Часть 1
28 октября 2015 г., 21:48
Широкий коридор украшен мягким ковром и бра в форме тюльпанов на стенах. Обои приятного бежевого цвета, с нежным узором. Вдоль стены — множество бордовых дверей с позолоченными ручками. А по другую сторону — огромные окна, увешанные темно-красными шторами из мягкой ткани и легким персиковым тюлем. Этот дом светлый и богатый как изнутри, так и снаружи. Такому достатку позавидует множество людей, а в интерьере показано все благородство.
Молодая девушка на каблуках и в вечернем платье быстро шагает по ковру, в спешке направляясь куда-то. А больше нет никого. Но она не может назвать себя одинокой в этом пустом коридоре. Тишину все это время нарушает трепетная мелодия, доносящаяся из одной комнаты. Той, где стоит прекрасный черный рояль, на которым она каждый день играла с самого детства. Но теперь инструмент пришлось уступить другому человеку. Девушка останавливается у самой двери, а звук становится только громче. Это очень нежная и грустная мелодия, сыгранная с особенным вдохновением, в нее вложен огромный спектр эмоций. И самое главное — девушка не слышала ее раньше. Так же, как никто другой не слышал. Но всякий раз, когда она бродит по этому коридору и сталкивается с незнакомыми ранее мелодиями, не может войти в комнату, прервать музыканта или равнодушно пройти мимо. Она знает, кто находится за роялем. Видит этого человека практически каждый день. Но столкнуться с его лицом в периоды создания и воспроизведения прекрасных мелодий что-то мешает. Есть необъяснимый страх увидеть в этом лице все то, что вложено в эту музыку. Девушка по-особенному относится к ней. И не будет лишний раз смотреть. Она предпочтет слушать, закрыв глаза.
Лампы мерцают. Кажется, что они готовы задрожать и скоро упадут, распавшись на множество мелких осколков. Станет на одну лампу темнее, на один источник тепла холоднее. Девушка прислоняется спиной к двери, ведь знает, что никто не выйдет из нее сейчас. И не позволит никому зайти туда. Чтобы снова и снова слышать эти мелодии, которые музыкант сыграет только один раз.
Паук настороженно плетет свою паутину. Постепенно, без спешки… На тонкой нити, которая в любой момент может оборваться, он спускается с корпуса светильника и оказывается на полу. Испуганно оглядевшись по сторонам, забегает под дверь, оставаясь незамеченным.
За роялем сидит парень с высветленными волосами, одетый в классический костюм. Сзади он выглядит хрупким, но играет уверенно. Его осанка идеальна. Красивыми пальцами нажимает на клавиши. На руках заметны несколько свежих синяков и ссадин. Он не оглядывается по сторонам, не замечает обстановки в комнате. И даже если кто-то зайдет сюда, не обратит внимания. Музыкант помнит сотни мелодий, которые пришлось сыграть только один раз. Ведь они постоянно возникают в его голове, не останавливаясь, поэтому нет смысла возвращаться к старому, когда есть желание попробовать столько нового. И он уже давно блуждает в темноте, проживая свою жизнь, какой она должна быть. Он падает и поднимается, впадает в отчаяние или переживает тихую радость. Хотя никто и не видел его в отчаянии. Делает все, что может делать в своей ситуации, не жалея ни о чем. А также не позволяет жадности или гордости поглотить себя.
Вдруг грубые руки берут парня за плечи, не давая доиграть или просто пошевелиться, настолько крепко его удерживают. Он не слышал чужих шагов, но выглядит совершенно спокойным.
— Таканори… — говорит строгий мужской голос. Кажется, этот человек собирался сказать что-то еще, но переполняющая его злость не дала воспроизвести хоть один звук.
Девушка испуганно открывает глаза, отойдя от двери. Прекрасная мелодия прекратилась так внезапно. И она знает, что должно произойти. Этот сценарий изучен наизусть, но каждый раз пугает. Она ничем не сможет помочь, поэтому в страхе убегает прочь, сняв туфли. Девушка привыкла в ужасе убегать, а музыкант — ничего не бояться.
