Лучший игрок или Девушка в мужской команде

- Почему мне в тысячный раз должно быть стыдно за тебя? Стыдно за меня? А за что? За то, что я просто защищалась? Бросив сумку на пол, я начала стаскивать с себя кеды, стараясь – при маме же! – не раскидать их по привычке. Мне не хотелось смотреть в мамины глаза. Я все равно знаю, что там увижу: негодование и безумное возмущение. Все помнят, что я попытка воплотить её мечты в жизнь? Поэтому все мои промахи воспринимались как свои собственные, и влетало мне вдвойне. - Мам, все нормально, - ответила я, буравя взглядом пол. – Ничего не произошло. - Это теперь так называется? А почему мне звонит Марина Викторовна и говорит, что ты подралась со Смирновой? Опять! – негодовала мама, постоянно поправляя падающее с ее плеча мокрое полотенце. Сейчас кто-то может огрести этим полотенцем. - Что на этот раз? - Мам, ты же знаешь. Она первая начала, - буркнула я, пытаясь пройти мимо нее. Но ничего не вышло – мама остановила меня рукой. – И вообще, давай не будем об этом. У меня скоро тренировка по хоккею, - я тренируюсь хоккеем уже как десять лет и без тренера. Меня учит мой друг, Максим. Мы с ним с детства знакомы. Максим старше меня на три года, и он отличный нападающий. - Опять этот хоккей! – возмутилась мама. – Настя, ты же девочка! Ты должна быть женственной, а не бегать с клюшкой. Тебя же могут покалечить! - Мам, ну жива же и здорова, - сказала я, понимая, что сейчас начнется ее вечная тирада о хоккее. Хоккей - удел неудачников, как мой отец. Знаем-знаем. - Ладно, - вздохнула мама. – У меня есть новости для тебя. Отличные! Очень странно, что мама решила закрыть эту тему так скоро. Обычно выговор длился как минимум час! - Только можно я поем? – с надеждой спросила я, учуяв приятный запах с кухни. - Конечно, дорогуша, - улыбнулась мама, разворачиваясь и идя в кухню. – Я плов приготовила! Единственное блюдо, которое я могу есть вечно – это плов. Серьезно, я за раз могу смолотить три тарелки, даже глазом не моргнув. И нет, я не толстею. От мамы досталась природная худоба и ускоренный метаболизм, так что еда долго, кхе-кхе, у меня не задерживается. Кухня - это самое уютное место в нашей квартире. Может, потому, что мы проводим здесь времени больше, чем в других комнатах? Золотисто-коричневые обои в обеденной зоне, включающей в себя небольшой квадратный стол из светлого дерева и несколько стульев, сменялась бежевой кафельной плиткой в рабочей зоне. Гарнитур с множеством шкафчиков и ящичков, был сделан на заказ из сосны. Большое окно с удобным подоконником, белые жалюзи и легкие воздушные занавески. - Садись, - проворковала мама, хлопоча по кухне. – Огурчик будешь? Любимое блюдо номер два. Честно говоря, я недавно задумалась над тем, что огурцы на восемьдесят процентов состоят из воды, так же как и человек. Так что можно сказать, что мы с огурцом похожи этими самыми процентами. Может именно поэтому я их и люблю? - Спрашиваешь, - усмехнулась я, взяв в руки ложку. - Что за новость-то? Глаза мамы свернули ярким пламенем. Только не говори, что нам приедет тетя Света из Новосибирска… Ну пожалуйста! - Помнишь, я говорила тебе, что мы поедем в Подольск, к моему брату, Сергею Петровичу, так вот, через неделю мы е-е-дем! – закричала мама, да так, что весь дом наверняка слышал. Я опешила. Серьезно, я просто сидела и молча вылупилась на маму, не веря своим ушам. Я была безумно счастлива, что я поеду в Подольск. Я так соскучилась по Сергею Петровичу – он мой дядя, мамин брат. Мой дядя хоккеист, т.