Сломай меня.

Девушка сидела на выступе Астрономической башни, интенсивно напиваясь огневиски, в попытке выбросить Малфоя из головы, которая готова была лопнуть в любую секунду от переполнения информации. Алкоголь, распространившись по телу, проникнув в кровь и затуманив разум, заставил девушку расслабиться и потерять бдительность. София, облокотившись на холодную стену из чёрного мрамора, глядела на ночное мрачное небо, ухмыляясь и рассуждая о Малфое. _ Подонок. Идиот. Тварь. Чёртов аристократ. Какого хера этот аристократический мудак так ведёт себя со мной? Его выходки — это отвратительно и мерзко. А не совершить ли над этим «многоуважаемым» Драко Малфоем акт физического, насильственного рукоприкладства после окончания священных часов обучения в один из дней? А то, я думаю, что он слишком много взял на свои хрупкие и легко ломающиеся кастетом плечи. Слишком много пафоса и самоуверенности в этом создании. Он — обычная ошибка природы. _ — Ахаха, — девушка залилась истерическим смехом, в порыве которого упала на спину, больно ударившись спиной о каменный пол.- Оу, Чёрт! Боль молниеносно разошлась по телу, заставляя почувствовать себя каждым рецептором многочисленных клеток и сосредоточиться только на происходящем моменте. — Ну, и неуклюжая же ты, Эльказар, — голос, полный яда и усмешки разрезал тишину в башне. Температура тут же понизилась на несколько градусов, из-за чего девушка вздрогнула и поёжилась. = Какого хера? Такая неуклюжая. Слабая. Мерзкая. Грязнокровка. Вылакала бутылку огневиски и теперь лежит здесь на каменном полу чёртовой Астрономической башни. Не зря я сюда пошёл, так и знал, что смогу найти её здесь. Весьма предсказуемо. Никакой загадки — примитивно до скрежета в зубах. Она такая пьяная, сумасшедшая, открытая и доступная сейчас. Так и хочется: подойти, схватить за шею и задушить. Чтоб перестала дышать. Портить мой воздух. Отравлять его. Сука. Блядь. Даже глаза не открыла. Полное неуважение, никакого воспитания. Я научу тебя манерам, Эльказар, научу. = — Открой глаза и поднимись, — его голос полон власти и нетерпения.- И встань. — Отвали от меня, Малфой, — её реплика звучит еле слышно по сравнению со словами Малфоя. _ Усмешка. Ярость. Его смех. Господи, как же он смеётся. Я сдохну сейчас от ненависти к нему, его смеху, взгляду. Его взгляд. Это чертовски красиво. Серые, как зимнее небо, словно льдинки застыли. Он смотрит на меня всегда странно. И это раздражает. Злость. Ненависть. Ярость. Волнение. Интерес. Обеспокоенность. Обеспокоенность? Аахах, что? Эльказар, тебя понесло — ты пьяная. Но всё же, он непонятен. Нелогичен по дури, по невозможности. _ Этот контраст сводил с ума. По-настоящему сводил с ума, потому что становился необходимым ей. Пусть не прикасаться. Пусть просто смотреть, чувствовать. Видеть, как выражения на его обычно непроницаемом лице сменяются одно другим. Видеть его рядом. Зачем? — Глаза открой, сука, — он начинает злиться. Закипает. Через секунду может легко потерять самообладание. И тогда лучше бежать. Ведь его эмоции нельзя предугадать, поступки невозможно предусмотреть, ни о какой логике и систематике не может быть и речи. Каждая клеточка в его организме — это вулкан, который может взорваться в любую секунду. Ярость в его крови распространяется со скоростью света, оставляя за собой лишь дорожку из негодования и желчи. — Многоуважаемый Драко, — его имя звучит так необычно, будто произнесено в первый раз.