Мужчина поворачивает парня на стуле к себе лицом, как безвольную куклу. Со злобой и ненавистью смотрит ему в глаза. Мужчине стыдно назвать Таканори своим сыном. Некоторое время удерживая его в таком положении, скидывает со стула. Музыкант тянет за собой небольшую скатерть вместе с металлической статуэткой на ней, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Статуэтка с грохотом летит на пол. Изначально там стоял вазон с цветами, но сам парень в какой-то момент убрал его. Отец всегда был в гневе, узнавая, что сын играл на рояле.
В порыве злости мужчина начинает бить Таканори ногами, а тот с трудом защищается. После удара в живот парень сжимается в комочек, но ничего не прекращается.
— Сволочь… — мужчина с остервенением хватает парня за светлые пряди, а он от неожиданной боли широко раскрывает глаза. Кидает его спиной на пол и, встав на колени, наносит один удар по лицу. Таканори отворачивается. Он не будет ни кричать, ни показывать внешним видом, как ему больно. Все звуки похожи на какой-то монотонный гул, а происходящее меняется так быстро. Перед глазами навязчиво светит яркая лампочка.
— И чем ты только занимаешься, тварь! — отец берет музыканта за руку и толкает к роялю, из-за чего Таканори ударяется головой об стул. Но только успевает повернуться, как мужчина уже снял ремень с брюк и готовится для нанесения очередного удара. Парень зажмуривается и закрывает лицо руками, как только ремень со свистом ударяется об тело. Мужчина повторяет это многократно, оставляя красные отметины на коже Таканори. От того, что новые удары приходятся по уже существующим повреждениям, становится еще больнее. В конце мужчина откидывает ремень в сторону и, схватив со стоящего поблизости комода вазу, кидает ее в музыканта. Тот закрывается руками, и ваза с треском разлетается во все стороны, став множеством осколков.
— Теперь переоденься и спускайся вниз! Больше никакой музыки я отсюда слышать не должен! Хватит меня позорить! Ненавижу! Если ты хоть слово скажешь там, куда мы поедем, я тебя убить готов буду! Это еще не все мои возможности! — с этими криками мужчина выходит из комнаты, яростно захлопнув дверь.
Таканори остается один в комнате. Он отводит руки от лица и поражается воцарившей здесь тишине. После пронзительного крика и шума падающих предметов, ударов и свиста ремня так странно очутиться в совершенном спокойствии. Парень садится, опираясь спиной о боковую стенку рояля. Коснувшись рукой пола, чувствует резкую боль. Рассматривает собственные ладони, полностью измазанные кровью и изуродованные многочисленными царапинами.
Отец сказал, что они должны сейчас куда-то ехать, потому нужно быстрее остановить кровь и что-то сделать со своими руками. Или не только с руками. Из-за шока и боли во всем теле парень даже не знает, где нужно еще остановить кровь. Это просто мучительная монотонная боль. Музыкант встает, поправляет пиджак и белую рубашку, оставив на ней несколько алых разводов. Стараясь не наступить на осколки, выходит из комнаты, чтобы смыть кровь. Вероятнее всего, придется еще и попросить бинты, чтобы скрыть раны на руках.
Девушке, Кано, часто приходилось видеть жуткие повреждения на теле родного брата, случайно или с определенной целью поднимая рукава его одежды. Кано рассказывала матери, но, как оказалось, она все и так знала, но ничего не могла сделать с агрессией своего мужа. По крайней мере, говорила так. Девушка удивлялась, почему отец не испытывает к ней ненависти, оставаясь холодным, а Таканори избивает по любым поводам. И всякий раз, когда она пыталась чем-нибудь помочь брату, мучитель любыми способами не давал ей. Эту комнату Кано перестала считать своей, она называет ее «комнатой, где Таканори играет на рояле».
Музыкант стоит перед зеркалом и рассматривает собственное лицо. Помимо рассеченной брови, других следов избиения на лице нет. Пытается двумя пальцами соединить края раны и морщится от боли. Все тщетно. Придется заклеивать пластырем. Начинает смывать кровь с рук, которая уже начала понемногу капать на белый пол, окрашивая его так же, как и рубашку. Царапины теперь не кажутся такими страшными. Просто их очень много. Таканори убирает руки из-под струи. Через некоторое время кровь снова появляется и приходится смывать ее. Кажется, это будет длиться вечно.
