Regeneration

Лекси

      Я не верю в хэппи энды. С моей профессией вообще в такое верить не стоит. Хэмилтон ничего не вспомнила. Ей надо было заново осмыслить свою жизнь. Она знала все о своем прошлом, но у нее был выбор, оставить все это и начать новую жизнь или вновь стать Элизабет Хэмилтон.       Джейк первое время ходил и не верил, что Лиз реальна. Но очень скоро он понял обратное и понял, что она ничего не помнит: ни кто он, ни что между ними было. Это сломало его во второй раз. И это было видеть больнее, чем в первый. Джейк просто не мог быть рядом с Лиз. Его чувства и ее безразличие его убивали. Он ушел. И это было ужасно. Я плакала две ночи, даже не над своими отношениями, мне было так их безумно жаль.       Данте оклемался, вернее стремительно пошел на поправку, кто бы мог подумать, что на нем все заживает, как на собаке. Норман с дочерями смогли кое-как привести дом в порядок, мы смогли пережить зиму, голодно-холодно, но пережили.       В первый день весны мы увидели первый самолет. Первая надежда. Я помню, что мы все как ненормальные стояли и смотрели в небо, пока белый след полностью не исчез. Потом полетел второй, третий… гудели вертолеты. Мы стали привлекать к себе внимание. Большие буквы яркой краской, горящие костры. Нас заметили. Один вертолет с военными, нашими военными, приземлился и рассказал, что на другом континенте была разработана вакцина. И там, за океаном, уже во всю шло уничтожение мертвецов, освобождение территорий для выживших. Нас доставили в ближайший лагерь, многие признавали в нас тех самых имунов. Но наша особенность была не была такой… особенной. Нас призвали в армию. Не в первой.       Лиз быстро освоилась, имя она оставила и старые привычки никуда, оказывается, не делись. Но к нам с Данте она относилась с опаской. Я ее не винила. Она выбрала дорогу забытья, дорогу новой жизни.       Данте замкнулся, я была его единственным другом, кроме уничтожения мертвецов его мало что интересовалось. Что стало с Норманом и девочками я не знала, пока на одном из заданий не встретила Марлен. От былой улыбающейся красавицы не осталось и следа. Она похудела, кожа стала серая, она была измучена, об отце и Кэт говорить не хотела, мы не стали бороздить образовавшиеся раны. Встреча была не долгой, ее отряд перекинули в другую часть страны, больше я с ней никогда не встречалась.       Как странно было наблюдать за тем, как люди переставали бояться мертвых, укусы больше не были концом жизни, человечество дали второй шанс. Одним из наших заданий был тот город, где я встретила особенных живых существ, где я познакомилась с Инопланетянином. Я боялась рассказывать кому-то об увиденном. Сейчас это все казалось такой выдумкой. И правда, город был пуст, лишь несколько мертвецов. Но я не сомневалась в своей адекватности. Я верила, что эти странные существа смогли уйти, и человечество не уничтожит что-то новое, что само же зародило.       Потребовалось два года, прежде чем нас, как заслуженных героев страны отправили на пенсию. Наверно, для будущих поколений смешно, что в двадцать с хвостиком ты уже пенсионер, но нам требовался покой.       С Данте мы стали близки, правда, я до сих пор не знаю в каком смысле. Да, мы делили одну постель, вместе готовили завтраки и позволяли себе в свободное время смотреть рядом телевизор. Но близость наша была какая-то… искусственная, вынужденная. Больше никто нас не понимал. Во всяком случае, мы убедили себя в этом, замкнувшись в нашем искусственном мире, пока один звонок в дребезги не разбил наше спокойствие.       Данте по привычке взял трубку, самодовольно поинтересовавшись кто там, а потом замер, остолбенел. Я испуганно подошла и подергала его за плечо, но он лишь непонимающе покачал головой. Я выхватила трубку и стала испуганно вслушиваться в голос:       - Брат, что с тобой? Не ожидал услышать покойничка? – восставшие мертвецы в наше время не редкость. Но восставшие из могилы бывшие соратники… это уже начинает надоедать.