- я искренне надеюсь, что больше такого хамского и мерзкого обращение в мою сторону я не услышу. Ибо, если ничего не изменится, то мне придётся что-то предпринять, а этому, увы, вы, мистер Малфой, не обрадуетесь. Она произнесла свою речь чётко, не повышая голоса, не теряя самообладание. И от этого её слова прозвучали ещё более устрашающе, будто сейчас прозвучали не просто слова, а смертельное заклятие. — Другого ты не заслуживаешь, грязнокровка. Вставай с пола, — уже нет угрозы. Одна лишь растерянность и избитое слово «грязнокровка». Произнёс это чисто из-за прививки, будто так и нужно, ведь это уже «традиция». — Грязнокровка? Что, прости? — она ошарашена, в шоке, полна непонимания. София медленно поднялась, опираясь о стену и пытаясь не упасть. Её движения были полны грациозности и изящности, всё было настолько плавно, словно она была самой королевой, которая вышагивала по красной дорожке, держа спину прямо и гордо. Она встала. Открыла глаза. И он пропал. Просто утонул в этом голубом, с ноткой зелени, омуте глаз. Таких он ещё не видел. Тянущие на дно, зовущие окунуться на самую глубину, прочувствовать всю соль этого океана. = Хм, а это забавно. Лёд и океан. Мы замёрзшие насквозь. Замёрзшие и промокшие. Красивая она, оказывается. Какого хера? Блядь, Малфой, ты пьян. Давай, вали подальше от этой грязнокровной суки. Тварь. Но я хочу её. = — Грязнокровка, Малфой? Грязнокровка, которую ты хочешь, я же знаю. Поиметь. Сломать. Трахнуть. Грязнокровка, с которой ты живёшь бок о бок. О да, я та самая херова грязнокровка, с которой ты делишь одну ванную, гостиную. Та херова дрянь, с которой ты дышишь одним воздухом, ешь за одним столом. Та мерзкая и отвратительная грязнокровка, которой ты сегодня ответил на поцелуй, та самая, которую ты прижимал тогда к стене, та самая, за которой ты пришёл в час ночи сейчас. Да, Малфой, я грязнокровка. И мне нравится это, — она произнесла ему это прямо в губы, глядя в глаза, но не касаясь тела. Стояла, а пяти сантиметрах от него, но ни шага вперёд. _ О да, Малфой, давай. Молчи. Я знаю, что тебе нечего сказать. И ты знаешь, что я права. Давай, смотри на меня. Смотри и стой. Борись со своими желаниями, психами, амбициями. Давай, я хочу зрелищ. Я хочу видеть твою растерянность. _ — Ты не дотронешься до меня, Малфой, — пьяный голос девушки эхом раздавался в стенах башни. Она без страха глядела в глаза того, кто унижал её долгое время, кто так тщательно пытался сломать её. — Мне плевать, что ты там думаешь, грязнокровка. Я хочу — я беру. И пошла ты на хер со своими мыслями, — с ядовитым сарказмом ответил Драко. — Тогда сломай меня, — почти беззвучно ответила София. — Я уже сломал тебя, — спокойно ответил парень и, схватив за горло девушку, вжал её в холодную стену. — Нет, — она уже может лишь шептать. Нехватка воздуха. Затуманенное сознание. Короткие мысли в два слова — не больше. Просто невозможно всё до одури. Слишком сильная хватка. Слишком сильно. Слишком больно. Чёрт, какое проклятое слово «слишком». Отвратительно. Вверх. Руки обвивают его ладонь и ногти впиваются в кожу. Но его хватка лишь сильней, ещё резче, грубее, жёстче. Она уже чувствует спиной каждый камешек неровной стены. Острые краешки врезались в кожу, а из маленьких ран тонкими струйками начинает идти кровь, пачкая блузку, стекая по спине и образуя кровавые узоры. — Больно, сука, да? — он наслаждается зрелищем, её слабостью, её движениями. _ Чёрт, ты слишком близко, Малфой. Я сейчас умру. От нехватки воздуха. От твоих рук, запаха одеколона вперемешку с алкоголем. Невозможно