Дети этого мира

— Что с тобой нынче? — Со мной? Со мной счастье! Лев Толстой "Анна Каренина"

Ранним утром один из летних дворцов короля близ морского побережья разразил ужасающий вопль: - Пропал! Принц пропал! Вся прислуга в доме, все стражники, учителя, дети – даже дети! – бросились на поиски любимого сокровища короны. - А вдруг!? - Нет! - Но если все же!? В замешательстве были все. Каждая часть замка была обыскана, каждый сантиметр прочесан по несколько раз. Подвалы, балконы, дворцы, шкафы – ничего не было, принц исчез! Один из учителей, вроде как учитель музыки месье Акмаль из графства алых зеркал, даже предположил душераздирающую историю о том, что бедный принц превратился в мышь, и сейчас ему угрожает его собственный кот с длиннющими когтищами. Ну, конечно, все это было не более чем очередная попытка избавиться от Огонька – рыжего котяры, с которыми у Акмаля была взаимная антипатия. Как-то раз это огненное чудовище (бедный кот!) в порыве злости (да что вы говорите, Огонек – милейшее создание!) исцарапало музыканту лицо, так тот месяц страдал и угрожал уничтожить питомца… засудить! Вы слышали это? Засудить кота! Весь дворец тогда знатно посмеялся над глупостью учителя, и шуточки в его адрес не утихают до сих пор, мол, не в музыку ему надо было, а в актерское мастерство или архитектуру. Такой талант пропадает. Из ничего сделать все. Сейчас, конечно, над ним тоже все посмеялись, а в особенности сам принц, спрятавшийся за шторкой вместе с Огоньком и с искрящимися глазами наблюдающий за всем происходящим. В его невыносимом мире, мире вечной учебы, болезней, в мире четырех стен и неживых людей, в мире тех, кто всегда исполняет его просьбы (именно просьбы, потому что для приказов он был слишком мягок и, несмотря на тон, даже приказной, он всегда добавлял наивное слово «пожалуйста», да еще с таким милым выражение лица, что отказать ему было почти невозможно), принцу хотелось большего! Как и все дети, он мечтал отправиться в плаванье, покорить дальние страны, проскакать на лошади верхом всю страну и стать настоящим рыцарем, но пока он был доволен бы и тем, что его просто выпустили за пределы дворца. А как же он скучал по родителям! Из-за его глупой болезни они видятся редко, потому что единственный выход для принца – оставаться возле морского воздуха, а короли просто не могут покинуть столицу. Иногда принц винил себя, мол, не будь он таким слабым, то, непременно, они могли бы видеться чаще, чем раз в полгода. - Ага, попался! – Принц даже не успел понять, что происходит, как его ловко схватили за руки и вытащили из-за шторы. – Ну и что мы тут делаем, юный господин? В первые секунды юнец испугался, но, увидев эти лучистые и добрые карие глаза, эту всепоглощающую улыбку, он звонко рассмеялся. Огонек потерся о ногу хозяина. - Я оттачиваю своё мастерство и пытаюсь слиться с тюлью, - весело проговорил он. - Какая дорогая тюль! А вы знаете, что вас ищет весь дворец? Принц на секунду задумался, а потом произнес: - Ах… нет! Или да… знаете, тюли безразлично. Она же тюль. Она просто висит и все. - Какие суждения, похвально. Это новый психологический эксперимент месье Лерхаазе? - Не-е-ет, психология – это какой-то кошмар, как и ее преподаватель! Я просто хочу развлечься. Знаете, как это скучно сидеть и болеть? - Не представляю. Принц зашагал по коридору туда-сюда. - Вы ничего не делаете, только лежите. Это безумно надоедает. - Вот как, - Камил присел на корточки перед принцем. – Но так делать - а именно сбегать - нельзя. А что если вы случайно упадете или наткнетесь на какой-то острый предмет? - Чему быть, того не миновать! – отрезал принц. Камил удивленно посмотрел на тринадцатилетнего юнца. Ну дает! *** - И где же он был?! – вопил Акмаль. - За шторкой в центральном коридоре на втором этаже, - спокойно ответил Камил. - Я знал! Я так и знал! – эпатажно, страдальчески прикладывая руку к своему