It’s the start of the new line - Это начало новой жизни.

За окном хлестал дождь; на Хельсинки наконец-то опустилась живительная прохлада — больше не было сил терпеть аномальную июльскую жару. Глоток дождя стал необходимой потребностью, и, в конце концов, небеса вслушались в отчаянные просьбы уморившихся людей. Ливень продолжался уже больше часа, но каждая капля с радостью принималась размягчённым асфальтом и иссушённой землёй. Дверной звонок оповестил о запоздалом госте. Йонне взглянул на часы — 22:57, — но пошёл открывать. На пороге стоял насквозь промокший Вилле Вало. Под безмолвствующим взглядом небесно-лазурных глаз Вилле топтался на пороге. Перед ним стоял Йонне Аарон в тёмно-синих боксерах с собранными в небрежный хвостик светлыми волосами — видимо, жара умаяла и его. — Можно? — наконец прохрипел Вилле. Йонне отошёл от прохода, пропуская ночного гостя в квартиру. — Только не капай на ковры, — вяло ответил Аарон, оставляя Вилле одного в прихожей. Вало согласно кивнул. Он скинул промокшие ботинки, а затем стянул кричаще-яркую футболку и чёрные брюки. Бросив их прямо на ботинки, Вилле пошёл вслед за блондином в одних трусах. Аарон рылся в шкафу, ища полотенце для гостя. Услышав шаги за спиной, Йонне на мгновение замер, а затем погрузился ещё глубже в большой деревянный шкаф. — Наполни ванну сам — не забыл, надеюсь. Я потом принесу твоё полотенце: никак не могу его найти. — Я не буду принимать ванну. Аарон раздражённо выдохнул и, повернувшись к Вилле, спокойно спросил: — Зачем ты пришёл? — Я думал, что могу рассчитывать на твою ласку. — Прямолинейная сволочь. Йонне захлопнул дверцу шкафа и, обогнув Вало, вернулся на диван, где и располагался до прихода гостя. Телевизор лепетал какую-то познавательную программу о животных, на журнальном столике перед диваном стояла большая тарелка с ароматной курочкой гриль, которая была наполовину обглодана, рядом с ней же устроилась банка Хайнекена — это и был вечер Аарона. Вало оглядел давно знакомую комнату, когда-то считавшуюся и его домом тоже. Эта большая двухкомнатная квартира в тихом районе города была совместным трудом двух музыкантов, но Вилле сам предпочёл уйти. Когда-то… Теперь всё здесь пропахло одиночеством, в котором закрылся Йонне. Вало присел на диван на расстоянии полуметра от блондина. Тот не изменился в лице, но Вилле почувствовал его внутреннее напряжение, однако решил смолчать об этом. — Квартира совсем не изменилась, — начал с отвлечённой темы Вало. — Слишком мало времени прошло. — Полгода. — Этого мало. Йонне отгрызал по куску мяса от тёплой курицы и запивал его пивом. На Вало он не смотрел: хватало того, что брюнет сам не отрывал глаз от почти обнажённого тела бывшего любовника. Зато в передачу про животных Аарон упёрся взглядом так, будто это волновало его многие годы. На белый ковёр капнуло несколько капелек, скатившихся с мокрых волос Вало. Йонне, конечно, не оставил это без внимания. — Найди своё полотенце в шкафу и высушись. Я только вчера привёз ковры из чистки, — недовольно пробурчал он. Вало послушно подошёл к шкафу, где недавно рылся Йонне, и открыл первую дверцу. На пяти полках беспорядочно лежали вещи Аарона, только на шестой было сложено постельное бельё и несколько полотенец, среди которых Вилле не обнаружил своего. То же самое было и за двумя другими дверцами. — Его нет в шкафу, — после завершающих поисков на антресоли отчитался Вало. — Это твои проблемы, — огрызнулся Аарон, по-прежнему пялясь в телевизор, хотя там шла реклама. Вало направился в ванную. Включив яркие плафоны, он зашёл в знакомую комнату. Здесь тоже царило