больше дышать. Чёрт, Драко, пусти меня. Почему ты только сильнее сжимаешь мою шею? О, Мерлин, да что же с тобой такое? Хотя, давай, сжимай. Ещё сильнее. И тогда я больше не увижу твою хамскую ухмылку, не услышу твои упрёки, не буду сходить с ума от твоих чёрных рубашек, свитеров, мантий. Ты невозможен. О, Мерлин, убей меня. _ — Грязнокровная шлюха, не смей меня своими противными ногтями. Я заражусь от тебя безумием и лишусь ума, — хриплый голос режет уши, отдаваясь в голове и заставляет сжать зубы до скрипа. _ Невыносимо больно. О, Мерлин, вразуми его. Он ведь не хочет попасть в Азкабан из-за грзнокровки? Из-за меня. Мозги. Где его мозги? Его же посадят, он опозорит фамилию, семью, станет изгоем. Что же с ним такое? Что с ним происходит? _ = Блять. Убери свои блядские ногти от моей руки. Давай, не беси меня ещё больше или я убью тебя. Сброшу с этой башни и ты сдохнешь, тварь. Твоё сердце наконец-то перестанет биться, а жуткий голос больше не зазвенит в коридорах этой школы. На уроках будет выкрикивать лишь привычная Грейнджер. В Башне старост я больше не учую аромат твоих духов, довольно-таки хороших, но всё же раздражающих. В гостиной никто не будет заполонять шкафы книгами по учёбе. А репутация факультета не будет запятнана грязным пятном магловской крови. Просто перестать. Я ведь сорвусь. = Ярость в его жилах затуманила рассудок. Будто ад находится сейчас в его голове, без единой логической мысли. В его крови бегают черти, добавляя в угольков ненависти, злости, безумия и сумасшествия. Глаза стали темнее на несколько тонов. Тёмно-серые, словно зимнее небо в феврале, холодные и колкие, как айсберг в Антарктиде. — Ты безумна, — он шепчет ей это в губы, ослабив хватку, дав возможность дышать, подарив ещё одну попытку жить. Будто он властитель всего этого дерьмого мира, а точнее — хозяин ситуации. — Ты безумен вместе со мной, Драко, — её слова врезаются в разум аристократа и заставляют его опешить. Казалось, погода на улице играет с Дьяволом. Лили сильнейший дождь, под струями которого ломались хрупкие веточки деревьев, гром и гроза запросто могли довести до инфаркта своей мощностью и резкостью. Ветер завывал и гулял по Башне с такой скоростью, что какие-то маленькие безделушки, которые стояли на столе в дальнем углу, от напора воздуха упали и теперь катались по полу. Взгляды: океан и айсберг. — Я тебя ненавижу, чёртов аристократ, — голос девушки звучал, как истинное шипение змеи. — Посмотри мне в глаза. Не спеши, не твори хуйню. Я тебе не твой домашний кот, на мне испытывать все твои фокусы не пройдёт, Эльказар. Давай, смотри в глаза, говори, что ненавидишь., что бесишься при виде меня. Давай, тебе же этого хочется. Ты просто грёбаная грязнокровка. Ты должна сидеть в своей комнате, не показывая носа, пока тебе этого не позволят. Ты не польше, чем подстилка, просто грязь в этом мире, ничего не стоящая. — О да, Малфой, конечно. Я шлюха. Как хочешь, так и называй. Да только я не трахаюсь с половиной школы. Оу, что же ты Паркинсон куртизанкой не называешь? Интересно, она что, что не девушка лёгкого поведения? Стой, Малфой, стой и слушай меня, — и тут девушка замолчала. Она осознала, что он просто стоит и слушает её. И это было настолько необычно, настолько странно, что она опешила и все мысли из её головы потерялись. — Ну так что, грязнокровка? Что ты мне там хотела сказать? Слова забыла или твой мозг совсем не работает? Заткнись и молчи тогда. Ибо ты жутко раздражаешь своим противным