Еиналеж: тайна трёх

       Эта история началась давно, но даже самому могущественному волшебнику не под силу было разгадать весь клубок хитросплетения тайн, детских обид, влюблённостей и недомолвок.        Дамблдор отлично помнит, как ввозили в школу это старинное зеркало. Увитая тяжёлыми вензелями рама с потёртостями, изогнутые короткие ножки, на которых стояла конструкция, и, конечно, само зеркало. В отличие от рамы и ножек, на нём не было ни единой царапины, а гладь его напоминала поверхность воды Чёрного озера: затягивала, и невозможно было отвести взгляд.        Многие ходили тогда посмотреть в это зеркало, но ни к чему хорошему это не привело. Еиналеж обнажало душу, распахивало все потайные створки, выпуская самое желанное наружу. И, конечно, люди сходили с ума. Поэтому профессор принял решение переместить зеркало в Выручай-комнату и спрятать его вместе с остальными вещами.        Однако профессор Дамблдор не был бы самым сильным магом, если бы не понял, что зеркалом часто пользуются.        Это началось тогда, когда директор только-только вступил на новую должность. Толпы первокурсников заполоняли всё, казалось, но к этому можно было привыкнуть. Вскоре после этого профессор невольно стал наблюдать за одним мальчишкой из Слизерина. Был он нескладен и совсем не хорош собой: его чёрные волосы до плеч вечно свисали просаленными паклями, как сосульки, лезли в глаза и прятали тоскливый взгляд.        Именно на тоске и вырастает злоба.        Этот мальчишка, однако, делал успехи в учёбе, рвался к знаниям и, помимо всего прочего, проводил много времени с первокурсницей Лили из Гриффиндора. Детей часто можно было увидеть на зелёных склонах окрестностей, или в тени дерева, когда выдавалась свободная минута. Северус, этот нескладный мальчишка из факультета со змеёй на гербе, не дружил ни с кем, кроме Лили. Всё его существование сводилось именно к этой девушке, но, как это часто бывает с «не такими», — Снейпу приходилось терпеть насмешки. Вечные пинки и толчки локтями — самое безобидное.        Он был не таким только из-за того, что сторонился людей. Родители на горьком примере показали ему, как бывают жестоки люди, и невольно мальчишка закрывался ото всех.        Когда Северус и Лили перешли на третий курс, Дамблдор понял, что парень влюблён в девушку. Верно и безответно, он терпел насмешки её друзей над собой, но никогда не позволял обидеть саму девушку. Всегда заступался за неё, как только мог, но он был один, а их намного больше.        И однажды Лили надоело. Друзья обзывали Снейпа неудачником, и размазнёй, щедро отвешивали подзатыльники и подставляли подножки.        В четырнадцать лет гормоны бьют по всему телу, и Лили не смогла справиться: не разобралась, где её собственные чувства, а где навязанное мнение. Девушка перестала общаться с Северусом. Однажды не пришла под их дерево, потом не поздоровалась… так постепенно и ушёл из её жизни всё такой же нескладный юноша с сальными волосами и незамеченным влюблённым взглядом тёмных глаз.        Он ушёл из её жизни, но она из его — нет.        На четвёртом курсе Северус оставался нелюдим ещё более, чем был раньше. Открыв Выручай-комнату, он всё свободное время проводил в ней, стараясь найти забвение, бродил между огромными горами мусора, пока однажды не набрёл на старинное зеркало.        Северус и сам не знает, почему просил Выручай-комнату открыться именно такую. Почему не с мягкими креслами и камином, или зелёным садом. Юноше нравилось ходить мимо завалявшихся, никому не нужных предметов, рассматривать их и понимать: за каждой вещью кроется какая-то история. Это казалось интересным.        Но всё померкло, стоило только увидеть это зеркало.        Поначалу юноша подумал, что это просто одна из вещей, такая же ненужная никому и забытая со временем, но стоило увидеть отражение, как безмолвный страх, грусть и колыхающийся гнев оплели всю душу.        В чёрной глади зеркала стоял неопрятный юноша, чью худобу не могла скрыть даже поношенная, ставшая коротковатой мантия. Острые плечи, бледная кожа, тонкие запястья и высокие скулы. Он был противен самому себе. Но в его объятьях находилась самая желанная девушка, рыжеволосая, счастливая, она то прижималась щекой к груди, то заливисто смеялась и кружилась вокруг. И его отражение выглядело счастливым, покачивая Лили в объятьях, целуя в огненную макушку и улыбаясь самыми уголками губ.        Это всё было настолько реально, что хотелось задержать дыхание и не моргать: вдруг лишнее движение способно разрушить это чудесное забвение? И Северус в ту ночь долго стоял перед зеркалом, не замечая, как вытирает короткими рукавами мантии слёзы с худых, болезненно бледных щёк.        Северус стал приходить к зеркалу каждую ночь, понимая, что показывает оно не будущее — это было невозможно, а показывает лишь несбыточные мечты, тайные желания.        Дамблдор хотел отгородить мальчишку от Еиналеж, прятал зеркало лучше, но Снейп находил его, или зеркало само сладко зазывало — это было неважно. Важно лишь то, что, вопреки опасениям, парень не сошёл с ума.        До самого конца седьмого курса ходил он к зеркалу, простаивая или просиживая подле него, и видел там себя счастливым, в то время как в реальности был несчастен.        Северусу было некуда пойти после школы, родителей не было, не было никого, да и не нужен он был такой — нелюдимый, мрачный, с чернеющей душой — кому-то. Только Хогвартс всегда даёт помощь нуждающимся. И Дамблдор разрешил остаться.

