Illusory happiness

-Ты снова резал ноги?- измотано спросил брюнет, устало смотря на шатена. Вдоль голени было несколько отвратительных, уже засохших ран. Они только-только покрылись корочкой затвердевшей крови, как и на руках, животе. Как и сердце Блейна Андерсона, слезы которого давно потерялись в прошлых воспоминаниях. Слезы чередой долгого времени высыхали, заменялись на пустоту, которую то и дело заполняла боль, до краев невидимой чаши. Курт Хаммел был наркоманом, частенько сидел на амфетамине, как и его умершая подруга Куинн Фабре, подавленная своей судьбой. И Андерсон каждое утро просыпался не с мыслью: «Какое прекрасное утро…». Он поворачивал голову к шатену, с неким ожиданием присматриваясь к его медленному, незаметному дыханию, которое могло оборваться в любую секунду. В миг. Что удерживало Соловья? Он любил. Любил бережно, невыносимо. Но каждый раз он хотел выть, смотря на тело своего избранника. Оно рушилось, растворялось день за днем. Хаотичные синяки окропляли руки, ноги, шею, спину. Желтоватая кожа, нездорово выпирающие заостренные косточки, чрезмерная худоба. Но в этом человеке была жизнь брюнета. В этом хрупком, бестолковом создании, совершив однажды самый глупый поступок в своей нелегкой жизни, был мир. Пусть ночь постоянно царила в нем, но юноша каким-то образом был счастлив с Куртом. Он видел в нем свой смысл, без которого жизнь вокруг не будет ничего значить. Сложность всегда настораживала брюнета, и если раньше он с содроганием наблюдал, как Хаммел принимает очередную дозу, то сейчас, закрепив на лице холодную маску, он безжизненным взглядом одаривал свое самое ценное сокровище, закрывая глаза, уверяя себя, что все хорошо. Что касается самого шатена, то он не простого «хочу попробовать», начал губить все, что у него было. Мир слишком жесток, а жизнь слишком тонкая, как нить, что рвется в самом важном месте, отчего нельзя ничего изменить. Берт Хаммел умер следом за его сводным братом, Финном Хадсоном. Сердце отказало, пока он спал. И в тот момент у Курта внутри что-то треснуло по швам, упало вниз, потерялось где-то далеко, в другом пространстве, неизвестности. Первое время наркотики помогали. Он проваливался в свою реальность, где нет запретов, нет боли. Счастье окатывало его с головой, уносило в свое волшебное место в прекрасной стране под названием: «Проблем нет». Под очередным приемом наркотика шатен делал, что ему вздумается, вел себя, как хочет, а после приходил в сознание и…ненавидел. Смотрел в зеркало, с громким, душераздирающим криком разбивая его на тысячи осколков, будто бы свою жизнь. Блейн все видел, все понимал, старался помочь, но тщетно. В дрожащих ладонях осколок стекла разрезал мертвенно-бледную кожу, ведь физическая боль притупляла душевную. Так считал Хаммел, уверял себя, внушал. Кровь стекала темно-бардовой дорогой вниз, иногда сворачивая на своем пути, падая на холодный пол. И с каждой такой каплей падало что-то у Андерсона. Руки самовольно хватали дергающегося Курта, притягивая к себе, повышая голос, говоря без остановок: -Люблю тебя, люблю, хватит! Иногда голос срывался, как и та самая последняя капля терпения, стекающая по телу Курта. Вдыхая серо-белый дым, Блейн смотрел в одну точку, как будто, так и должно было быть предрешено. И никто не мог ему помочь, он сам выбрал свою нелегкую судьбу, разрушающую все, что было в его добрых, по-детски наивных глазах. Мечтательность пропала, и если Рейчел Берри пыталась исправить ситуацию, пряча наркотики от Курта, то Блейн только мотал головой и уходил на улицу. Брюнету обрезали крылья в самом воздухе, когда он еще парил на пике своей молодости и славы. Он упал в темную, яму, кишащую мглой. Света нет, выхода тоже. И только один светлячок, будучи лишённым яркости, не давая сильного, ослепительного света, освещал его последующие дни там, в любой момент грозясь улететь высоко, оставляя Андерсона наедине с собой. Оставляя умирать в одиночестве, которое он боится больше всего, больше смерти. Вообще, странная вещь- смерть. Все ее боятся, все стараются убежать, не оглядываясь на ее устрашающую внешность. И никто не задумывался…почему? Почему все боятся смерти, а не жизни? Жизнь- наркотик. Она обволакивает, ее всегда мало. Жизнь режет, по венам