одиночество. Кафель больше не отражал весёлый смех и неудержимые стоны двух музыкантов, а одна щётка в стаканчике на раковине завершающим штрихом дорисовывала печальную картину. Слева от раковины висло несколько красных крючков, но там были только небольшие гостевые и ручные полотенца. Что-то заставило повернуться Вилле к стиральной машинке, стоящей позади него. Ну конечно: аккуратно сложенное чёрное махровое полотенце лежало на белой крышке, которая чистилась Йонне от пыли каждые несколько дней. — Ты его даже не убирал, — прошептал Вало. Он подсушил волосы перед зеркалом, а затем вернул полотенце на место, так же аккуратно сложив. Вернувшись в комнату, Вало был окинут придирчивым взглядом блондина. — Где нашёл? — Под ванной валялось, — соврал Вилле. Он сел обратно на диван, только уже ближе к Аарону, а после пары секунд молчания положил голову на его голые бёдра. — Я не разрешал ничего подобного, — жестко отчеканил блондин, превратившись из обиженного Йонне в грозного Аарона. — Я замёрз, — просто ответил Вилле, ёрзая головой на худых бёдрах. — Чёртов эгоист. Твои волосы ещё сырые. — Лучше погладь меня. — Жирными руками? Вало перехватил запястья блондина, и, поднеся его пальцы ко рту, стал вылизывать их. Вкус свежей курицы был просто замечательным. В жире перепачканы были только несколько пальцев на каждой руке — Йонне ел очень аккуратно, — так что работы для Вилле было немного. — Теперь они чистые, — закончил он, облизывая подушечку среднего пальца на правой руке блондина. — Не жди ничего в ответ. Ты не можешь рассчитывать на мою ласку. — Но хотя бы на твою песню я могу рассчитывать? Йонне поджал губы — это было его слабым местом. Полгода назад он очень любил петь своему любовнику, когда тот засыпал на коленях блондина. Но сейчас это было просто провокацией. — You’re taking my time, — перефразировал он строчку из песни, написанной после ухода Вало. Когда-то он сказал это своему любовнику, и Йонне внёс это в собственную песню, желая сказать то же самое давнишней любви. — I’ve swallowed my pride if you ever comes back to me, — допел Вало за блондина. Он так давно мечтал попросить прощения и снова вернуться к Йонне. — Там пелось не так, — мгновенно отреагировал Аарон. — Так и первая строчка была не такой, — парировал Вилле. — Это были твои слова! — Тогда то, что я спел — тоже мои слова, — невозмутимо ответил брюнет. — Это плагиат! — Это моя просьба простить ту ошибку, что я совершил полгода назад, когда ушёл от тебя. Аарон замер. Он так долго ждал этих слов. Но ответить взаимностью мешала гордость — в словах песни он врал, что сможет наплевать на неё, если Вало когда-нибудь вернётся. И теперь в этот долгожданный момент, который Йонне представлял себе каждый раз перед сном, он просто не мог сказать правду. — No longer goodbye, — продолжил Вало, вспоминая то короткое «Прощай», что он бросил напоследок Йонне. — You’re taking what’s mine. — Я ничего не забирал у тебя, — возразил Йонне. — Ты забрал моё сердце, — прошептал Вилле, улыбнувшись покрасневшим глазам блондина. — So I’m starving the memories, — эта строчка как нельзя лучше раскрывала все эти полгода, прожитые без Вало, и для Йонне она значила так же много, как самая первая. — It’s the start of the line. It’s the start of the new line. Вало потянулся к небрежному хвостику на голове Йонне и, стянув резинку, погрузился рукой в светлые волосы, рассыпая крашенные пряди по бледным скулам. Он потянул тонкие локоны к себе, ненавязчиво заставляя Йонне опустить голову. Аарон неотступно наклонялся к нежно улыбающемуся лицу Вилле, в его глазах застыли