С возвращением

В принципе Гарри Поттер знал, что Драко Малфой не подарок. Но что с ним будет так тяжело, обратившийся гриффиндорец даже не представлял. Во-первых, блондин задавал вопросы. Нет, вопросы обычно задавал Рон, когда они ввязывались в новую авантюру. А из слизеринца вопросы лились непрерывным потоком, как вода из волшебного фонтана в Министерстве Магии. И отделаться от навязчивого спутника привычными фразами «я так думаю» или «мне так кажется» было невозможно. Малфой требовал подробностей. «Как?», «когда?», «зачем?», «где это написано?» - у Поттера уже раскалывалась голова от всех этих бесконечных вопросов. Во-вторых, слизеринец был довольно придирчивым и критиковал в буквальном смысле все: начиная от выбора маршрута до кухни и заканчивая способом упаковки продуктов. Это поведение гриффиндорцу очень напомнило его подругу Гермиону, и сейчас он гадал, такая манера характерна для всех девушек или же судьба в очередной раз решила над ним пошутить. Вот только учитывая, что и он сам вроде как сейчас девушка, а желание отрицать все так и не появилось, приходилось признать, что склочность Драко это очередная неприятность в его жизни. Единственное, чему Гарри порадовался, что он уже знал, как себя вести в такой ситуации. Брюнет просто выполнял задуманное, стараясь не вслушиваться, что там говорит его вынужденный спутник. Правда, игнорировать указания Малфоя было гораздо проще, чем не реагировать на его саркастичные комментарии, которых было ничуть не меньше чем вопросов и критики. Так, когда они все же попали на кухню и гриффиндорец попросил среди всего прочего сырое мясо блондин тут же заявил: «я конечно всегда знал, что ало-золотые стремятся подражать своему символу во всем, но не думал что это касается даже рациона». В ответ Поттер промолчал, надеясь, что после этого эта блондинистая язва успокоится, но нет. Слизеринец стал развивать мысль о проживании львят в Восточной башне. Сначала Малфой определял альфа-самцов среди гриффиндорцев. Это было оскорбительно, но брюнет сдержался и ничего не ответил. Но когда этот белобрысый хорек стал подбирать львиц каждому из названых альф, Гарри не выдержал. Прижав слизеринца к стене и закрыв его болтливый рот рукой, брюнет в очень понятных выражениях пояснил, что все его действия направленны на исправление сложившийся ситуации. Чему сам Малфой никак не способствует. Потому, если и дальше аристократ будет продолжать отвлекать и цеплять гриффиндорца, тот будет вынужден применить одно из непростительных, а вот будет это пыточное заклятье или же заклятье подавление воли Гарри определится в процессе. После этого блондин немного притих, и перемещение от кухни до Запретного леса прошло в относительном спокойствии. Только чтобы обеспечить беспрепятственный переход по школе гриффиндорцу пришлось воспользоваться отцовской картой. Тот факт, что все предметы, которые были с парнями в момент временного переноса, никак не изменились и не пострадали, сам по себе радовал. Ведь даже покидать территорию Хорвартса не имея волшебных палочек, было бы опасно. А так шанс защитить себя в случае опасности у перенесшихся во времени был. Да и карта Мародеров в этом случае значительно облегчала задачу. Но хищный взгляд, который бросил на заветный пергамент Малфой очень не понравился гриффиндорцу. Было понятно, что как только они вернутся в Хогвартс их времени, о карте тут же станет известно слизеринскому декану. И то, что вслед за этим последует конфискация, было понятно и без предсказаний Трелони. Но Гарри было важнее избежать такого ненужного сейчас внимания, чем сохранить тайну карты. А с проблемами, по мнению Гарри, следовало разбираться по мере их поступления. Сейчас же важнее было добраться до запретного леса, а оттуда и в Лондон. Ведь тогда у них появлялся шанс дождаться Дамблдора и выпутаться из всей этой ситуации. Вот только если прогулка с Малфоем на первом курсе по Запретному лесу запомнилась криком последнего, когда он сбежал, увидев мага пьющего кровь единорога, то эта прогулка ознаменовалась бесконечным нытьем. «Потти, я подвернул ногу на коряге», «Потти, я порвал рубашку об ветку», «Потти, меня укусило какое-то насекомое, оно заразное», «Потти, я оцарапался и наверняка об ядовитое растение», «Потти, нам ещё далеко идти, я устал». Всем этим «Потти», «Потти», «Потти» не было конца, и они приводили гриффиндорца в ярость. Ведь и он сам шел по той же едва заметной тропинке и испытывал те же неудобства, но ведь он не жаловался. К тому же ему приходилось идти первым, что в разы повышало риск встретить какого-то здешнего обитателя. Хорошо ещё, что вес провизии, которую им предоставили домовики в Хогвартсе, можно было магически уменьшить и не тащить лишнее на своих плечах. Но это преимущество меркло рядом с неудобствами нового тела. Непривычно маленькие