Лорд пауков

Голод. Сильный, иссушающий и почти смертельный. Именно почти. Потому что я не могу умереть. И все, кто пытался меня уничтожить, лишь послужили мне пищей. Голод и неподвижность. Как плата за бессмертие и силу. Казалось бы, мне должно стать скучно, но это не так. Потому что у меня есть мои дети. Они приносят мне еду, когда она слишком умна, чтобы не подниматься сюда, в моё логово. Они служат мне глазами и ушами, позволяя, находясь здесь, в безопасности моего каменного логова, наблюдать за этим увядающим миром. Этот собор идеален для меня. Древний и неразрушимый, такой же, как я. Даже если весь мир обратится в пустыню, мы с ним останемся целы. Я стал его неотъемлемой частью, мои дети оплели его густой сетью, в которой похоронены глупцы, посмевшие прийти сюда. И голод никогда не убьёт меня. Если он станет слишком сильным, я просто усну и дождусь, когда здесь снова окажется еда. Я не жалею о том, что было раньше. Я вижу деградацию остального мира и остальных кланов и злорадствую. Потому что у нас вдоволь пищи, и мы процветаем. Возможно, интеллект моих детей и опустился до уровня насекомых, но я не вижу в этом ничего плохого. Потому что мы выживаем. И что дурного в том, что нам безразличны многие бессмысленные вопросы, что далеки понятия о добре и чести? Мир гибнет. Мы приспосабливаемся. Мы выживаем. Именно это я считаю истинным процветанием. Здесь всегда очень тихо. Даже когда приходят люди. Наивные куклы, которых мои дети, давно освоившие создание сложных ловушек и навыки групповой охоты, заманивают в каменные глубины наших чертогов, чтобы пищу не надо было тащить слишком долго. Я наблюдал, как менялся этот мир. Как умирала сначала культура и цивилизация людей, а потом — вампиров. Как всё возвращалось к естественному ходу вещей, к противостоянию охотника и добычи. Мы — идеальные охотники. А люди — лишь одичавший скот. Пусть глупые смертные изобретают новое оружие для борьбы с нами. Никакому оружию не сравниться с силой нашей эволюции. Мы всегда будем совершеннее них. Нам не нужны клинки и доспехи, орудия, которыми эта глупая немощная скотина пытается одолеть нас. Я не хочу уничтожать их полностью, ведь тогда нам будет нечего есть. Но они — пища, и этого не изменит никакое орудие. Иногда, словно вспышки, возникают воспоминания о днях моей молодости. Я сравниваю их с тем, что происходит ныне. Я уже почти не замечаю течение времени, только понимаю, что мир изменился так же сильно, как и я сам. Но я не жалею об этих переменах. Все мы заперты в плену наших тел и наших домов. Мелкая — в подвалах собственной твердыни, неспособный подняться на поверхность и почти сошедший с ума от боли. Рахаб, для которого смертельны слабейшие лучи солнца. Доума, позволивший людям сразить себя. Как же он высокомерен и глуп... И лишь где находится старший из нас, мне неизвестно. Но это не так важно. Потому что, будучи внешне таким же пленником, как остальные, на деле я свободен. У меня есть мои дети, и с их помощью я развлекаюсь, наблюдая за этим миром глупых кукол, играющих отведённые им роли. Определённо, в моём нынешнем положении больше достоинств, чем недостатков. Я не желаю ничего, кроме пищи. Мне не становится скучно. И я могу наблюдать и смеяться над страданиями других. Для чего нам разум, если можно обойтись инстинктом? Зачем усложнять своё существование поиском чего-либо, кроме того, что необходимо телу? Зачем задавать себе бессмысленные вопросы о том, как надо жить, если всё решено за нас? Я давно нашёл свой ответ. Я живу так, как могу. И, несмотря ни на что, получаю от этого удовольствие. От каждой капли крови, что выпиваю. От каждой картины, что вижу глазами своих детей. И всё же меня кое-что беспокоит. Людей становится всё меньше. Что, если однажды у нас совсем закончится пища? Я могу спать неограниченно долго. Но сон длиной в вечность — то же самое, что и смерть. И, как бы я ни хотел обратного, я признаю, что меня беспокоит судьба этого мира. Потому что я умру вместе с ним. Но однажды кое-что изменилось: в собор пришёл тот, кого я считал давно погибшим. Тот, что был старшим раньше, тысячу лет назад. Он поднимается ко мне, всё выше и выше, и несёт с собой Похититель Душ. Что ж, пусть попытается сразить меня. Этот меч может мне навредить, но не уничтожить. Но тот, что раньше был моим высокомерным братом, вряд ли знает об этом. А я как раз очень проголодался...