∞ † ∞

       С того первого курса прошло много лет. Каждый год школа чародейства и волшебства принимала новых детей, желающих учиться магии. И всё это стало привычным. И резкий, визгливый выкрик Распределяющей Шляпы, и громкий гул в обеденном зале, и даже профессор зельеварения, который среди педагогического состава чернел, как дёготь в бочке с мёдом.        С годами тоска очернила душу злобой, но в тот памятный год, когда порог Хогвартса пересёк Гарри Поттер, всё, несомненно, изменилось.        Снейп пристально смотрел на мальчишку, словно бы даже жадно, смотрел с любопытством и чем-то ещё. То ли с сожалением, то ли с нежностью, глубоко таившейся внутри. Не было никаких сомнений, на какой факультет попадёт Гарри. Его мать была гриффиндоркой, отец — тоже. И, когда под шумный всплеск оваций, Гарри занял место за длинным столом под гербом Гриффиндора, Снейп только хмыкнул и принялся поглощать еду.        Каждый год было одно и то же.

∞ † ∞

       С самого первого курса Гарри умудрялся попадать в неприятности: оказывался в женском туалете, когда Квирелл выпустил в замок тролля. Тогда Снейпу понадобилось немало времени на то, чтобы подстраховать ребят. Потом этот квиддич, и опять чёртов Квирелл, заговаривающий метлу… На протяжении всех лет Северус оберегал глупого несносного мальчишку, оставаясь в тени, а в повседневности — злым профессором, на которого лучше не нарываться.        Если бы только Гарри знал, что пробуждает в Снейпе давно забытую нежность. Ведь он сам был частичкой Лили.        И постепенно отражение в зеркале стало меняться. Дамблдор понял это по поведению мужчины. Даже ему было сокрыто то, что видят другие люди в зеркале, но душа человека хрупка, сознание — тоже. И не составляло труда прочесть по глазам то, что видит Снейп.        И год от года это менялось всё в более глубокую форму.        На первом курсе Гарри Снейп видел мальчишку рядом с собой и Лили, стоявшую к нему плечом к плечу. Гарри улыбался матери и держал обоих за руку. Северуса не пугали изменения. Его терзало новое чувство.        На втором курсе Гарри Снейп видел, как мальчишка с зелёными глазами улыбается и скромно протягивает ему какой-то свёрток. Лили стоит рядом, словно неживая, застывшая, но с такой же улыбкой на лице.        На третьем курсе Гарри Снейпу приходится вглядываться в зеркало получше, чтобы разглядеть силуэт Лили. Женщина тускнела, и только её рыжие локоны, спадающие на плечи и груди, было видно лучше всего. Зато стоящий рядом с ним парнишка прижимал лоб к его плечу и скромно улыбался.        На четвёртом курсе Поттера Северус перестал видеть в отражении Лили. Она то появлялась рядом, поглаживала сына по плечам, встрёпывала и без того непослушные смоляные волосы и уходила, то стояла поодаль с грустной улыбкой. Гарри же стоял рядом с Северусом и всё хмурился, пытаясь заглянуть в тёмные глаза.        На пятом курсе Снейпу стало страшно заглядывать в зеркало. Он понимал, что Еиналеж никогда не врёт, но поверить в то, что у него в душе зарождается нечто подобное, было невыносимо. Лили исчезла совсем, не появлялась ни на мгновение, словно поняла, что… лишняя? Снейп хмурился. Его милая Лили, владевшая сердцем нелюдимого человека столько лет, вдруг то меркла, то исчезала, появляясь лишь на мгновение, то покинула его совсем, оставив подле Северуса частицу себя. Вне всякого сомнения — самую дорогую частицу себя.        Гарри было уже шестнадцать, он почти догнал профессора в росте, но стоял рядом, улыбаясь и держа за руку. Изредка подносил сухие ладони к лицу, прикладывал к щеке, целовал. И смотрел, прямо с отражения смотрел на профессора, словно прожигая душу.        Снейп чувствовал, что его желание оберегать парнишку с каждым годом извращалось. Гарри помалкивал на его предмете, но пытался стараться. Профессор не делал поблажек, был строг и требователен. Лишь от того, что хотел научить Поттера варить зелья. И только сам себе профессор признается, что ученик был одним из самых старательных и выдающихся.        На шестом курсе всё полетело к чертям. Зеркало пленило его, но каждый раз Снейп испытывал какой-то благоговейный страх, смотря на то, как Гарри тянулся к нему, целовал. Сначала в щёку, но с каждым разом всё ближе к губам, пока, наконец, не добрался до них.        Того Гарри, из отражения, не смущало ничто. Он запускал руки в волосы Снейпа, мягко, нежно, целовал осторожно и бережно, так трепетно, что окаменевший профессор, прожигая взглядом отражение, словно чувствовал на губах этот поцелуй.        После этого профессор не ходил к зеркалу почти шесть месяцев.