Он помнит, как впервые заинтересовался игрой на рояле, когда на свет появилась Кано. Она играет на нем с пяти лет, а Таканори часто наблюдал за ней. Мать хлопала в ладоши, восхищаясь талантом дочери, а отец оставался таким же строгим и холодным. Сначала парень только наблюдал за Кано, но только спустя десять лет заинтересовался музыкой. Именно младшая сестра научила его играть, после чего признала его превосходство в этом. Хотя сам Таканори не считал так. И, как оказалось, сестре не было это интересно, а играла она лишь из-за прихоти матери. С тех пор как Таканори оказался за роялем, началось все это нескончаемое насилие со стороны отца. Такое бывало раньше, но довольно редко. Теперь же происходит регулярно. Раны не успевают заживать, как появляются новые. Но парень все равно продолжает играть, когда есть вдохновение и новые мелодии в запасе. Даже несмотря на то, что это может быть никому не интересно, он продолжит писать музыку. Да. Таканори окончательно нашел себя в этом.
Хоть немного остановив кровь, музыкант направляется на кухню, где встречается с испуганным лицом матери. Она чуть не выронила тарелку из рук, увидев избитого сына, а также алые разводы на одежде.
— Таканори? — пораженно спрашивает женщина. — Что с тобой произошло?
— Меня избил отец, — ровно отвечает парень. Он не питал особых чувств к своей матери, ведь считал, что у нее была возможность защитить его от отца-тирана, развестись с ним и раньше, но она не сделала этого, держась за этот брак, как за последнюю нить надежды. Надежды на что? ..
Женщина молча отводит глаза, не зная, что ответить на это. Даже несмотря на все, Таканори кажется, что если бы отец так же издевался над своей женой, он бы защитил ее.
— Можно мне пластырь и бинты? — осторожно спрашивает Таканори, подойдя ближе к матери.
— Сейчас, — женщина открывает шкафчик и дает упаковку с пластырями и бинты музыканту. Он протягивает руку. В этот момент женщина видит все эти раны на ней. — Какой кошмар… — в ужасе произносит она. — Давай лучше я обработаю их?
— Хорошо, — с некоторой долей сомнения отвечает парень.
Они подходят к столу и садятся друг напротив друга. Таканори протягивает матери руки, и она осторожно касается ватой, смоченной в перекиси, многочисленных царапин. Все это время они молчат. Просто не о чем говорить. Мать даже не знает о том, что это Таканори теперь играет на рояле. Она продолжает думать, что это все Кано и в мыслях хвалит ее талант, не подозревая и о том, что дочь никогда не интересовала музыка. А Таканори знает, что она интересуется наукой.
В самом конце парень заклеивает бровь пластырем. Теперь он выглядит, как какой-то калека, хотя женщина довольно аккуратно наложила бинты. И не ясно, лучше так или пугать всех своими ранами. Музыкант слышит шумные шаги опять обозлившегося отца неподалеку. А ведь ему еще и одежду сменить нужно.
— Мы с отцом должны поехать куда-то, — говорит Таканори.
— Я знаю. Вы будете смотреть спектакль…
Парень непонимающе глядит на мать.