голосом, — его трепетная речь была прервана уже привочной за этот вечер наглостью Софии. - Это всё пьяный бред, замолчи,- сарказм, усмешка. Изнутри разрываются капилляры, кровь бешено стучит в висках, заглушая все пустые мысли. Сердце, кажется, в следующую секунду вырвется наружу через полуоткрытые губы. Дыхание уже давно стало рваным, тяжёлым и иногда прерывалось, когда Малфой сильнее сдавливал её шею. Её рука очень медленно опускается к карману за волшебной палочкой, но малейшее движение сразу замечалось Малфоем и вызывало лишь нахальную, полную яда, усмешку. - Доставай,- ему весело, забавно.- Засвети меня Люмосом, глупая, наивная девочка. - Малфой, лучше отпусти меня, её голос тих, еле слышен. - Иначе что? Сдашь меня директору, а? Если бы хотела это сделать, то давно бы написала донесение. Но ты настолько трусливая, что тебе проще сидеть в своей жуткой комнате и реветь, чем что-либо изменить в данной ситуации. - Ну...- и больше ничего, ведь сказать-то больше и нечего. Кончик её палочки молниеносно впивается в плечо аристократа, заставляя того отпустить девушку и отпрянуть от неё. Тем временем София, почувствовав свободу действий, сорвалась с места и побежала вон из башни. - Ах ты, дрянь,- прошипел Малфой и сорвался следом за девушкой, надеясь преподать ей урок, пока она не заперлась в своей спальне. - Ох, Соня, ты чокнутая, - отчитывала сама себя девушка, подходя к входу в Башню старост. Первые две минуты, после побега из Астрономической башни, София бежала, будто, чем быстрее она бежит, тем добрее станет Малфой. Его шагов за спиной она даже не слышала. Может, он и вовсе остался там и махнул на неё рукой, а может что-то задумал. В коридорах школы достаточно холодно, особенно в глубокую ночь, и поэтому, перейдя с бега на шаг, девушка быстро замёрзла. Надеясь поскорее попасть в Башню, София быстро произнесла пароль, но столкнулась она не с тёплым светом гостиной, а с серыми, полных гнева, глазами. - Проходи,- его голос спокоен, как будто он разговаривает с ней на равных, будто не было тех непонятных минут в Астрономической башне, будто ненависть к ней не занимает весь его мозг. = Ох, Мерлин, эта глупышка думала, что первая доберётся до своей комнаты? Ахах, если бы она жила в этом замке с самых юных лет, то знала бы все потайные ходы. Но увы, ей не повезло. Её страх. Я прямо ощущаю его каждой клеткой своего тела. Стоя в дверях, она даже не знает, что ей делать, куда деться. Естественно, ведь наконец-то до неё дошло, что она сделала, насколько оступилась. Этим страхом можно было бы заполнить всю эту комнату. Мне нравится. Хочу, чтоб она боялась. Хочу её такую. = - Хорошо, как скажешь,- её голос кроток, послушен. Она признаёт то, что уж кто-кто, но точно не она владеет этой ситуацией. Медленно, не расслабляясь, она прошла до лестницы, ощущая на своей спине пронизывающий взгляд Малфоя. Странным оказалось не только то, что он так спокоен, но и то, что в камине горел огонь, хотя Драко терпеть не мог, когда она зажигала его, аристократ бесился при этом, будто она спалила его лучшую мантию. Всё происходящие втирало умиротворённость и спокойствие, но этого же не могло быть. - Стоять, Эльказар,- очередной приказ аристократа.- Ты ничего не хочешь объяснить или извиниться, например? Воспользовавшись тем, как она замешкалась у лестницы после его слов, он подошёл к ней, остановившись в паре дюймов. - Нет, - быстры ответ и рывок наверх, в надежде убежать наверх, закрыться в своей чёртовой комнате, наложив кучу запирающих заклинаний, забраться на окно с одеялом и просто смотреть в окно на дождь, который в это время набирал силу и мощность. - Куда же ты?