь от света отцовского ночника, он успел заметить выбегающий из комнаты детский силуэт, сверкнувший рыжиной волос. Страх отступил, и Маглор, вздохнув, вылез из теплой кроватки, выходя следом и шепотом крича в коридор: - Амрод! Амрас! Живо в кровать! Ответом ему был детский смех и удаляющееся по коридору шлепанье детских ног. Кано зябко поежился, вздохнул, и все-таки пошел следом. Надо же их уложить! Ночь на дворе! Даже не заметил открытых дверец так пугавшего его шкафа. Близнецы с присущей им ловкостью все убегали и убегали, дразня старшего брата, но и он был не так-то прост. И вот, наконец, ему удалось загнать хоть одного в тупик. Прикинув рост и цвет пижамы, Маглор окликнул его наугад: – Амрас! Ребенок обернулся и Маглор замер на месте, ощутив, как стальные пальцы сжали горло, не давая продохнуть. Это был не Амрас. У него вообще не было лица. Маглор сам не знал, как смог попасть в комнату к брату. Убегая, он слышал шаги за собой, оборачиваясь – видел эту тварь в коридоре. И только заперев дверь на засов и нырнув под одеяло к Майтимо, эльфенок смог выдохнуть и, наконец, разрыдаться от страха. ... Ривенделл встречал цветом яблонь. Маглор легко касался еще юных стволов, тонких и неловких, ломаных. Свежие посадки, земля еще не до конца сровнялась с пейзажем вокруг. Элронд любил яблони, и это было заметно. Даже мебель в комнате, отведенной феанорингу, почти вся была яблоневой. Кроме шкафа. Лицо эльфа перекосило от ужаса и он выскочил в коридор, с шумом захлопнув дверь и без сил рухнув на пол перед ней, пряча лицо в ладонях. Это был шкаф из его детских кошмаров. Старый, с трещиной на левой дверце. Его детский шкаф с монстром. До самой ночи менестрель праздно шатался по саду, пытаясь найти себе успокоение в шуме листвы и пении птиц. Натыкался на прячущиеся парочки, одиночек, как он, на шумные компании... Забывался во всем этом. Ровно до той поры, пока не настало время идти обратно в комнату. Темную комнату, где стоит шкаф. Светильник выхватил ровно половину покоев – кровать, стол со стулом, резную подставку для горшка с цветами. Шкаф остался в тени. Маглор робко шагнул в комнату, приближаясь к кровати, и едва смог сдержать подступившие к горлу рыдания, чувствуя, как шевелятся волосы на голове – свет не попадал на шкаф. Вокруг него клубились почти осязаемые тени. – О, Элберет... – прошептал нолдо, делая шаг навстречу своему кошмару, выставив светильник перед собой, словно меч. Щупальца тьмы дрогнули и отступили, втягиваясь в щель приоткрытой дверцы, после чего она захлопнулась, заставив трясущегося эльфа подпрыгнуть на месте, едва не выронив свое оружие. Он прошел через войны. Он видел все ее ужасы. Так что теперь, будет бояться шкафа?! Маглор вдруг упрямо тряхнул головой и схватился за ручку, дергая дверцу на себя, готовый ко всему, чему угодно. Он зло оскалился навстречу своим детским страхам. – Брат? То, что стояло в шкафу, попыталось улыбнуться. Обуглившиеся, покрытые черной коркой губы звонко трескались от этих движений. Узнать в этом эльфа было очень сложно, и почти невозможно – узнать Амбарто. Вместо глаз два тлеющих угля. От волос остались одни воспоминания. Мертвец протянул из шкафа запеченную руку, продолжая улыбаться брату: – Пойдем! Тебя все ждут. Маглор, наконец, закричал. ... Существо омерзительно захихикало срывающимся фальцетом, сползая на пол и дрыгая ногами в воздухе: – Еще, еще хочу! – Терпение, мой дорогой майя, терпение, – Мелькор не сдержал самодовольной улыбки, проводя пальцами по трескающейся на затылке коже. Майрон противно заверещал и откатился в сторону, тряся головой и скидывая с себя морок горелого сынка Феанора, после чего оправил рукава камзола и невольно потер ладони друг об друга. Веселье только начинается.