・ ・ ・
Они находятся где-то в сосновом лесу. Темные силуэты деревьев окружили дорогой черный автомобиль, заключая в свои объятия. И кажется, что все танцует. Не от счастья. Этот танец печален. Таканори молча пытается натянуть кожаные перчатки на забинтованные руки. И, на удивление, добивается небольшого успеха в этом. Отец сидит молча. Он больше не трогает сына. Они словно намеренно сели подальше друг от друга. Мужчина часто берет Таканори с собой на некоторые мероприятия, чтобы ознакомить со своими делами, которыми, по идее, должен будет заниматься сын после его смерти. Только самого парня не интересует это. Он бы хотел связать свою жизнь с другими вещами, о которых в этой семье не хотят слышать, говоря, что это несерьезно. Но важно для Таканори. На этом и строятся практически все конфликты его с отцом. Мужчина просто хочет слепить из него идеал человека, как из пластилина. Но у музыканта есть собственная воля, желания, и сломать его на свой лад почти нереально. От этого отец бесится. А дорога все продолжается.・ ・ ・
Таканори выходит из машины, столкнувшись с ледяным воздухом и кристаллическими снежинками, падающими с неба. Учитывая то, что на нем нет верхней одежды, парень дрожит от холода. Отец берет его под руку и ведет ко входу в красивое здание, похожее на театр. Он открывает массивную дверь, украшенную разнообразными мелкими узорами. Двое странных людей исчезают за ней, словно их и не было здесь. Музыкант поднимает голову. Перед ним предстают роскошные люстры, свисающие с высокого потолка. Они выглядят угрожающе. Оглядывается по сторонам. Стены покрашены в бежевый цвет, а колонны, выстроившиеся вдоль них, — в яркий бордовый. Такого же цвета ковром покрыт пол. В холле множество людей, они гудят и шумят, часто смеясь. Многие из них одеты в соответствии с этим местом — в дорогие платья и классические костюмы. На девушках можно встретить разноцветные парики. Таканори не догадывается о цели приезда. Но знает, что большинство из этих людей распускают слухи о его жадности и эгоизме. Парень свыкся с этой мыслью. Его мало волнует сложившееся мнение о себе, не обоснованное никакими фактами. Даже на тех публичных мероприятиях, куда его приводит отец, Таканори только сидит и ничего не говорит. Все остальное — обычные стереотипы о том, что сын богатого и влиятельного человека обязательно мечтает о деньгах и наследстве, сложившиеся в этом ограниченном обществе. Музыканту остается лишь посочувствовать этим людям. Вдруг к ним подбегает миловидная девушка в черном пиджаке и узкой юбке с собранными в пучок волосами, украшенными нежными заколками в виде цветов. — Мацумото Йошихиро, здравствуйте, — бодро говорит она, поклонившись и в какой-то момент переведя взгляд на угнетенного Таканори. — Добро пожаловать. Сегодня я целый день буду сопровождать Вас. Пойдемте за мной, пожалуйста. — Девушка направляется к шикарным ступенькам, также устланным бордовыми дорожками, а они вдвоем шагают за ней сквозь огромную массу шумного народа. Коридор, по которому сейчас ведет девушка, довольно узок. На стенах можно заметить много картин в прекрасных рамках, выполненных профессиональными художниками. Наверное, им много лет, этим картинам. Таканори продолжает не понимать суть происходящего, но он не может избавиться от руки отца, который ведет его в эту неизвестность. Девушка останавливается перед черной дверью и открывает ее ключом, жестом приглашая внутрь. Отец заводит музыканта в огромный зал театра, где они, вероятнее всего, будут наблюдать спектакль. Дверь вела на балкон с десятью мягкими бордовыми сидениями. — Присаживайтесь, пожалуйста, — их спутница выходит следом, закрыв дверь. Таканои и отец садятся по центру так, чтобы одно сиденье разделяло из. Девушка становится к ним лицом. — Сегодня вы должны наслаждаться представлением и ничего более. Отбросьте все мысли и станьте частью этого действия. Все это время я буду здесь. Можете задавать любые вопросы, я на все отвечу. Приятного просмотра, — девушка садится между мужчиной и музыкантом, даже не подозревая о деятельности последнего. В зале играет тихая национальная японская музыка. Они сидят здесь довольно долго, но никто из зрителей так и не зашел. А у Таканори даже нет часов для того, чтобы определить время, на протяжении которого он