Жизнь преступника

Дни тянулись один за другим. Нападения маньяков, вроде как, утихли. Хотя войска всегда оставались начеку, ведь это могло быть ловушкой, чтобы отвлечь их внимание и заставить хоть немного расслабиться. Множество солдат погибли из-за своего страха. — СОБЕРИТЕСЬ ТРЯПКИ, ЭТО ВЕДЬ КАКИЕ-ТО ДЕТИШКИ-ПЕРЕРОСТКИ С НОЖАМИ! Командир орал, забрызгивая своих подопечных слюной, его глаза наливались кровью, которая, казалось, вот-вот польётся их глазниц. Было уже множество смертей и каждая из них заставляла его сердце на миг останавливаться. Голос его захрипал после каждого слова, которое отбивалось от одного военного к другому и так до бесконечности. Самый сок в том, что они не слышали командира. Ни один человек. Который смирно стоял перед ним не делал этого. Исключительно вид слушателя. Но, увы. глухого. Это заставляло его синеть, краснеть, и, даже, зеленеть от чувства ярости, которое заполонило его разум. — ВАС ГОТОВИЛИ К ВОЙНЕ ГОДАМИ, НО ВЫ НЕ СТОИТЕ РОВНЫМ СЧЁТОМ НИЧЕГО. ВЫ, КУСКИ ДЕРЬМА, КОТОРОЕ ПЛЫВЁТ ПО ТЕЧЕНИЮ И НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЕТ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ СМЕНИТЬ ОБСТАНОВКУ НА ЛУЧШЕ. Командир начал задыхаться и положил руку себе на грудь. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов. Он был в напряжении, каждая его клеточка, каждая молекула, атом просто дрожал от напряжения и извилины мозгов перекидали разные идеи, подбирали нужные слова и переваривали уже сказанное. Это всё только для того, чтобы солдаты наконец-то поняли, что это не игры, их жизнь никто не вернёт и он не сможет возродиться на месте сохранения. Нужно начинать действовать. И как можно раньше. Ведь ещё один закат может стать кровавым и в переносном и, к сожалению, прямом.

*Следующая ночь*

Как только мать-ночь выбросила с неба солнце, чтобы не путалось в её владениях, в лесу начали появляться тени: высокие, тощие, без каких-либо черт внешности человека. Они были похожими на деревья, но эти могущественные неживые создания не могут двигаться. В отличии от этих существ. Один из них имел один выделяющейся предмет: шляпу на голове. Конечно, не без внимания оставались и стальные, с острыми шипами розы. Своими тощими пальцами он сжимал несколько таким. Вскоре он молча отдалился от других существ. Совершенно молча и без каких-либо знаков. Шляпа скрывала всё его лицо кроме рта. Какой же ужасный был этот рот, если так можно сие чудо называть. Лучше буду обозначать это пащей, которая может проглотить немалого человека и даже не подавиться. Существо медленно приближалось к дежурным солдатам. Никак не маскировалось и не пыталось скрыться или обойти. Военные сразу обделили чужого вниманием. — Стой на месте! Сразу несколько ружей смотрели прямо на «человека». Яркий свет сразу же был на него направлен. — Мррр, а я даже и не думал, что вы так грубы. Мне это не совсем нравится. Ведь груб постоянно должен быть я. Существо заулыбалось своей пащей, что делало его более устрашающим. Его двусмысленная фраза немного, хотя какое немного, очень-таки прилично ошарашила мужчин. Тощий раскинул руки в разные стороны, будто хотел их всех «обнять». — Что же вы молчите, дорогие. У меня для вас есть даже подарочки. Надеюсь вам нравятся розы. Хотя, их все любят. З-за спины появились щупальца: слизкие, белые и мерзкие. Они схватили розы и в следующую секунду они полетели в дежурную роту. Странные смех, вперемешку с урчанием, похожим на кошачье, вырвались с нутра существа. Да, на его удивление, солдаты смогли увернуться от цветов-стрел. В ответ последовала череда из пуль, которые на миг прорывали, разрывали тишину, которая резко всех сковала. Они отстрелили несколько щупалец, одна попала в голову. От этого неизвестный только смеялся: — Как же щекотно. Что, хочете пошалить? Его тон до чёртиков возмущал мужчин и они яростно продолжили стрелять. Про нападение уже доложили одну из командиров, потому он, прихватив с собой пистолет с особыми, сверхпрочными, запрещёнными пулями, побежал на место боя. У мужчины, на вид лет 30, с ничем не приметной внешностью, дрожали руки, но взгляд был твёрд, как гранит. На одном дыхании он побежал на вызов. Прибыв на место, он осматривал тощего человека, который высмеивал его солдат, его семью, которую он так и не создал, потому все эти парни были будто его братья да дети. Он уверенно направил пистолет вверх и выстрелил. Он явно хотел привлечь к себе внимание вторгшегося на его территорию: — Я знаю кто ты такой, Оффендер. Я знаком с твоими цветами и твоей деятельностью. Тощим на миг замер. Такого поворота событий он не ожидал. Медленно он вспомнил, как одной ночью его жертвами стали мама и дочь, которая была так похожа на этого мужика. Он сначала скривился в улыбке, а потом захохотал. — Так вот кем является тот лузер, который не смог ИХ уберечь. Пистолет нацелился на тощего, примерно в том месте, где должно быть сердце. — Зря ты, дорогой, целишься. У меня нет уязвимых мест. — Всё, что дышит, движется и говорит имеет такое место. Ты этому не исключение. Хватит строить с себя особенного. Резко он направил пистолет на сантиметра 4 ниже и выстрелил несколько раз подряд. Оффендер схватился за рану и на его лице исчезла улыбка. Он вспомнил. «Всё было как тогда, несколько сотен лет назад. Ровно то же место. Откуда он…». Его голова в последний раз поднялась и смерила своего карателя. Он понимал, что умирает и не мог ничего сказать. — Знаешь, Оффендер, даже твои стальные розы за некоторое время заржавеет. Всему своё время. Сознание тощего мутнело и, последнее, что ему запомнилось: кривая. Жестокая улыбка обычного человека, семью которого он уничтожил 5 лет назад.