- вопрос с нескрываемой насмешкой. Его ладонь оплетает её запястье, и он резко дёргает на себя, заставляя развернуться и упасть на него, обвив руками его плечи и уткнувшись в шею. _ Ой. Господи, что он от меня хочет? Я чувствую его сердцебиение. И этот запах огневиски с парфюмом сейчас сведёт меня с ума. Он держит меня крепко, будто уже готов к тому, что я начну вырываться и убегать. Боже, мне та приятно. Пусть этот момент никогда не заканчивается. Пускай он так же меня держит, а я буду сжимать руками безумно мягкую ткань его свитера и вдыхать аромат одеколона. Я не понимаю. Я ничего не понимаю. Я просто боюсь, что моё сердце выпрыгнет из горла от переизбытка эндорфинов в крови, и мой мозг совсем перестанет работать, ведь прикосновения Малфоя и биение сердца меня волнуют в данный момент больше, чем что либо ещё. Стоп, Эльказар, ты не должна его хотеть. Это всё не правильно! _ Она медленно подняла на него свой взгляд. Малфой наклонился к ней, и теперь их глаза оказались на одном уровне. - Драко... Её шёпот напоминал крик. Отчаянный. Задушенный. Рвущийся, как пергамент. Он коснулся рукой щеки, не отрывая от неё глаз. А она дрожала. Безостановочно тряслась. - Я так ненавижу тебя, - шёпота громче он не слышал никогда. - Серьёзно? Издёвка? Пусть. Пусть, издёвка. - Да,- взгляд выражал страх и желание. Атмосфера вокруг накалилась до предела, будто это была не грёбаное место на лестнице, а вулкан, который начнёт извергаться в следующую секунду.- Ты опускаешь меня до предела. - Ещё нет,- он шепчет это и целует её. Впивается своими губами в уста девушки, заставляя Эльказар отвечать на поцелуй, не давая возможности отстраниться. Сердце девушки отбивает чечётку, а кровь бегает по венам со скоростью света. - Сладкая... горячая девочка,- почти неслышно шепчет он в раковину её уха и перед глазами разрываются круги, когда губы касаются ледяной мочки. А затем соскальзывают по шее, разрывая кожу, будто лезвием - пылающими полосами. Её оглушил этот тон. Низкий, гудящий. Отозвавшийся настоящей сладостью в каждой косточке, когда он придвинул губы к её уху, рассылая по коже море мурашек. - М-малфой, заткнись немедленно. Она отчаянно вызывала в себе злость, чувствуя, как горячо становится между ног от этих отвратительных вещей, что он говорит и от этих прикосновений, что жгут её раскалённым оловом. Он слышал, как кровь начинает стучать в ушах. Но, Мерлин, как он был зол. И как хотел её. Взгляд соскальзывает с его глаз на жилистую шею. Память тут же рисует картину: он, полуголый, и эта шея со вздувшимися венами, запрокинутая голова. Жар ударил в щёки. Рука сама поднимается вверх. Он видит и не шевелится. Смотрит напряжённо, слегка озадаченно. Пальцы замирают прямо над бьющейся под кожей жилкой, и Эльказар зачарованно смотрит, как медленно, убийственно медленно подушечки пальцев касаются её. Теплой, светлой. Невесомо. Страшно. Пальцы замирают, не шевелясь, чувствуя, как сильно бьётся его пульс. Точно посылая дрожащие импульсы под её ногти, к ладоням, плечам, а там – в грудь. Горячо, жарко. И сердце заходится. Вот-вот разломит её рёбра изнутри. Мерлин. Нельзя. Убери руку. Нельзя. Пальцы медленно скользят вниз, почти не касаясь, дрожа. Дыхание Малфоя срывается, и он приоткрывает рот, то ли чтобы сказать что-то, то ли чтобы втягивать в себя больше воздуха. Почему он не останавливает