Гарри Поттер и Дары интернатуры

Глава I. Хлопок зря Это был очередной серый рабочий день. Унылый дождь лил за окном, усердно барабаня каплями по окну. Кажется, в этот миг он был единственным, кто делал что-либо усердно. И этот факт точно не порадовал бы Быкова Андрея Евгеньевича, заведующего терапевтическим отделением, который в это время стремился по направлению к ординаторской. Четверо молодых людей сидели на диванах. Это были интерны-подопечные доктора Быкова, каждый день приходившие сюда в одно и то же время и ждавшие каждый своего «приговора». Варвара Черноус, единственная девушка в коллективе, сидела, положив ногу на ногу, а в руках держала книгу по эндокринологии. Её серые глаза внимательно прочитывали каждую строчку. Белокурые волосы аккуратно собраны в маленький пучок сзади. Как и все, она была в белом халате, а из-под него выглядывала бледно-розовая блуза. Также на ней была джинсовая юбка до колен. Образ завершали серые балетки с большим бантом и серебряной декоративной застежкой посередине. Варя была застенчивой, доброй, отзывчивой и способной, но в то же время слегка наивной и даже иногда беспомощной юной особой. Время от времени она отводила взор от книги и смотрела на парня, мирно дремавшего на диване напротив. Девушка была влюблена в него, и каждый день не теряла надежды вновь его вернуть. Но о нем немного позже… Рядом с ней примостился приятный на вид юноша с милым американским акцентом. Это был иностранный специалист, приехавший в Россию по программе обмена опытом. Его звали Фил Ричардс, иногда даже просто Филька. Он был долговязым парнем с ярко-голубыми глазами и черными волосами, откинувшимися назад и вверх, как иголки у ежа, и обнажавшими непомерно большой и чистый лоб. У него были ровные белые зубы, которыми он всегда приветливо улыбался, но эта улыбка служила скорее вежливым обращением, чем искренним расположением. Он часто носил синие джинсы, лишь чередуя их с разными майками и кроссовками. Сейчас на нем была голубая рубашка с воротничком, окаймленным белой полосочкой. Кроссовки тоже были белыми. Американец интересовался всем, что связано с Россией, русской историей и традициями, но предпочитал любить Россию «издалека». За это доктор Быков нередко называл его интуристом. Будучи очень честным и порядочным, Фил никогда не врал, по крайней мере, пока, и еще не успел подвергнуться сильным изменениям. Вот вроде бы и все, что можно о нем сказать, однако есть у него маленькая тайна, о которой он предпочел бы умолчать. Это были его нестандартные родители. Нет, он их не стеснялся, а, наоборот, очень сильно любил, но его коллеги частенько любили над этим посмеяться. Напротив него сладко спал на диване, подперев кулаком щеку, заядлый весельчак и любитель клубов, сын главного врача больницы, Глеб Романенко. Он был очень красивым кареглазым смуглым парнем, с густыми черными волосами и бровями, и легкой щетиной. Он всегда был галантен с девушками, и неудивительно, почему у него так много поклонниц, в числе которых и наша Варя. Одет он был опрятно и дорого, как подобает богатенькому мажору. Около него пил чай из здоровенной кружки его коренастый друг Семен Лобанов. Благодаря своему огромному телосложению он мог запросто справиться с тремя-четырьмя мужиками. К тому же, в прошлом он КМС (Кандидат в мастера спорта) по боксу. Он со своим дружком Глебом часто зависает подолгу в курилке, болтается по больнице и, по словам Андрея Евгеньевича, отлынивает от работы. Но когда он действительно хочет, он может на совесть сделать свою работу и вылечить пациента. В общем, вся компания собралась и лениво дожидалась своего начальника. Всю атмосферу беззаботности и спокойствия пронзил скрип открывающейся двери. В помещение зашел их научный руководитель. Он был среднего роста, со светлыми волосами и в очках. Очень сильно прославился на всю больницу своими необычными методами преподавания, от которых сами интерны были далеко не в восторге. Но это его мало волновало… Самой выдающейся его чертой была мощная харизма, а сильные татуированные руки придавали ему еще большей брутальности. Правда, заведующий «не ладил» с буквой «р», и за это интерны называли его картавым ящером (конечно же, когда он не слышал). «Ну что, песики, готовы к очередным соревнованиям по чрезвычайной тупости?» - начал было Быков. Все, кроме Романенко, перевели взгляд на него. Заметив это, Андрей Евгеньевич сразу прописал спящему подзатыльник со словами: «Я не понял?! Все собачки при виде хозяина должны смотреть на него преданными глазками, вилять хвостиком и подносить тапочки!» - Глеб при этом встрепенулся и спросил спросонья: - Какие тапочки? Вы че, Андрей Евгеньевич? - Теплые, пушистые, удобные тапочки! Не проснулся еще что ли? - Ну, я бы еще поспал… — мечтательно ответил интерн и потянулся. - В доме престарелых через 60 лет поспишь! А сейчас больному требуется твой уход. И чем дальше ты от него уйдешь, тем лучше! – и он швырнул ему на стол желтую папку - историю болезни пациента. - А ты, лайка, - обращаясь к Черноус, вновь заговорил Быков, — отправляешься в архив, да шевели лапками побыстрее! Ты, чихуахуа, - говоря на этот раз с Филом, продолжил он - сегодня будешь доказывать теорему. - Какую? - не понял американец.  - О том, что не все женщины одинаково полезны - загадочно ответил руководитель интернатуры. - В каком смысле? - опять не понял Фил.  - В самом что ни на есть прямом. Отправляю тебя в венерологическое отделение к Купитману. Ну и наконец ты, русская псовая борзая, - это Быков сказал Семену, — Твой больной пошел на поправку. - Правда? - не веря своим ушам отозвался Семен. - Правда. Жаль только, что не дошел… Наступила недолгая пауза. Все интерны продолжали сидеть на своих местах.Это побудило очередную волну негодования у Быкова. - Чего расселись, больничные пожиратели смерти? Совсем без своего Темного Лорда ничего сделать не можете? Бегом, бегом, бегом! — тут Быков начал прихлопывать ладонями в такт своим словам. Интерны повскакивали со своих мест, их руководитель самодовольно ухмыльнулся и… Никто не может объяснить, что произошло дальше. Они все мигом очутились в каком-то странном месте.