е был хоккеистом, а сейчас он тренер клуба « Медведи». Мама в общем была не рада, что брат хоккеист, муж, тоже увлекался хоккеем, а еще я хоккеистка, т.е буду хоккеисткой. Хоккей для меня все. Я даже не представляю, как я буду жить без коньков и клюшки. Когда я приеду в Подольск, первое, что я сделаю, это попытаюсь уговорить дядю принять меня в клуб« Медведи». Немного отойдя от шока, я повернула голову вправо и кинула взгляд на настенные часы, показывающие два часа дня. Черт! Опаздываю! Максим сказал приходить ровно в три. - Мам, это прекрасная новость, - выдохнула я, ставя тарелку в раковину. – Но можно мы поговорим об этом вечером? Меня Максим ждет. - Настя! – взмолилась мама, ударив рукой по столу. –Ты ведь сама так хотела поехать в Подольск! А ты опять про свой хоккей. Не пойдешь ты никуда. - Почему? – я вылупилась на маму. – Меня Максим ждет. - Максим-Максим… Вечно этот Максим! – возмутилась мама. – Когда ты начнешь общаться с нормальными мальчиками, а не с этим хоккеистом?! Давно пора! - Мам, не начинай, - протянула я. – Максим мой друг. И ты это прекрасно знаешь. - Я тебе запрещаю с ним общаться, - гневно сказала она, с вызовом глядя на меня. – И ни на какую тренировку ты не пойдешь! - Мама! – вскрикнула я. – Мне восемнадцать лет! Я уже давно не ребенок! - Тогда почему ты ведешь себя именно как пятилетнее дитя? – мученически вздохнула мама, с укором смотря на меня. – Все, разговор окончен. Марш в свою комнату! Бросив последний гневный взгляд на маму, я потопала в свою комнату. Она сказала мне идти в комнату, но никто же не говорил, что я не могу выбраться в окно! Мы как раз живем на первом этаже, так что прыгать высоко мне не надо. - Максим, - прошептала я в трубку, когда на том конце провода послышался треск и шелест. – Меня мама опять не пускает. - И ты сейчас как послушная девочка сидишь и делаешь уроки? – ухмыльнулся парень. Даже не видя его, я могу с точностью сказать о его эмоциях. Я знаю этого человека всю свою сознательную жизнь, поэтому выучила на зубок манеру его поведения. - Естественно, - улыбнулась я, с опаской косясь на дверь. Работал телевизор в зале, следовательно, мама там, и можно совершить вылазку. – Через десять минут у меня во дворе. На всякий случай я закрылась изнутри и, собрав сумку, открыла окно. Максим уже стоял внизу и приветливо махал рукой. Парень потыкал в запястье – мол, шевели булочками, милочка. - Да подожди ты, - прошипела я, свешивая ноги с окна. – Держи рюкзак. Снаряд с коньками полетел прямо в голову Максима. Ну, понимаете, я косая. Целилась я в руки. Спрыгнув вниз и чуть-чуть подвернув ногу, я доковыляла до Ротмистрова. - Что застыл? Пошли давай, - сказала я, отбирая у него рюкзак, за что получила по рукам. Максим не разрешал мне носить тяжести в его присутствии. Считал, что я хиленькая и сломаюсь от такого веса. Хотя коньки для хоккея несколько больше и тяжелее, нежели для фигурного катания, но не настолько, чтобы вообще умереть. - Прикинь, я поеду в Подольск, - выдохнула я, пиная ногой камешек. - Здорово! Ты всегда хотела поехать в Подольск, к дяде, – сказал Максим спокойным голосом. - Ага! Я так хочу играть в хоккей в каком- нибудь клубе. Надеюсь, что Сергей Петрович меня возьмет в клуб « Медведи». - Конечно, возьмет! Ты отлично играешь, даже лучше меня, - проговорил он мне. - А кто меня учил? Ты-ы-ы! - проговорила я, тыкая на него пальцем. Некоторое время мы шли молча. Я успела потерять камешек, который