здесь находится и бездействует. Взгляд падает на улыбающуюся девушку, сложившую руки на коленях. — Простите, пожалуйста, — спутница тут же обращает внимание на парня, — как мне к Вам обратиться? — Ямада Ики. — Ямада-сан, через сколько времени начнется представление? Спутница смотрит на часы. — Через несколько минут. — Благодарю Вас. — Отец презрительно поглядывает на Таканори, еле сдерживая себя, чтобы не накричать на него при посторонних людях. — А можно еще один вопрос задать? ― Да, конечно. — Каков жанр представления? — Как бы Вам объяснить… — Ики запинается, опустив глаза. — Оно будет в форме конкурса. Конкурса талантов. Будет три этапа: музыкальный, танцевальный и поэтический. Те, кто окажутся лучшими в каждом этапе, получат вознаграждение. — Понятно, еще раз благодарю Вас. — Таканори кланяется. — Не за что. А могу я позволить себе кое-что спросить у Вас? — девушка улыбается. Парень переводит взгляд на отца, который с большим трудом сдерживает гнев и ненависть к этим двоим, которые, кажется, получают удовольствие от своего милого диалога. Почему-то дома он даже не пытается справиться со своими чувствами. ― Да, конечно. — На этом моменте в зале становится более шумно. Он постепенно наполняется зрителями. — Я извиняюсь, но что с Вашим лицом? — Mужчина готов вскипеть, будучи уверенным, что сын расскажет о своих избиениях и испортит всю репутацию. — Я случайно упал и ударился об угол, — Таканори прикрывает пластырь длинной челкой. Отец немного успокаивается. Его жестокость не выдали перед чужим человеком. А Таканори соврал умышленно. — Понятно. Больно, наверное? — девушка пытается выразить свое сожаление о случившемся. Улыбка тут же сходит с ее губ. Отец Таканори понимает, что он не заведует ничем. Ики здесь главная, и он взбешен из-за этого. А сам музыкант тут же вспоминает тот момент, когда разъяренный мужчина швырнул в него вазу, и смотрит на свои руки, скрытые бинтами и перчатками, с трудом натянутыми на них. ― Да, в самом деле. Вдруг гаснет свет, и милый диалог Таканори со спутницей прекращается. За это время все те люди, с которыми он столкнулся в холле, успели занять свои места. Два прожектора указывают в центр сцены. Из-за кулис выходит низкий пожилой мужчина в желтом пиджаке и черных брюках. В руках он держит красный цветок. Все, кроме Таканори и отца, аплодируют ему. Спутница даже закричала, быстро-быстро хлопая в ладоши и подпрыгивая на мягком сидении. Музыкант смотрит на них с удивлением и непониманием. — Приветствую вас, все присутствующие! — громко говорит маленький человек. — Сегодня вам выпала честь наблюдать эксклюзивное представление. Множество людей пришло сюда для того, чтобы показать свой талант в трех областях: поэзии, танце и музыке. Но еще больше собралось для того, чтобы посмотреть на этот талант и выбрать лучшего в каждой области. А голосовать будете именно вы, дорогие зрители. Просим вас запомнить каждое выступления, и в конце победитель будет выбран по количеству ваших аплодисментов. Поэтому подготовьте свои нежные ручки, они вам пригодятся! Раздел поэзии объявляется открытым! А теперь, встречайте первого участника. — Человечек машет цветком и быстро удаляется со сцены. Все такие радостные, что Таканори просто не может смотреть на них без удивления. На сцене появляются разные люди, которые рассказывают собственные стихи под музыку. Они все выглядят очень беззаботными и наивными, погруженными в творчество, способными наблюдать за природой и быть внимательными к окружающему миру. Парень вскоре проникается атмосферой представления, с любопытством наблюдая за этими людьми. Он не выбирает фаворитов. Все равно не сможет аплодировать им из-за ран, нанесенных отцом. Сам мужчина сидит угрюмо и гордо. По его внешнему виду и не предположишь о том, что он делал с музыкантом перед тем как приехать. Свет снова гаснет. Пожилой мужчина с цветком в сопровождении прожекторов появляется в центре сцены. Зал аплодирует менее оживленно. Спутница больше не подпрыгивает на сидении, но все так же быстро хлопает в ладоши. — Ну что, все присутствующие, вам понравилось представление? — громко произносит в микрофон. Все кричат и аплодируют. — Тогда следует начать вторую часть нашего представления — танцевальную. Вы готовы? — спрашивает мужчина. Все восторженны. — Прошу