ручки и ножки, нежное тело, тонкая чувствительная кожа. На большие нагрузки эта новоприобретенная оболочка явно не была предназначена. Поттеру уже и самому хотелось упасть где-то под кустик и, свернувшись калачиком заснуть в надежде, что когда он проснется, весь этот кошмар закончится. Останавливало только два обстоятельства. Первое, очевидное, спать в Запретном лесу было опасно, можно было стать чьим-то сытным обедом. Вторым было воспоминание о том, как вели себя в Министерстве Магии Гермиона, Джини и Полумна. Ведь они ни в чем не уступали им с Роном и Невиллом. А значит и Гарри в своём новом обличие не должен потакать своим слабостям. Но продолжаться так долго не могло. Время шло, они устали, а Гарри так и не увидел ни одного признака животных, которых он так стремился найти. К тому же они вышли на небольшую, но довольную уютную полянку, на которой Гарри не заметил никаких опасных растений и гриффиндорец решил объявить привал. - Ну наконец-то, Потти, - выдохнул слизеринец , доставая палочку и начиная очищать место на поляне, дабы через несколько мгновений достать платок и увеличив его в размерах, постелить на земле, - я просто обессилен. - Был бы обессилен – опустился прямо бы на землю, - не смог удержатся гриффиндорец но и сам сел только после того как снял жилетку и разложил её на траву, - и перестань уже называть меня Потти, у меня есть фамилия. Говоря это, брюнет достал из свой сумки яблоко и пирожок, и бросил их блондину. То, что продукты упадут, он не волновался: все же Малфой был неплохим ловцом. А вставать и подавать этому нытику еду у гриффиндорца просто не было сил. Вот только непочтения слизеринец терпеть не стал. - Не швыряй мне еду, я тебе не зверушка Хагрида, - буквально прошипел Драко, словив брошенную еду, - и не указывай мне, как тебя называть. - Малфой, - не остался у него в долгу гриффиндорец, у которого благодаря змеиному языку шипение получалось гораздо лучше, - у меня все чаще и чаще появляется желание просто оставить тебя. - И навсегда остаться в этом времени да ещё с этими прелестями? – ехидно поинтересовался слизеринец, кивая в область груди гриффиндорца. Однако, как он не старался нотку страха в его голосе, брюнет все же услышал. Чем и поспешил воспользоваться. - Зато у Люциуса теперь появилась такая очаровательная сестричка, - Поттер тоже не отказал себе в удовольствии и окинул девичью фигуру слизеринца оценивающим взглядом. Заметив, что скулы блондина покрылись едва заметным румянцем, уточнил: - Или все же дочь? - Заткнись, Поттер, - вскрикнул слизеринец и запустил в однокурсника уже надкушенным яблоком, - слышал бы ты, какую чушь городишь. Гриффиндорец успел словить яблоко, несколько мгновений покрутил его в руках, а потом бросил назад в Малфоя. - Хуже всего если бы нас кто-то со стороны услышал, - негромко произнес себе под нос, словно размышляя о чем-то. Но как бы тихо не говорил гриффиндорец, блондин все же понял, о чем тот думает. - Да уж со стороны странная картина получается, - так же негромко сказал Драко, рассматривая тем временем своё яблоко, - сидят две девушки в запретном лесу в необычной одежде и при этом называют друг друга фамилиями известных родов. При этом их внешность вызывает не меньше вопросов, чем обращение. - И не забудь о том, что мы о себе говорим то в мужском роде, - усмехнулся брюнет, оценив всю иронию ситуации. Гарри не стал заострять внимание на их схожести с родителями, в данной ситуации как-то изменить облик они не могли, - и с этим нужно что-то делать, иначе… - Иначе быть нам в Мунго в отделении для помешанных, - задумчиво произнес Драко, понимая, чем для них может обернуться вся ситуация, - или же нас ожидают разборки с аврорами как с самозванцами. Вывод: нам нужны новые имена. Имена, которые будут соответствовать нашему новому облику и при этом которые никак не будут связаны с нашей прошлой жизнью. - В смысле? – уточнил Гарри, не совсем поняв мысль блондина. - В смысле твоя фамилия не должна быть именем любимой твоей матери, - воскликнул Драко, раздраженный таким глупым, по его мнению, вопросом гриффиндорца. - Боюсь, что я не знаю таких подробностей из жизни родителей, - ответил брюнет и отвернулся в сторону леса. На поляне возникла неловкая тишина. Малфой понимал, что он перешел грань, зацепив однокурсника за живое. Все де не зря ему говорил декан, что у Поттера особое отношение к семье и забывать об этом не стоит. Он забыл этот совет и сейчас, по своей же глупости, попал впросак. Но даже зная это, заставить себя извинится слизеринец не мог. Но и сидеть в тишине тоже было невыносимо. - Так что ты решил? - через некоторое время спросил блондин, делая вид, что неловкой паузы не было совсем, - как тебя теперь называть? - Помолчи Малфой, - сказал Гарри, начиная тем временем шарить у себя в сумке. – Кажется, это они.