Море

      Ньют никогда не мечтал и даже смутно не надеялся встретить такого идеального парня, каким, в его понимании, и был Томас. Каждое божее утро, когда легкий свежий ветерок ерошил и без того растрепанные черные волосы, а яркий свет поднимающегося солнца освещал до жути красивое лицо, сплошь испещренное маленькими, образующими единый, но от того не менее понятный узор, родинками, блондин, внимательно разглядывая свое личное милое чудо, очень удивлялся своему везению и благодарил судьбу за то, что в один прекрасный день они с друзьями впервые оказались на том же самом пляже, на котором Томас любил проводить практически все свое свободное время. Чаще всего брюнет просто сидел на горячем золотистом песке и в гордом одиночестве читал книгу. Он был даже счастлив, что никто при этом и не думал подходить к нему и что он наконец-таки мог остаться совершенно один. Но теперь-то Томас чуть ли не каждый день, влюбленно улыбаясь, взглядом (да и не только взглядом, если честно) изучал тонкие бледные руки, алые, искусанные до крови губы и, не скупясь, благодарил судьбу за ту самую, неожиданную и даже перевернувшую всю его жизнь встречу с высоким белокурым ангелом. Но главное, за что благодарил Бога Томас, даже не то, что Ньют со своими друзьями случайно оказался на том же самом пляже, что и он, а то, что Ньют не струсил и не застеснялся, как он сам, а взял и познакомился. Дружелюбно улыбнувшись и настойчиво потащив брюнета в сторону шумной компании, Ньют навсегда избавил Томаса от одиночества и подарил ему самые необычные на всем белом свете чувства, какие только мог испытать самый обычный на всем белом свете парень.       Впрочем, по мнению Ньюта, Томас совсем не был обычным. Первое впечатление часто, конечно, бывает ошибочным, но в данном случае знаменитая человеческая мудрость, к сожалению или к счастью, коснулась только Томаса. Если Ньют сразу понял, что его новый знакомый жутко красив и при этом, наверняка, обладает незаурядными душевными качествами, что, кстати, полностью соответствовало реальности, то Томас, впервые увидев светлые, медно-пшеничные локоны Ньюта, его добрую снисходительную улыбку и глубокие, темные, практически черные умные глаза, вдруг решил, что Ньют - настоящий невинный ангел, ничем не запятнанное и чуждое всякого сексуального, а уж тем более однополого влечения существо. Так что самым сложным в их уже давно устоявшихся романтических отношениях, Ньют был уверен, стало долгое и упорное втолковывание Томасу, что он очень ошибается. Еще сложнее Ньюту было убедить своего парня в том, что он у него далеко не первый и что, несмотря на свой совершенно юный возраст, а именно - семнадцать лет, он уже имеет достаточно богатый опыт в подобных делах. Ведь есть же такие замечательные люди, как Алби, Минхо, Галли, а они были совсе-е-м не против интересных и столь приятных экспериментов Ньюта над их телами.       Не сказать, чтобы Ньют был настоящим извращенцем и уж тем более нимфоманом, но спать с парнями ему нравилось. Очень нравилось. Слишком нравилось, чтобы просто так вот взять и в один момент остановиться. И в этом Томми также смог убедиться на собственном опыте. Ньют показал ему совершенно другой мир - мир запретных удовольствий и сладких утех, которые с ним, с Ньютом, становились в разы, даже в тысячи раз приятней.       Когда Ньют наконец-таки, путем проб и ошибок, сумел доказать своему обожаемому Томасу, что он далеко не так невинен, как тому показалось вначале, перед ним встала новая задача. А именно - вбить в упертый до невозможности мозг брюнета, что он, тем не менее, любит Томаса больше всех, с кем когда-либо был. И с этой задачей блондин, так же, путем проб и ошибок, многочисленных страстных поцелуев при свете заката и задушевных разговоров в развороченной донельзя после ночных утех постели, справился крайне успешно.       Их отношения были очень легкими и безоблачными, и их друзья часто удивлялись, как это такому кроткому и скромному в общении Томасу удалось обуздать такого жадного до разнообразия и нестандартных удовольствий Ньюта. Больше всех удивлялся Алби, который знал блондина намного дольше и уже успел прочувствовать на себе все его странности и, особенно, страсть к однополому сексу. Не меньше была ошарашена и Тереза, привыкшая, что ее старший брат Том проводит вечера в обнимку с книгами и учебниками, а не стонет в соседней комнате под энергичными ласками и поцелуями его нового "друга".       