лбу, произнес учитель музыки. Парик его, кстати, от таких действий сразу же съехал набекрень. – Негодный мальчишка, вечно заставляет меня волноваться. Принц усмехнулся: «Ты волновался не за меня, а за свои деньги», - но вслух ничего не сказал. Только одарил музыканта самой милой улыбкой, на что тот воодушевленно затопал ногами и принялся «порхать». - Ну что за чудесная улыбка! Муза, о боже! Моя муза, время творить! Я напишу симфонию и посвящу ее этому прекрасному созданию. Ах… я назову ее… - А ведь только что я был несносным мальчишкой, - пожал плечами принц. - Оказывается, музыканты – народ бестолковый. Как хорошо, что у меня ни слуха, ни голоса. - А мне кажется, вы замечательно исполняете арию небес, принц, - подмигнул ему Камил. Наследник хмыкнул, но в душе остался довольным тем, что его похвалили, ведь ария небес – сложнейшая вещь, которую он учил. *** Все рассчитывали, что после такой озорной шутки Его Величество будет крепко спать, положив ручки под подушку, но не тут-то было! Дождавшись темноты и того, как свет в дворцовых коридорах погаснет, блондинистая шевелюра, едва сверкая кудряшками, вынырнула из комнаты, дабы проверить обстановку, и вернулась обратно. Прекрасно, все чисто! Далее принц подошел к окну. На украшенной лунным светом аллее не было никого, кто мог бы препятствовать его планам. Более того, казалось, ни одна живая душа не посмеет близко подойти к апартаментам принца, чтобы не нарушить его покой. Довольно ухмыльнувшись, он встряхнул с кровати шелковые простыни и нещадно стянул их в узел. И в каком месте он болеет? Силен, будь здоров! Далее он ловко привязал один конец к перилам балкона, а за другой ухватился сам и… спустился, словно какой-то герой, вниз. О, эти чувства были просто чудесны и непередаваемы! Так легко и так свободно принц не ощущал себя никогда в жизни, а сам факт того, что ты разрезаешь воздух своим полетом и становишься на ноги после длительного лавирования… Боже мой, в душе принц для себя решил, что завтра же повторит это. Разумеется, ночью, пока все спят, а иначе ему попросту несдобровать. Глазам его открылся удивительный мир теней, гулкого ветра и трепещущих от восторга розовых лепестков, убегающих куда-то вдаль, словно шепчущих: «Пойдем с нами». Они уносили его по тропинке из белых кирпичей, и мальчик просто не мог этому противиться. Мимо мелькал огромный фонтан, статуи, деревянная беседка с шелковыми занавесками, кусты чудесных цветов, всех имен которых не знал ни один искусный садовод, потому что их было тысячи! Вот спустя секунду он миновал главную достопримечательность – статую королевской семьи, и уже просто не представлял, куда он бежит. С такой детской наивностью, с такими эмоциями и чувствами он отдавался этой кратковременной свободе, которая растает, едва взойдет солнце, но он словно забыл об этом. Она есть, она сейчас и нужно наслаждаться этим мигом, пока можешь. Будто вытанцовывая вальс, мальчик добрел аж до ворот! И остановился… Секунду-две он смотрел с удивлением, а потом с грустью понял, что ворота ему миновать вряд ли удастся… Или, погодите-ка! Его чрезмерная худоба, оказывается, пошла ему на пользу. Между решетками, между этими тонкими железными прутиками расстояние было достаточно велико, чтобы он смог пролезть. Сердце его забилось так трепетно, глаза засверкали, а щеки покрыл едва заметный румянец. Никогда принц не был так близок к своей мечте, а сейчас, сейчас… Сейчас все свершится! С какой осторожностью он перелезал через прутики и как быстро он бежал в одной лишь сорочке куда-то вдаль, подальше от этих рамок и границ. Нет, не лес. Лес пугал его, действительно пугал. Стоя у окна и глядя в него, у принца промелькнула лишь одна мысль: «ни за что туда не пойду», но стоило ему взглянуть, например, на побережье, на этот дивный лазурный берег, гальку и услышать крики чаек. Боже. Его простуда или болезнь тут же испарялись, открывая