на сцене появиться первого участника. — Ведущий забирает микрофон и возвращается за кулисы. Начинает играть энергичная музыка, и разноцветные прожекторы сменяют друг друга в такт ей. Таканори смотрит вторую часть представления насторожено. Люди на сцене больше не выглядят наивными и любознательными. Они динамичны и упорны. Поворачивает голову в сторону спутницы. Девушка сидит на месте с мечтательным лицом и сложенными на коленях руками. Это ее обычное состояние. Отец ухмыляется. Почему он смотрит на всех с превосходством? Начинается медленная мелодия. На сцену выходят двое: парень и девушка в национальных костюмах. Она держит в руке зонт. Прожектор светит на нее, а на сцену падают лепестки цветов. Таканори закрывает глаза. Он, откровенно говоря, не до конца понимает, зачем находится здесь. Хотя отец, видимо, в курсе дел. Спутница сказала, что они должны расслабиться и ни о чем не думать. Но в самом ли деле музыкант должен следовать ее указаниям? Таканори открывает глаза по окончании последнего выступления во втором туре. Маленький человечек показывается на сцене, все так же держа в одной руке цветок, а в другой — микрофон. — И так, наше представление подходит к концу, — начинает свою речь ведущий. — Остался последний тур, третий. Теперь вам, дорогие зрители, придется оценить талант музыкантов. — Видно, что старичок очень устал за сегодня. — Приветствуйте на сцене первого участника, Такашиму Койю, с его произведением, что будет сыграно на рояле. — Мужчина удаляется, и свет снова гаснет. Странные люди аплодируют совсем вяло. А Таканори встрепенулся. Койю не чувствует волнения. Он ведь знает, что все пройдет идеально. Абсолютно уверен в себе. Парень с длинными рыжими волосами в странном темно-фиолетовом костюме, который выглядит совершенно безвкусно, выходит на сцену и садится за инструмент в самом углу. Перед ним стоят ноты. Такашима ухмыляется и начинает игру. Медленная мелодия разливается по залу. Выражения лиц зрителей скептичны. Парень чувственно выгибается и запрокидывает голову, доходя до кульминации. На лицах зрителей появляется улыбка, настолько неестественен был этот жест. Вернувшись в прежнее положение, артист сбивается и начинает играть по нотам с предыдущей строчки. Все, поняв это, заливаются смехом, а на лице Койю появляется выражение злости. Он хочет заткнуть их всех, но не может. Поэтому, сцепив зубы, заканчивает свое выступление. Таканори не делает ничего. Он просмотрел все со спокойным видом и теми же эмоциями внутри. Просто выступление оказалось неудачным, а исполнитель — самоуверенным и лишенным харизмы. Парень не увидел в этом ничего комичного. Хотя спутница тихо смеялась, смущенно прикрыв рот рукой. А отец гневался, потому что его ожидания не были оправданы. Если бы не репутация, мужчина точно прекратил бы выступление своим грозным и пронзительным криком. Старичок выходит на сцену, а за ним все выступавшие люди. Зал оживился, и все закричали и захлопали в ладоши, радостно подпрыгивая. Артисты выстраиваются в шеренгу. Койю зол. Его глаза опущены. — Дорогие зрители! — старичок находит в себе силы начать заключающую речь. — Сегодня вы наблюдали множество людей и все они, безусловно, талантливы. Но сейчас придется выбрать лучших из лучших. В честь этого приглашаю на сцену сестер Миямото, которые помогут мне разобраться с результатами! — На сцену выходят две девушки в бордовых платьях, совершенно одинаковые внешне. Они тащат яркую таблицу с именами всех участников, разделенных на три категории. Такашима поднимает глаза и сталкивается взглядом с Таканори, которого видит впервые, но о котором знает столько слухов. В каждом туре выбирают лучшего по зрительским аплодисментам. И со стороны это выглядит довольно честно, что не к чему придраться. Таканори сидит ровно, сложив руки. Отец всегда затыкает ему рот, не давая высказать личное мнение, и сковывает цепями. Мужчина даже немного боится его. Конечно, Койю не был награжден медалью из рук одной из близнецов. Он продолжает опускать глаза, скрывая от людей свою злость, и периодически поглядывает на Таканори, который все это время выражает полное спокойствие. Интересно, почему он никому не аплодирует? Может, это и есть выражение огромного эгоизма, о котором Такашима так наслышан? — Но это еще не