пускает яд. Иногда она кажется хорошей, но на самом деле готовит тебе новое испытание, кидая в спину огромный нож. Твой мир разбит, в одну смешались краски, собит, болит, и вдруг, на смену ей приходит Смерть. И ведь она добрая. Она распахивает свои холодные, убаюкивающие объятия, стараясь помочь. Но ты упираешься всеми силами, до последнего, тебе хочется еще дозы, еще наркотика, еще Жизни. Свет снова меркнет на улицах, отчего осенние оголенные деревья кажутся деревянными всадникам, что сеют копытливый стук. Где-то плачет ночная зловещая птица, а шорох упавших, давно высохших листьев под ногами, заставляют забыться. Как вдруг все это прерывает вопль тонкого женского голоса из дома. Андерсон прикусывает кровоточащую губу, хочется убежать прочь, но он несется в дом, не замечая ничего на своем пути. Ветки деревьев бьют прямо в лицо, царапая щеки, оставляя мелкие, незаметные шрамы. Шрамы, которыми истерзана вся душа молодого человека, или то, что от нее осталось. Дверь с громким стуком открывается, впуская потом влажного ветра, намекающего о приближении дождя. Андерсон влетел внутрь, споткнувшись на пороге. Он упал посреди коридора, изумленно оглядываясь и чувствуя, как его одежда пропитывается чем-то липким, неприятным. Комната пропахла соленоватым запахом крови, растекшейся по полу. Голова закружилась, он ничего не понимал, ничего не видел перед собой. В углу что-то медленно, истошно застонало, захрипело. Все замерло в этот момент внутри, и брюнет осторожно повернул голову, не веря своим глазам: -Р…Рейчел! РЕЙЧЕЛ!- закричал он во весь голос. Воздух уже не мог помочь Блейну снова научиться дышать. Ком подкрался к горлу, как Смерть, которая неспешно приближалась к своей новой жертве. Лужа крови аккуратной тропой исходила от девушки, рука которой держалась за израненный живот. Она кашляла, а Блейн ощущал ее колющую, невыносимую боль на себе. Он потерялся, не мог ничего сделать, был беспомощным. Подполз к ней и неуклюже, бессмысленно своей рукой начал закрывать рану подруги, что внимательным, но печально-задумчивымт глазами заглядывала ему в самую глубь, нутро, где снова душа наполнялась страданием. -К-Курт… -шепнула она высохшими губами, продрогшими губами и протянула другу кровавый осколок зеркала. Блейн закричал снова. Никто еще никогда не слышал этого крика, никто не знал что он чувствовал. Маска лжи сорвалась с его лица, а он звал на помощь, утыкаясь в грудь Берри, пряча этот осколок в карман запачканных брюк. На щеке ее была своя же кровь, руки были в крови, но они из последних сил держали голову лучшего друга в своих ладонях. Слезы катились по ее щекам, не из-за страха. Она не хотела покидать Андерсона, оставляя с такой судьбой. Губы растянулись в слабой улыбке и она еле слышно произнесла: - Я буду звездой… Я буду светить для тебя… - Я люблю тебя, ты не умрешь, ты не оставишь меня! Я люблю тебя! -Люблю тебя, Сол…ныш…ко…- в предсмертом выдохе сказала она, в тот момент опуская свои руки с его щек. Глаза ее остановились на одной точке. Остановились, в унисон с ее сердцем. Сзади появился Курт, мило улыбающийся, радостный, периодически закатывающий глаза в немом удовольствии. Вены его были исколоты, и казалось, больше некуда было вонзать длинную иглу с амфетамином, но ему это удавалось. Руки все были в желтых, синих и фиолетовых синяках, а от недавнего укола из правой руки еще шла кровь. -Ты пришел?- протянул он, медленно направляясь к Андерсону. Страх начал поглощать Соловья, вместе с его отвращением и ненавистью. - Ты… Убил ее?- спросил тот, продолжая обнимать безжизненное тело подруги. Он знал ответ. Знал, но рассчитывал на ложь. - Она не отдавала мне мою вещь, прятала ее. Глупая - глупая, эту штуку я везде найду…- дьявольски захохотал Курт, начиная вертеться вокруг себя. Зажавшись в угол, Андерсон тихо заревел, не в силах разжать свои объятия и сдвинуться с места. Только Рейчел была с ним в этот ужасный промежуток времени, только Рейчел, которая пыталась прятать наркотики от Фарфорового. И ее уже нет. - Ну же. Обними меня!