новое, невиданное доселе чувство свободы и счастья. После первых ста метров по ухабистой и каменистой дороге, ноги принца начали кровоточить, сразу же покрылись шишками и синяками. От его приятных ощущений не осталось ни следа, но азарт все еще горел в его сердце. Принц не останавливался ни перед чем и пусть он не знал куда бежать, он как будто чувствовал море, свежий воздух, бриз. Его манило самое море, оно давало ему важнейшие ориентиры. Мальчик шел только на свои ощущения и прыгал, как ребенок от радости, когда спустя почти километр от дворца увидел волны. Под лунным светом море казалось еще прекраснее, чем то, что он видел раз в год. Сейчас оно было таинственным, едва уловимым, но вовсе не тяжелым, а легким, как и сам его аромат. Он не представлял, какие загадки оно скрывало, не знал об опасностях, но чувствовал, что сейчас он абсолютно счастлив. Посмотрев на небо, принц чуть не вскрикнул от радости – все темно-синее полотно было усыпано миллиардами мерцающих точек. Из курса астрономии принц знал, что эти точки – звезды, но он просто не представлял, как их может быть настолько много. И хотя он был мастером в размышлениях на гуманитарные темы, природу и ее составляющие он представлял плохо. Будто то было какое-то диковинкой, неестественным чем-то что ли, диковинкой. Сейчас, близ моря, от безбашенного мальчишки, никогда не унывающего по пустякам, исходила такая аура, что любой бы позавидовал. Любой бы захотел хотя бы сотую частичку той радости, которую испытывает сейчас принц. Он бегал по пляжу, хохотал, прыгал, падал. Ни раны на ногах, ни усталость не могли помешать ему. Он даже осмелился зайти в холодную воду и, прекрасно понимая, чем это чревато (а так же сам поход в одной лишь рубашке и пусть в летнее время), начал плескаться и брызгаться. Весь промокший и счастливый, он сел на берег и осмотрелся по сторонам. Где-то поодаль заметил какой-то непонятный объект, любопытство взяло верх. Ковыляя, словно сломавший ногу старичок, он дополз до него. Первое, что попалось принцу на глаза – одежда. Она была какой-то чудаковатой, смешной, но безумно интересной для него. Это не фраки и жабо, а так же неудобные туфли на каблуке! Это какой-то… халат, или мантия. Пусть слегка порванная и выцветшая, но она была удивительно красивой. Принц даже осмелился прикоснуться к ткани, на ощупь она оказалось влажной и гладкой. После он обошел это странное нечто и увидел уже вполне себе человеческое лицо. Довольно таки симпатичное, но все еще странное и необычное… манящее. Под глазами узоры, волосы ярко-рыжие, как будто огненные и это было видно даже при лунном свете. Принцу даже захотелось прикоснуться, и он это сделал, но как только его нежная кожа рук дотронулась до слегка грубоватой кожи лица незнакомца, тот захрипел и приоткрыл глаза. Тогда принц понял, что он определенно хочет знать о незнакомце все, а в особенности – откуда у него такой пронзительный медово-золотистый цвет радужки. Принц смотрел на него с удивлением, едва отпрыгнул, когда незнакомец прохрипел. - Что… Что с тобой? – обеспокоенно выпалил наследник. Рыжеволосый прикрыл глаза, морщась от чего-то. Принц осмотрел все тело на наличие ран и увидел тоненький, непонятно из чего сделанный кинжал, торчащий из правого бока юноши. Он остолбенел, не представляя, что ему делать и даже задал вопрос вслух, на что незнакомец ответил что-то не особо внятное, но, кажется, он говорил о том, чтоб мальчик вытащил оружие. Принц растерялся. Он просто не представлял, как это сделать. Он же сделает ему больно и пусть во благо, но ведь сделает! - Про…ш…у, - морщась от боли, прошептал рыжик, и принц, собрав всю волю в кулак, резко дернул кинжал. Незнакомец застонал, но, кажется, ему стало куда легче. - Эй, постой, тебе нужна помощь? – почти кричал принц. – Я… я позову на помощь. Или нет, я принесу тебя во дворец. Только не умирай, слышишь. - Ар…а…