∞ † ∞

       Начиная с четвёртого курса Гарри понял, что его вроде бы неприязнь к Северусу Снейпу меняется на что-то другое. Сначала эта неприязнь просто ушла, оставив пустое место. Какое-то время юноша был равнодушен к профессору. Кубок Огня занял много времени, и только под конец года Поттер понял, что ни за что бы не выиграл, не страхуй его спину один из Пожирателей смерти и, что удивительно, профессор Снейп.        На пятом курсе Гарри вспомнил про зеркало. Хотел просто разобраться в себе, но Выручай-комната никак не желала открываться ему, а если и открывала, то не то, что было нужно. Получилось далеко не с первого раза, но зеркало Поттер нашёл и всю ночь просидел перед ним, подобрав колени к груди и всматриваясь, как Северус, этот совершенно не улыбчивый мужчина, приподнимал уголки губ и смотрел на него спокойно. Уютно. Так, как не смотрел никогда.        На пятом курсе Дамблдор приставил его к Снейпу, чтобы научиться не пускать Волан-де-Морта к себе в голову. Поттер почти всё свободное время проводил либо у профессора в кабинете, рассматривая, как чернильными пятнами опускаются воспоминания в Омут Памяти, то в каморке, в которой Снейп прожигал его мозг, пытаясь обучить блокировке сознания.        Получалось плохо, и было неимоверно стыдно, когда Снейп вдруг отстранился. Его глаза сверкали яростью: он увидел воспоминания о Еиналеж. Гарри готов был провалиться со стыда под землю, но всеми силами старался оставаться равнодушным. И Снейп уж было подумал, что это всё ему почудилось, как Гарри тихо произнёс:        — Вам не стоило забираться так далеко, профессор.        — Директор школы, мистер Поттер, поручил мне задание: научить вас всему, чтобы Он не смог проникнуть к Вам в мозг. Вы прилагаете слишком мало усилий, мне приходится вытаскивать из вас самое потаённое. На сегодня всё. Вы свободны, — отчеканил Снейп и развернулся, взметнув чёрную мантию вверх, поднимая с пола пыль.        Гарри остался в той каморке один, и, наконец, дал волю стыду и отчаянию.        С тех пор он научился не пускать Снейпа в свою голову. Но этого было мало. Волан-де-Морт был сильнее, и всё продолжалось.        Измученный всем этим, с тяжёлой головой юноша продолжал иногда приходить в Выручай-комнату и сидеть возле Еиналеж. Снейпу пришлось наблюдать за Поттером, чтобы не столкнуться случайно. Гарри просиживал так же, как и он, всю ночь, и смотрел, как его отражение счастливо. Рядом не было родителей. Может, от того, что юноша понял, как глупо желать того, что никогда не сбудется, а может, от того, что желание получить тепло от холодного человека было куда сильнее.        Одинокий и брошенный Поттер чувствовал себя уютно только с семьёй Уизли и Гермионой, но это был не тот уют.        И он, отражавшийся в зеркале, показывал ему Снейпа с той стороны, которая была невозможна. Профессор увидел самое невинное воспоминание, но даже оно — Гарри помнил — возродило такой гнев в глазах, что думать о том, что Северус когда-нибудь сможет стать таким, было стыдно и глупо.        Но каждый раз Гарри, приходя туда, чувствовал лёгкий осадок горечи на душе. Он где-то и кем-то был любим. А его желания… всё это не важно, есть дела куда важнее, чем влюблённость в профессора.        О том, что Снейп был влюблён в его мать, Поттер узнает позже. И только тогда поймёт, что именно вызвало гнев профессора тогда, в душной каморке, когда Гарри сдался и попросил шёпотом:        — Поцелуйте меня, профессор.        Северус прожёг его взглядом и холодно ответил:        — Свободны.        В тёмных глазах Гарри тогда не сумел разглядеть ничего. Шепнул: «люмос» и пошёл по коридору вниз, к выручай-комнате. Ему нужно было увидеть себя вместе с профессором. Счастливым и не отягощённым ничем.