все! — маленький человечек опять оказывается у микрофона. — Те, кто остались здесь без медали, должны быть наказаны за свою неспособность. Люди на сцене начинают испуганно ахать и перешептываться, особенно поэты. — Прошу вынести сюда инструмент! — Двое огромных мужчин европейской внешности выходят на сцену. Один из них тащит большой стол с металлическими креплениями для рук и ног, а второй — длинный кнут. — Каждый из проигравших должен подвергнуться ударам кнутом. — Таканори возмущен этим. — Прошу начать! — Остановитесь! — Таканори вскакивает со своего места, подойдя к микрофону, прикрепленному к краю балкона, и включив его. Отец в гневе. Он готов ударить сына, но тут же вспоминает о репутации. Сотни глаз направлены на музыканта. Зрители возмущены не меньше. Люди на сцене в надежде смотрят на него, а обиженные любители зрелищ — злобно перешептываются. Их лишили такого колоритного действа! — Я считаю, что такое наказание слишком жестокое, — начинает свою речь Таканори. Старичок изумленно смотрит на парня, в глубине души понимая, что согласен с ним. Просто это его работа — развлекать народ таким способом. Иначе он не проживет. — Мы не должны, — продолжает Таканори, — наказывать людей за их неумение и проявлять насилие. Ведь они все талантливы. А мы не должны быть дикарями, а, наоборот способствовать развитию их таланта. Насилие лишь заглушит его. Поэтому, пожалуйста, уберите эти орудия пыток. Это моя большая просьба, — Таканори кланяется и возвращается на место. Он понимает, каково это, — быть жертвой насилия в ответ на свое творчество. — Что же… — старичок задумывается. — Уберите инструменты! — двое мужчин заносят стол и кнут обратно. Койю так и не понял, какую цель преследовал Таканори. В этом ведь должен быть какой-то подвох! — Тех людей, кто не получил медаль, я предлагаю дергать за уши. — Старичок вопросительно смотрит на Таканори, ожидая его согласия. Тот кивает. — Тогда начнем! — Человечек подходит к каждому из выстроившихся в шеренгу и несколько раз дергает их за уши. Зал смеется от того, какими милыми и забавными становятся лица проигравших. И люди на сцене тоже смеются. Один только Койю нахмурен и зол, отчаянно находится в поисках подвоха.・ ・ ・
Таканори вместе с отцом и спутницей выходят наружу. Снежинки падают на плечи музыканта, скрытые под черным пиджаком, путаются в волосах, словно мелкие животные, пытающиеся сказать о том, что все будет хорошо. Парень даже получил удовольствие от этого вечера. Только теперь придется ожидать всплеска эмоций отца, как только они прибудут домой. Это неизбежно. Таканори ведь нарушил устои мужчины и высказал свои мысли публично, а отец очень не любит этого. Такашима прислоняется к стене. Сейчас он находится на чердаке, в доме напротив здания театра. Здесь сыро и пыльно, но парень ни в коем случае не должен чихать. За темнотой невозможно разглядеть ничего из тех многочисленных вещей, которые были покинуты здесь. В воздухе образуется полупрозрачный пар при каждом неосторожном выдохе. А что, если сын Мацумото Йошихиро задумывает что-то плохое против Койю? К тому же, унизил его, лишив заслуженного, по мнению Такашимы, наказания. Койю готовился принять его с непоколебимым видом, ни разу не вскрикнув и не показав боли, а Таканори лишил его этой возможности. Возможно, именно тогда люди бы восхищались им! Такашима выглядывает из небольшого окошка. Парень стоит перед их спутницей и о чем-то говорит ей. Этот момент идеален. Койю достает из-за спины пистолет. Таканори широко распахивает глаза от резкой, но в то же время невыносимой боли в груди и шума выстрела. Тем временем человек в фиолетовом костюме убегает. На его лице застыл шок. Музыкант прикладывает руку к ране. Перед ним какие-то непонятные круги, глаза слезятся; сознание в тумане. Таканори падает на землю обессиленно и с надеждой смотрит на бескрайнее небо, с которого падают чистые снежинки. Девушка кричит и плачет, прижимаясь к стене. — Йошихиро-сан, вызовите быстрее скорую! — в истерике она смотрит отчаянным взглядом на отца Таканори. Музыкант закрывает глаза, не успев произнести и слова дрожащими губами. Спутница падает на колени перед ним и хватает за руку, нащупывая пульс. Ощущает последние и особенно страстные удары его сердца. Неужели это есть благодарность за понимание?
