Слабости сильного мужчины

      Календарь отсчитывал всё новые и новые дни, за работой и делами незаметно прошла неделя.       Александр Юрьевич пытался отвлечься переговорами с политиками, занимавшими разные ступени карьерной лестницы, Катерина Валерьевна же активно вела переговоры с поставщиками, банками, кредиторами, адвокатами и спускалась на производство, наблюдая процесс «от» и «до».       Вернувшись с обеденного перерыва вместе с подругами, Пушкарёва занялась бумагами. Встреч сегодня не было, совещаний тоже, словом, среди всей этой суматохи выдался более-менее легкий день. Катерина, решив, что сегодня вполне может уйти немного пораньше — срочного ничего не было, закрыла ежедневник и подперла кулачком подбородок.       Разговор с Александром не выходил из головы, а также тот факт, что Воропаев, заехавший в «Зималетто» во вторник, даже и не подумал к ней зайти по своему обыкновению.       Внимание Жданова, растерявшего весь свой лоск и самоуверенность, только раздражало, он вёл себя немного странно, как и любой влюбленный человек, но Катя могла только посочувствовать бывшему шефу. С её стороны чувства были минимальны, да и то не те, на которые рассчитывал Андрей Палыч.       Придя к выводу, что действительно, не совершит ничего предосудительного, Катя закончила работу с документами и, взяв сумочку, прошла к зеркалу в каморке. Чуть подправив макияж и укладку, Катерина набрала Зорькина — ему сегодня крайне нужна была машина, а она могла вполне ею пожертвовать ради друга и добраться на транспорте попроще.       Около шести часов в приемной господина Воропаева появилась Пушкарёва, с нарядным пакетом в руках и неизменной вежливой улыбкой. — Здравствуйте, Марина, Александр Юрьич у себя? — Добрый вечер. Да, Катерина Валерьевна, я сейчас о вас доложу, — суровая женщина, в идеально отглаженной белой блузке, о воротник которой можно было порезаться, скупо улыбнулась. Катерина отчего-то пришлась ей по душе, хоть и доводилось слышать о ней самую противоречивую информацию.       Собравшись с духом, Катя вошла в мрачноватый кабинет «великого и ужасного».       Застала она Александра за идиллическим занятием — мужчина точил карандаши в монументальной ручной точилке, самозабвенно крутя ручку и дожидаясь нужного результата. — Добрый вечер, — Катерина поудобнее перехватила пакет, содержимым которого надеялась действительно порадовать циничного и хладнокровного бизнесмена. — Катерина Валерьевна! Чем обязан? Вы снизошли до простого смертного… Выглядите потрясающе, это что-то да значит. Пришли самолично рассказать о крахе нашей компании? — ёрничал хозяин кабинета, забыв о карандашах и вообще делах насущных. Он жадно рассматривал Пушкарёву, одетую скромно, если сравнивать с той же Викторией, но стильно и даже сексуально. Синее платье с v-образным вырезом, похоже, без рукавов, длиной чуть выше колен, а поверх платья — белоснежный пиджак с яркой брошью на лацкане. — Знаете, свободный пятничный вечер позволил мне поехать туда, куда я захочу. А вы разве против? Вы посещали «Зималетто», и даже не осчастливили меня своим визитом, я решила исправить это недоразумение, — говоря это, Катя совершенно спокойно прошла к воропаевскому столу из красного дерева. — Ну надо же, — протянул Александр, пристально глядя в глаза Пушкарёвой, словно желая её загипнотизировать. — А в пакете вы пронесли бомбу? Чтобы взорвать тут всё к чертям и не мучаться? — Как вы можете подумать, Александр Юрьич, что я способна на такое? — интимно понизив голос, удивилась Катерина. Воропаев как завороженный наблюдал за тем, как гостья, подойдя совсем близко, вытащила из пакета коробку, без каких-либо опознавательных знаков и поставила перед ним. Не забыв, разумеется, склонившись, качнуть локонами и одарить мужчину шлейфом вполне приятных духов.       Разом потеряв всю свою сдержанность и холодность, Саша поддался этим «типично женским штучкам», только потому, что ему этого дико хотелось, и… в следующее мгновение осознал, что Катя сидит у него на коленях, а его руки нагло и жадно хозяйничают под её пиджаком. — Вы самая коварная террористка в мире, — пробормотал Воропаев, снимая с женщины очки. Она была согласна с этим утверждением.       Некоторое время в кабинете стояла тишина. Пара, слишком увлеченная поцелуями, не собиралась отвлекаться. Но Катя быстро «обломала» циника и мизантропа простым жестом — мягко провела ладонью по его густым и неожиданно приятным каштановым волосам. Не привыкший к такому Александр дернулся, и Катерина поняла, что пора переключаться на её сюрприз.       «К чему эти телячьи нежности», — так и читалось на лице Воропаева, уже по-хозяйски уверенно обнимающего Катю за талию. Пушкарёва вернула на переносицу очки, после чего, извернувшись, придвинула поближе коробку к Александру: — Это подарок. Открой, — и, осторожно коснувшись его губ подушечкой большого пальца, вытерла остатки неяркой помады.       Скептически изогнув бровь, мужчина всё же последовал совету. На его лице мгновенно отобразился весь спектр эмоций, от удивления, недоверия, скепсиса, до радости, переходящей в некоторый шок. — Пирожные? Заварные? Мне?       В коробке, на ажурной салфетке, лежали заварные пирожные с кремом, часть колечек была посыпана кокосовой стружкой, вторая — обычной сахарной пудрой. — Попробуй, — взяв одно, Катерина улыбнулась на уже знакомый жест для убирания галстука и поднесла к губам Александра.       Откусив сразу половину, Воропаев стал медленно жевать, всё ещё не понимая, где подвох. Но гримаса легкого недоверия сменилась явным удовольствием — пирожные были свежими, сделанными строго по рецепту, словом, всё совпало. А не самое лучшее настроение стало улучшаться. — Из «Монмартра»? — с испачканным кончиком носа поинтересовался Саша, начиная поглядывать на Катю с еще большей симпатией. — Нет, Александр Юрьич, домашнего изготовления, — скромно призналась Катерина. Она вчера весь вечер помогала маме готовить пирожные, с удивлением отметив, что у нее получается довольно неплохо. А мама с гордостью стала называть дочь хозяюшкой.       У Воропаева буквально челюсть отпала, и он едва не прикусил пальцы, которыми придерживал золотистый, воздушный кусочек пирожного. «Точно женюсь!» — решил Александр, с сожалением откладывая оставшиеся шесть пирожных на потом. — Надеюсь, вы не планируете просидеть весь вечер на моих коленях? — усмехнулся мужчина. — У меня есть гораздо более приятное предложение. — От которого я не смогу отказаться? — Пушкарёва поднялась с колен Александра, поправляя пиджак. — Именно. Схватываете на лету, Катерина Валерьевна, — отвесил комплимент акционер и, убрав в карман мобильник, взял коробку с пирожными. В офисе был небольшой холодильник, куда и решено было поместить сюрприз от Катерины.       «Ой, а как Андрюшеньку перекосит, когда он узнает о нас с Катей… А что будет с Клочковой, я просто представить не могу» — мечтал Воропаев, по дороге в один из его любимых элитных ресторанов. В том, что со спутницей, в отличие от той же Виктории, будет, о чём поговорить, мужчина не сомневался. Другое дело, что говорить с Катей ему сейчас хотелось меньше всего.