В общем, несмотря на все странности и некоторую несовместимость характеров, Томасу и Ньюту было очень хорошо и спокойно вместе. И спустя полгода отношений их друзья уже давно ко всему привыкли и довольно редко удивлялись, когда видели, как Ньют как-то по-особенному нежно обнимает Тома со спины или когда они оба просто исчезали и, оставляя всю шумную компанию и желая уединиться, не показывались в течение получаса. А если и показывались, то на шее Ньюта сияли такие засосы, которые трудное было скрыть даже за воротником футболки.       Вот и в тот день Ньют, приняв твердое решение сходить на море, прихватил с собой Томаса, Алби, Галли, Терезу и всех остальных и был готов повеселиться на славу. Они только что окончили школу, и нужно было как-то отметить благополучное завершение учебного ада и радостное начало летнего рая. Ребята долго плескались в теплой соленой воде, пуская брызги во все стороны и громко смеясь, а потом вылезли на берег и забрались в тень, под кроны густых деревьев. Молодые люди решили сделать большой, яркий костер, собрали немного хвороста, и когда все уже было готово, предались своим обычным увеселениям. Кто-то дрался с огромным и сильным Галли, тщетно пытаясь завалить его, кто-то, как Алби, резво и совершенно бесцельно пританцовывал вокруг костра, а кто-то, Тереза, например, с нагловатой хитростью в глазах перетасовывал карты дабы сыграть в дурака.       Все отдыхали и развлекались, как могли, и Ньют тоже не был исключением. Парню было очень приятно и весело, особенно, когда его любимый Томми находился в известной близости, крепко, по-собственнически обнимая за талию и изредка целуя в куда-то в висок. Но чего-то блондину все-таки не хватало, и как же хорошо, что он прекрасно понимал, чего именно.       Ощутив явное покалывание во всем теле, так и подзадоривающее увести Томаса куда подальше с целью удовлетворить все свои, далеко не невинные, надо сказать, желания, Ньют тоже приобнял Томаса и прижал к себе еще теснее, давая этим ясно понять, чего же он конкретно хочет. Блондин медленно склонился к уху Томаса, и тихий, немного хрипловатый шепот обжег загорелую шею черноволосого.       - Томми, пойдем туда, - свободной рукой Ньют указал на большое толстое бревно, стоявшее достаточно далеко от костра и почти полностью прикрытое тенью деревьев. - Туда, видишь, где бревно поперек стоит, м? - Томас кивнул. - Хочешь?       Ньют приподнял ладонь и, нежно коснувшись распаленной шеи Томаса, мягко поцеловал его в щеку. Томас хитро и как-то даже немного пошло ухмыльнулся и, еще ближе притянув к себе Ньюта, потащил его за собой.       - Если я тебя правильно понял, то, конечно, хочу, - прошептал Томас на ухо своему парню и довольно ощутимо укусил того за мочку, да так, что Ньют аж вздрогнул в его руках от неожиданности и мимолетного удовольствия.       Оба парня, все еще крепко обнимая друг друга, быстро пошлепали в сторону бревна, стараясь при этом не создавать слишком много шума и не привлекать внимания остальной компании. Ньют резво прихватил с земли банку с непонятного содержания жидкостью, вероятно, авторства Галли, которого Томас, кстати говоря, немножко недолюбливал. Да что там, "недолюбливал". Скорее, ненавидел.       - Будешь? - усмехнулся блондин, спиной прислонившись к жесткой, колючей коре, и согнул в коленях длинные ноги. Он протянул странную банку Томасу, и тот, не долго думая, принял сосуд из рук Ньюта и сделал небольшой, но тем не менее вполне достаточный для того, чтобы почувствовать дрянной вкус, глоток.       - Господи, Ньют, что это? - Томас вдруг резко наклонился, тщетно пытаясь откашляться и выплюнуть горячую смесь, беспощадно обжигающую его рот и оставляющую жуткий привкус внутри. Ньют же только продолжал звонко посмеиваться, с ноткой желания в глазах оглядывая склонившегося в кашле брюнета. Парень знал, что напитки Галли всегда производят именно такой эффект при первом употреблении.       - Очередная стряпня Галли, - ответил он, и насмешливо улыбаясь, похлопал Томаса по спине. - К сожалению, свои рецепты он держит в секрете.       - Вот неудача. Я бы с радостью убил его чем-нибудь подобным, "случайно" перепутав ингредиенты, - прошептал брюнет, который все еще не отошел от чудовищного эффекта напитка на свой организм. Томас протянул банку Ньюту, и тот без труда сделал пару глотков. Снова улыбнулся и, глядя на своего парня, усмехнулся:       - Как жестоко, Томми, - Ньют немного помолчал уставившись перед собой. - А что, если я скажу, что это афродизиак?       - Хм.. что? - удивился Томас, и его глаза округлились до размера крупной золотой монеты. - Красивое слово.       Ньют снова засмеялся, положил руку на полуобнаженное бедро Томаса и слегка сжал его.       - Еще бы. Жаль, ты не знаешь, что это такое. Иначе сейчас было бы весело, - сказал Ньют и, немного приподнявшись, уселся прямо в расщелину между животом Томаса и его согнутыми в коленях ногами. Немного поерзав, Ньют устроился поудобнее и положил ладони на покатые, прикрытые тонкой тканью футболки плечи брюнета. Тот хищно улыбнулся в ответ и сильно сжал талию Ньюта своими руками, постепенно перемещая их куда-то в район груди.       Гибко изогнувшись, блондин наклонился ниже и всем телом прижал своего любовника с жесткому бревну. Тот лишь промычал что-то нечленораздельное и медленно провел языком по тонкой лебединой шее Ньюта. Это, а еще плотоядный взгляд Томаса на чужом теле и жар желания, исходящий от него самого заставили Ньюта мгновенно возбудиться.       - О!.. уже? - хитро поинтересовался Томас, продолжая вылизывать разгоряченную шею блондина и начиная стягивать с того рубашку. - Обычно ты так быстро не заводишься.       - Ты тоже, - прошептал Ньют и утянул Томаса в долгий страстный поцелуй, который постепенно перерос во что-то довольно пошлое и слишком приятное. Руки обоих шаловливо заскользали под чужие футболки, нетерпеливо оглаживали спину, бедра и ягодицы.       - Кажется, я уже начинаю догадываться, что ты мне только что дал выпить, - хрипло прошептал Томас, когда наконец-таки смог оторваться от Ньюта и стянуть с того ненавистную футболку. Он медленно провел рукой по оголенному торсу блондина и заставил того тихонько застонать.       - Заткнись, Томми, - попытался выговорить Ньют, шумно дыша и с трудом произнося слова. Грудь его шумно вздымалась, а взгляд, полный желания и даже похоти, жадно исследовал красивое тело Томаса, только что избавление от рубашки. - Не мешай наслаждаться процессом, - добавил он и, полностью накрыв Томаса собой, начал выцеловывать его шею.       Томас положил ладони на спину Ньюта и начал медленно оглаживать его, исследуя каждую клеточку не на шутку разгоряченного тела. Руки постепенно спустились куда-то в район ягодиц, и Ньют, все еще продолжавший вылизывать шею и ключицы Томаса, громко застонал, когда брюнет сжал его.       - Тшш, не надо так громко, - уведомил Томас и провел рукой по всклокоченным волосам своего парня. Тонкие алые губы, темный, хищный взгляд из-под длинных ресниц и худое, как-то неправдоподобно изогнувшееся прямо на нем тело заставляли принять совсем иное решение, но Томас сдержался. - Они же могут нас услышать.       - Тебя тоже это возбуждает, Томми? - спросил Ньют, но этот вопрос явно не требовал ответа. Блондин обвел языком ореол соска Томаса, и того аж подбросило от неожиданно накатившего удовольствия. Ньют провел дорожку влажных поцелуев прямо до ремня брюк Томаса, а потом, приподняв голову, уставился на его лицо. На нем выражалась некоторая, довольная странная смесь крайнего возбуждения, непередаваямого словами удовольствия и, почему-то, любопытства.       - Что-то не так, Томми? - поинтересовался Ньют, положил руку на пах Томаса и, слегка погладив через ткань штанов, сжал его. Томас громко застонал и, прикрыв глаза, шумно вздохнул и прошептал:       - Я хочу кое-чего другого, Ньют.       - Да? Не хочешь минета в моем исполнении? А чего же тогда? - спросил Ньют и, приподнявшись на руках и коленях, встал над Томасом. Грудь того шумно вздымалась, а глаза шарили по обнаженному торсу брюнета.        - Вот этого, - ответил Томас. Он поднял одну руку и, резко прижав охнувшего от неожиданности Ньюта к себе, подмял его под себя. Брюнет взял ладонь парня в свою руку и, положив несколько пальцев себе в рот, начал шумно и с причмокиванием облизывать их. Более пошлой картины в своей, насыщенной богатым сексуальным опытом, жизни Ньют еще не видел. Юркий язык Томаса ходил по пальцам, обильно снабжая их слюной, и Ньют шумно выдохнул от снова накатившей волны возбуждения.       - Ты все еще в штанах? - спросил Томас, вероятно почувствовав еще более существенные измения в состоянии Ньюта. Он на секунду оторвался от пальцев и стянул с блондина всю оставшуюся одежду вместе с бельем. - Так-то лучше, - прошетал он, седлая бедра Ньюта и изучая взглядом его тело.       - Ты точно уверен, Томми? Мы ведь никогда не пробовали этого, - выдохнул Ньют, почувствовав долгожланную свободу где-то в районе паховой области. Они и вправду никогда не пробовали этого, ведь Томас всегда был сверху. И теперь Ньют боялся причинить вред своему парню.       - Еще как уверен, - ответил Томас и, заведя руку Ньюта назад, заставил того расстягивать себя. - Мне же интересно, чего ты так стонешь подо мной.        Ньют бережно ввел один палец и, притянув Томаса ближе к себе, заставил того лечь на себя. Желая сгладить неприятные ощущения, блондин снова утянул парня в страстный поцелуй, и Томас даже не заметил, как к первому пальцу добавился второй. Когда Ньют присовокупил еще и третий палец, брюнет нетерпеливо промычал прямо в поцелуй и начал насаживаться на источник довольно странного, но от того не менее приятного удовольствия.       - Ньют, давай уже... - шумно выдохнул он и жалобно всхлипнул, когда оторвался от блондина. Томасу все не терпелось начать основной процесс, и он уже сам подавался на пальцы, тихо постанывая от удовольствия. Слишком медленно. Слишком долго. Но Ньюту нужно, чтобы Томас был окончательно готов, а иначе ему придется несладко, тем более, в первый раз.       В конце концов блондин сжалился над своим любовником и, снова перевернувшись, лег на него и мягко поцеловал в щеку.       - Расслабься, Томми, - шепнул он. Томас согласно кивнул и тут же почувствовал довольно непонятное ощущение где-то внизу. - Вот так, - прололжил Ньют и полностью вошел в два толчка. Томас жалобно простонал в ответ, привыкая к новым ощущениям, и цепко схватился за плечи блондина.       - Давай. Двигайся, - шепнул Томас и немного поерзал, придвигаясь ближе к Ньюту. Тот сконился к нему и, сжав черноволосую голову в своих руках, утянул в очередной поцелуй. Ньют начал едва заметно толкаться в Томаса, постепенно увеличивая и убыстряя толчки. Брюнет то и дело изгибался от внезапно настигнувшего его, довольно странного, но от того не менее приятного удовольствия. Он громко стонал, чем заставлял Ньюта буквально рычать от возбуждения. Постепенно брюнет начал сам насаживаться на Ньюта, оглаживая его плечи и цепляясь за выпирающие кости лопаток. Ньюту же постоянно приходилось затыкать своего любовника поцелуями, чтобы его громкие стоны звучали хоть немного потише.       Жар вокруг них распространялся с бешеной скоростью, и вскоре между парнями не осталось ни единого миллиметра свободного расстояния. Ньют совершал довольно быстрые и резкие толчки, то и дело задевая одну и ту же точку внутри Томаса, заставляя того шумно дышать и до невозможности выгибаться в спине. Кожа обоих полностью покрылась ярко-алыми засосами и свежими длинными царапинами, но им, в принципе, было наплевать. Необычное, острое, жгучее удовольствие волнами разливалось по телу, и, когда Ньют почувствовал, что Томас уже близок к концу, он положил руку на его член и начал делать движения в такт своим собственным быстрым и очень резким толчкам. Под жаркими поцелуями Ньюта по своим шее и груди Томас изгибался, как только мог, аж до хруста в спине. Только что не кричал. И вскоре, брюнет уже просто не смог дольше держаться и, оказавшись на пике неземного удовольствия, шумно кончил прямо в руку Ньюта.       - Охх.. Томми, - простонал Ньют и устало рухнул сверху на Томаса.       Спустя несколько минут они так и продолжали, полностью обнаженные, лежать друг на друге. Томас запустил пятерню в густые, донельзя растрепанные волосы Ньюта, а второй рукой начал медленно оглаживать бедра и ягодицы своего парня. Тонкие, длинные пальцы блондина выводили непонятные узоры на сильной груди Томаса. Он тихо, размеренно дышал, устало прикрыв глаза, и буквально плавился от удовольствия.       - Теперь я все понял. Каково это, - шепнул Томас на ухо Ньюту и мягко поцеловал того куда-то в макушку. - А что это там шумит, Ньют?       - Люди называет это прибоем, Томми, - ответил блондин и, немного поерзав, поудобнее устроился в кольце теплых рук Томаса. Неожиданная идея вдруг поразила его разум и заставила резко встрепенуться в предвкушении.       - А ведь если подумать, мы же никогда не делали этого в воде, - шепнул Ньют и, приподняв голову, посмотрел в глаза Томаса. - Правда, Томми?