∞ † ∞

       Дамблдор просил прекратить профессора зельеварения ходить к Еиналеж. Но Снейп был упрям и уже совсем не мальчик. Он собирался решать свои проблемы сам, и Альбус решил применить хитрый приём. Намекнул, что знает о том, что именно видел Снейп в отражении. Ни один мускул на бледном лице не дрогнул, но тем же вечером Снейп решил сходить в комнату в последний раз: с этим действительно нужно было как-то завязывать.        Его преданное и верное сердце давало сбой. Каким-то образом место Лили занял мальчишка с амбициями и успехами. Избранный. Способный избавить весь магический мир от зла.        И в тот вечер Снейп совершено забыл, что Гарри, должно быть, тоже мог пойти в эту комнату. Прошёл по заветному коридору, формулируя просьбу и скользнул змеёй в появившуюся дверь, которая тут же растворилась, стоило только профессору скрыться за ней.        Дверь открылась бесшумно. Снейп ступал мягко и тихо, но напрасно. Подойдя к зеркалу, застал там Поттера, сидящего в своей излюбленной позе. Гарри обернулся и застыл. В горле пересохло, и он не мог (не хотел) ничего говорить. Обернулся обратно и увидел, как стоящий позади профессор сел рядом, обняв его за плечи. Настоящий Северус не двигался, стоя за спиной так, что только ощущалось его присутствие: тихо.        — Что ты видишь? — Снейп присел рядом, собирая на мантию пыль комнаты.        Гарри не повернулся. Ответил честно:        — Вас. Вы сидите рядом и обнимаете меня за плечи.        — Ещё.        — Вы целуете меня в висок.        — Не заставляй меня проникать в твой разум, рассказывай всё.        — Я поворачиваю голову и целую Вас, профессор. В губы. Это всё.        Настала тишина. Снейп не хотел смотреть в зеркало — он пытался подобрать нужные слова.        — Значит, это — твоё счастье.        — Значит, да, — отозвался юноша и чуть повернул голову, улавливая взглядом только профиль профессора. — А что видите вы?        Снейп сжал челюсти, тяжело вздохнул и нехотя ответил:        — Вас, мистер Поттер. Уже несколько лет.        Гарри не стал ничего отвечать. Было неуютно и холодно сидеть рядом с этим человеком. Поттер вернул взгляд в зеркало и продолжил молчать, чувствуя лёгкий стыд.        Юноша вздрогнул, когда на плечо легла холодная рука. Снейп обнял его, точно так, как показывало зеркало. Поттер повернул голову и посмотрел на профессора. Несколько секунд оба всматривались в глаза друг друга, в самые зрачки, а потом Снейп поцеловал его в висок. Гарри ни за что бы не сказал, что профессор способен на нежность. На мгновение показалось, что это только отражение, но нет.        Юноша потянулся сам, прикоснулся губами к прохладным упругим губам и почувствовал тонкий запах трав, исходящий от мужчины. Так всегда пахнет в его кабинете зельеварения.        Поцелуй прервался, и только сейчас Поттер почувствовал, как дико трясутся коленки. Юноша сглотнул и снова посмотрел в зеркало.        — Что ты видишь сейчас?        — Вас, профессор.        — Что ещё?        — Наше отражение, — Гарри помедлил, приложился щекой к плечу профессора и снова бросил взгляд на отражение, полностью скопировавшее его движение. — Нас настоящих. И ничего кроме.        Снейп тихо хмыкнул и решился посмотреть в чёрную, затягивающую гладь. Он видел то же самое, что и Гарри: их отражение. Северус поцеловал мальчишку в макушку, чтобы проверить. И точно. Всё было именно так.        Зеркало Еиналеж стало обыкновенным старинным зеркалом. Только для этих двоих.        Ибо если человек по-настоящему счастлив, и его душу не отягощают никакие скрытые желания и мечты, зеркало становится самым обыкновенным предметом, показывающим только реальность. Счастливый человек в холодной глади Еиналеж видит только настоящее отражение действительности.        Профессор был готов открыть своё сердце снова, только на этот раз была уверенность, что его чувства не пнут, как это было в молодости. И Гарри понимал, что чувствует Снейп, переживший всё это. Юноша был готов помочь им обоим. Одиноким и потерявшимся поодиночке — счастливыми и найденными вместе.