её? Почему? Останови меня, потому что я не могу остановить это сама. И он вновь дёргает её на себя, приводя в ещё большее недоумение. Малфой резко обходит девушку, и начинает подниматься наверх, но при этом не отпускает руку Эльказар. = Ты придурок, Малфой, если действительно сделаешь это сейчас. Швырни эту дрянь в угол, а не тащи за собой в свою же комнату. Стой. Остановись. = Но уже поздно. Расстояние от лестницы до кровати в комнате парня оказалось настолько мало, что девушка и опомниться не успела, как её спина коснулась приятной материи постельного белья в комнате слизеринца. Сводишь с ума. Сука. Он прижимал её к постели, не переставая целовать и удерживать на месте, чтобы она никуда не дёрнулась. Он чувствовал, что шея пылала, и, кажется, даже соприкосновение с воротником свитера в том месте, где касалась она, возбуждало. Адски возбуждало. Как он хотел её. Малфою почти больно сминать её губы. На грани укуса. Рука скользнула на его затылок, ощущая его ладонью, обдавая теплом, и Малфой чувствовал, что дыхания не хватает. Совсем. Он задыхался. Он отстраняется, поднимает руку и проводит пальцем по её губам. Слегка покрасневшим, заставляя молчать. Эльказар смотрит на него. Прямо на него, и он тонет. Охренительно быстро тонет в море её глаз, потому что будто со стороны видит, как наклоняется и вновь целует грязнокровку. Осторожно, почти не раскрывая рта, чувствуя бешеную дрожь по спине от той нежности, о которой так мало знал. И она снова застывает. Секунда, две. Выдох. Её дрожащий полустон, начисто срывающий крышу, когда подушечки его пальцев гладят кожу у их соединённых губ. И он с силой прижимается к ней, целуя, втягивая в себя, всасывая, прикусывая. Его язык скользит внутрь, вызывая тонкий всхлип. Снова внутрь. Снова. Глубже, вылизывая, сталкиваясь с её языком. Так горячо. Так неправильно. Так грязно – он почти чувствовал эту грязь у себя во рту. Но ему же нравится и хочется этого ещё. Быстро стягивая с неё грёбаную, уже надоевшую кофту, он кидает вещь куда-то за пределы кровати. - Ты поехала, Эльказар. Ты двинулась. Пора в психушку. Очнись и перестань позволять ему раздевать тебя. Это не правильно. Это плохо, так ведь нельзя. Плевать. Я его хочу. _ Руки девушки подцепили края свитера парня и потянули вверх. Малфою всё же пришлось отпрянуть от губ девушки, позволяя той стянуть с себя свитер, а затем и водолазку, которая так сковывала движения и жутко раздражала в этот момент. Стон. Её оглушающий стон уже в голос. Он сходил с ума. Сходил с ума, терзая её рот. Практически вытрахивая его языком, вперемешку с рычанием, её стонами, их дыханием, лихорадочными мыслями, совершенно пустыми. Сводили с ума её руки, которые зарывались в волосы на его затылке. С таким упоением, будто она хотела этого больше, чем чего-либо в этой жизни. Сводила с ума её грудь, прижатая к его груди. То, как она выгибалась, прижимаясь к нему своим животом. Это. Сводило. С ума. Футболка грязнокровки полетела вслед за вещами Малфоя, пропав где-то на просторах пола. Оторвавшись от губ девушки, он медленно, почти издеваясь над ней опустился к шеи начал покрывать всё дорожками поцелуев, еле касаясь кожи, возбуждая до предела, вызывая новые стоны, которые разрушали звенящую тишину его комнаты. Чувствуешь? Чувствуешь, что ты делаешь со мной? Она чувствовала. На секунду в карих глазах показался настоящий страх. Руки сжали его волосы, то ли отстраняя, то ли – притягивая. С каким-то глухим отчаянием. Оставалось поддаться – так соблазнительно