- приказным тоном сказал Хаммел, приближаясь к брюнету. Дождь рисовал линии на стекле, а комната наполнялась смехом Курта, шлепающего навстречу жениха, по крови своей же лучшей подруги. Он сел напротив него, спокойно смотря своими чисто-голубыми глазами: -Я тоже могу умереть. Ты ведь любишь меня? Так обними. И в этот момент Блейн снова возненавидел сам себя. Но что-то подтолкнуло его навстречу, словно дергало за нитки, а он был марионеткой в его руках. Выпустив из рук свою Рейчел, он подошел к Хаммелу, обнимая. Мокрая одежда Блейна начала липнуть к оголенному торсу Хаммела. Обреченность терзала. Била, избивала Андерсона, а он терпел, пытаясь пройти до самого конца, мечтая не видеть это все. -Милый мой…- шепнул голубоглазый на ухо, как вдруг дверь их комнаты открылась, прерывая всхлипывание Блейна. -Продлевать будете? Взгляд темно-зеленых глаз устремился в то самое место, то и дело, расширяясь от увиденного. В дверном проеме стояла голая, растрепанная женщина, лет тридцати на вид. Глаза ее, мутно-карего цвета удивленно расширились от мертвого тела, что лежало в самом углу коридора. Ее несимпатичное грязное лицо, на котором проступали морщины, замерло в немом крике. Женский голос бил по ушам, а Андерсон не шелохнулся, замер на месте. На секунду, две, целую вечность, падая, проваливаясь сквозь землю. Теперь все. Теперь последняя капля слетела вниз и разбилась об асфальт, будто бы и не существовала, теперь нет ничего. Разум застелил туман, отдавшийся уничтожением в существовании его существа. Нет, уже не человека, потому что глаза были дикие, обреченные, сумасшедшие и потухшие, как и тот самый светлячок в сырой яме, что умер и упал прямо на глазах, обрекая на одиночество. Оттолкнув от себя своего возлюбленного, он, шатаясь, вышел из квартиры, отрешенно смотря вдаль. Неприятное чувство еще теплой крови обволакивало, сжигало все мысли, сменявшие друг друга в голове. Курт изменил, хоть и под наркотиками, но изменил. Не по своей воле, но изменил, убил дорогого им друга, который лишь тщетно пытался спасти Хаммела от очередного проступка. Блейн не видел света, не видел ничего вокруг, он шел вперед, просто, безнадежно спотыкаясь о сырую от дождя землю. Боль не ощущалась, и лишь его тяжелое дыхание возвращало его к мысли, что он еще жив. Поднял голову в ночное небо, где сквозь уходящие грозовые тучи сияла одна единственная звезда, напоминающая о своем существовании. И Блейн начал биться в истерике, кулаками до крови начиная стучать по земле, гневаясь на все вокруг. Рыть землю ногтями, пальцами, ладонями, разгребать грязь, смешанную с упавшими листьями, дождевой водой, в которой была доля крови, впитывающейся с одежды парня в почву. Счастье, словно мираж в пустыне. Его можно увидеть, восхищаться им и верить, что все хорошо, но потрогать нельзя. Нельзя ощутить на вкус. Счастье - мираж, в который мы верим, хотим поверить, заставляем себя верить. Но счастье, как и мираж, ничего больше не значит, кроме, как иллюзорное воспоминание несбывшихся надежд. Снова истошные крики из квартиры заполнили безлюдную улицу. И Блейн не мог этого вынести, лишь потому, что чувства никогда не смогут отпустить его. Он лег грудью на холодную почву, закрыв уши грязными от земли, от крови руками, моля о смерти. Она не приходила, а он, с каждой последующей секундой старался подавить в себе желание побежать туда, в дом, крепко прижать к себе Курта, не желая отпускать и простить за все, что тот совершил. Ветер пронзил все тело парня, отчего оно предательски дрожало. Андерсон поднялся на ослабевших ногах и пошел обратно к дому, открывая, как обычно, дверь, но не открывая глаз. Да и не к чему их было открывать. Блейн уже не мог увидеть, не хотел. Перед самой злосчастной дверью, он достал из кармана тот самый осколок стекла, сжимая челюсти от страха и неизвестности, двумя быстрыми, невесомыми движениями проходя по каждому из глазных яблок, кусая губы в кровь. Чувствуя, как непонятная жидкость вытекает из них по уже окровавленному лицу. Курт был не прав. Физическая боль никогда не сменит душевную, даже сейчас, когда глаза пронзала мучительная боль и сжение, Блейн терпел и не собирался подавать признаков страданий и мук. -Блейн, ты пришел…- едва заулыбался Курт, заметив брюнета на пороге открывшейся двери. Обнял его, успокоенно прижимая к себе,- Я счастлив… Блейн устало поднял свои дрожащие руки, выронив осколок и смыкая у него на спине: -Я тоже…ужасно счастлив…