слёзы давнишней боли, превратившейся сейчас в надежду. И стоило только губам Вало коснуться уголка губ блондина, как тот понял, что уже не сможет отказать любимому эгоисту, даже боясь каждую минуту снова потерять его. И если последует ещё один удар, когда Вало опять произнесёт короткое «Прощай» и уйдёт, как казалось бы навек, Йонне всё равно будет каждую ночь представлять те извинения, которые они скажут друг другу перед тем, как остаться вместе навсегда. Вало целовал Аарона долго, неспешно, реабилитируя те полгода, что потерял из-за своей глупости. Горячее тело блондина обжигало холодную после дождя кожу Вилле, но тот сильнее прижимался к этому жару, по которому успел изголодаться. Мягкие волосы падали на закрытые веки Вилле, отчего он довольно жмурился, лаская в медленном поцелуе дрожащие губы Йонне. Руки брюнета гладили нежное тело Аарона, вспоминая его забытые и давно не практикуемые эрогенные точки и чувствительные места. Йонне тихо застонал, когда почувствовал, как потеплевшие руки Вало сжимают его ягодицы через боксеры. Он оторвался от губ Вилле и грустно улыбнулся своему любовнику: — Ты ведь уйдёшь завтра утром? — А тебя это сейчас остановит? — усмехнулся Вало. — Вполне. Йонне замер, упершись взглядом в глаза Вилле, только его реснички подрагивали при моргании. Вало притянул Аарона к себе и крепко обнял любимого. Он был всерьёз поражён такой реакцией на, казалось бы, шуточное выражение. Вало нежными движениями гладил растрёпанные волосы блондина и беспокойным шёпотом грел его ухо: — Ты стал таким серьёзным. И недоверчивым. — Кое-кто уже воспользовался моей беззаботностью и доверием. Пришлось меняться. — Ты же хочешь меня простить, — Вало погладил блондина по дрожащему плечу. — Ты сам заставляешь меня сомневаться в этом, — усмехнулся в ответ Йонне, вдыхая аромат дождя с кожи Вилле. — Научился переводить стрелки на другого? — У меня был хороший учитель. Йонне приподнялся, потёрся кончиком носа о щеку Вало и, остановившись в паре сантиметров от его лица, взглянул в глаза своему любимому. — На своих ошибках не учится только полный дурак. Я не хочу стать таким в собственных глазах. Йонне встал с Вилле и отошёл к окну, где запрыгнул на широкий подоконник и устремил взгляд в проливной дождь. — Ты можешь остаться на ночь — мы же друзья. В такой ливень и плохой хозяин на улицу шавку не выгонит, а уж друга тем более. — Йонне, не меняй тему. — Я почти доел курицу, но в холодильнике должны быть суши. Я расстелю тебе не диване. — Йонне! Вилле вскочил с дивана и в два шага подошёл к напряжённому блондину. — Бывают дураки, которые не учатся на ошибках, а бывают те, которые дают второй шанс себе и другим, чтобы эти ошибки исправить. Я знаю, ты относишься не к первой группе. — Зачем ты хочешь начать всё заново? Тебе настолько нравилось трахаться со мной? — горько усмехнулся Йонне, отворачиваясь от просящего взгляда Вилле. — Я хочу начать всё заново потому, что ты мне дорог. Ты очень важен для меня. Я хочу постоянно быть рядом с тобой. Я люблю тебя. Йонне сдался. Он бросился в объятия Вилле, плача от таких долгожданных слов, а Вилле стиснул своего любимого, словно закрывая ему все пути для побега. Под тяжестью Аарона он сел на пол и ещё крепче сжал худую талию блондина, чувствуя его тёплые слёзы на своём плече. Глубокая ночь окутала Хельсинки. Свежие мокрые улицы отдыхали после жаркого дня и не менее жаркого ливня. 23:57 показывали стрелки на больших городских часах. Завтра наступал новый день для новых радостей и счастья. Завтра наступало начало новой жизни. It’s the start of the new line. [7 Августа 2012]