ему поддаться. Руки девушки оплели спину парня, впиваясь ногтями от переизбытка чувств и удовольствия, которое ей приносил Малфой. Её враг. Очень быстро, привычными движениями Драко стянул с неё и себя оставшуюся одежду, но не давая девушке опомниться он опускался поцелуями ниже, к груди. Он хотел больше. Он хотел быть в ней. Не в том, банальном, простом смысле. Он хотел. Быть. Её кожей. Её сутью. Её кровью. Сейчас. И плевать на все отношения, чистоту крови и его моральные правила. Существует только здесь и сейчас. Только он и она. Всё его существо кричало. Орало ей, как он её ненавидит. А она не верила. Потому что губы его говорили что-то совсем иное. И от этого становилось ещё больнее. Ещё. И ещё. Он целовал её грудь, посасывая один сосок, одновременно играя с другим своими умелыми, опытными пальцами. Он заставлял её выгибаться ему навстречу, впиваться ногтями в простыни и царапать ему спину. Царапины приносили боль. Он он хотел ещё. Ещё больше боли от неё. Ему было это необходимо. Как воздух. - Пожалуйста, Драко, пожалуйста,- она стонет его имя, в то время, как он нежно касается её там, где расцветает её прекрасный бутон. Лаская, доводил до безумия, но потом вновь опускал с небес на землю. Он играл с ней, упивался её стонами и мольбами о том, чтоб он не останавливался. Ему нравилась эта игра. Вот она. Под ним. Раздвигая ноги и выкрикивая его имя. Он победил её, сломал, но она никогда не признает это перед ним. Вся её гордость летит к чёртям, и с каждым стоном она признаёт своё поражение. Тебе приятно, Эльказар. Течёшь. Мокрая из-за меня. Извиваешься, как кошка. Хочешь ещё. Я знаю, ты хочешь. Меня. В себе. Прямо сейчас. Ладони обхватывают сжатые бёдра и с нажимом ведут вверх. Но девушка стискивает их. Это заставляет его оторваться от груди и поднять голову, вопросительно глядя ей в глаза. Что, чёрт подери, не так? На секунду Драко застывает, чувствуя, как она напрягается. Что за игры, Мерлин? Он хочет её, а она хочет его - и лучшее подтверждение этого здесь. Под его пальцами. И от этого сводит дыхание, потому что Малфой уже почти представляет, как это - быть в ней. Глубоко и горячо, двигаться, смотреть в запрокинутое лицо. Его руки, его тело. Всё это так близко. Напряжённое лицо в нескольких сантиметрах от её собственного. Вздымающаяся грудь. Рёбра, мышцы, натягивающие кожу, когда он делает эти... невероятные движения, которым вдруг захотелось вторить. Подаваться навстречу, чтобы было больше. Мускулистый живот. Хотелось прикоснуться, и он прикасался. Не сдерживается. Проникает внутрь — сначала одним пальцем, застывая. От тесноты и того, как Эльказар задыхается. То ли от неожиданности, то ли от плавного движения. Затем — двумя. Стискивая зубы, едва не рыча, когда она выгибается, запрокидывая голову, упираясь затылком в мягкую подушки и сживая в своих руках изумрудные шёлковые простыни. В ней так туго. Немного разводит пальцы. Она тут же с шипением втягивает в себя воздух. Ей больно? Его член уже готов ворваться в неё, но он наблюдает за её губами, которые она закусывает до крови. Плевать. Он её хочет. - Малфой... Один резкий толчок и комнату заполняет оглушающий крик. = Что? Что, мать твою? Эльказар, неужели? Я первый. Какого хера ты мне не сказала? Я, блять, первый. = Никто не касался её. До него. А тело… Это горячее тело хотело лишь его, Малфоя. Принадлежало лишь ему. - Просто нежнее. Прошу, - её шепот врезается в голову, как команда. И он нежен в эту ночь настолько, насколько вообще способен.