пинала и теперь не знала, чем себя занять. - Ты знаешь, у меня тоже хорошая новость. Меня в сборную берут , - усмехнулся Максим, потрепав свою каштановую шевелюру. – Тренер вчера сказал. Им в сборную нужно два игрока. Один из них – я, второго еще не нашли. - И почему девушек не берут в сборную? Что за дискриминация? Я тоже хочу играть, - возмутилась я. Даже ногой топнула, отчего взметнулся клуб пыли. - Ты была бы отличным нападающим, - улыбнулся Ротмистров. – Мелкая и шустрая. - Эй, я не мелкая! – «обиделась» я, отвернувшись от него. Пусть-пусть подумает над своими словами. Ишь ты что удумал, мелкой меня звать. - Ну ладно-ладно, не обижайся, - протянул он, тыкая мне в плечо. – Ты не мелкая, - согласился он. – Ты мой милый маленький кабанчик! - Получишь сейчас! – вскрикнула я, стукнув его по наглой морде. - Ой, боюсь-боюсь, - наигранно испугался он. – Караул! Люди, спасите! На меня хочет напасть дикий маленький кабанчик! - Ну я тебе сейчас задам, - протянула я, глянув на бабулек, которые теперь с интересом обсуждали наши персоны. Максим рванул с места, взметая клубы пыли. Я метнулась за ним. Рост Ротмистрова – метр восемьдесят девять, а мне с моими короткими ножками его не догнать. - Стой, окаянный! – крикнула я в след улепетывающему парню. - У меня ноги короткие! - Кабанчик на коротеньких ножках! – через плечо гаркнул Ротмистров, ускоряясь. - Сволочь! – выдохнула я, останавливаясь. – Ну и беги! Я на тебя обиделась! Я преспокойненько направилась в сторону остановки, восстанавливая сбившееся дыхание. - Настя! – крикнул Максим где-то позади. Ну да, забыла сказать, что на остановку я пошла не нашим обычным путем, а срезала через другой двор. - Анастасия! – еще громче крикнул Ротмистров. Я на его оклики не отзывалась. Поделом засранцу. - Насть, ну ты чего, - выдохнул парень, поравнявшись со мной. – Обиделась что ли? - Нет. - Ну ладно, ты не кабанчик, - вздохнул парень. - Ну если только новорожденный. Получив от меня гневный взгляд, он продолжил. - Ладно, ты вообще не кабанчик, - согласился он. – Ты легкая как облачко. - Средний вес облачка шесть тонн, - парировала я, выглядывая автобус. Мы ринулись к остановке, по пути сбив пару бабулек, видимо, возвращавшихся с базара. - Простите! – торопливо крикнула я, обернувшись через плечо. Бабушки лишь запричитали что-то про нынешнюю молодежь. - Я заплачу, - сказал Максим, когда мы как два урагана Катрины ворвались в автобус. – Два, пожалуйста. Я состроила рожицу злющего хомяка и пригрозила ему кулаком. На что наш дражайший Ротмистров лишь отмахнулся. - Ты вообще что ли обалдел? – взъелась я, как только мы уселись в самый конец салона. – Я что, за себя сама заплатить не могу? - Можешь, - улыбнулся он. – Но я же джентльмен. - Ой, джентльмен он, - буркнула я, посмотрев в окно. На остановке в автобус вошли пару бабушек и мужчина лет пятидесяти в черном котелке. Он грациозно помог поднять одной из бабушек тачку с провиантом (видимо, готовится к приезду внуков). - Вот он – джентльмен, - сказала я, указывая на мужчину. – А ты его жалкое подобие. - Кабанчик, - надул губы Максим. - Придурок. - Дура. - Вся в тебя. - Нет. - Да! - Почему? - Потому что ты придурок. Дальше мы откровенно заржали в голос. Люди, сидящие в автобусе, покосились на нас и тут же вернулись к насущным делам. Только одна бабулька вздохнула, сказав «молодежь».

***

Тренировка прошла на ура. - Насть, я понимаю, что ты мыслями уже в Подольске, но давай еще немного потренируемся? – отвлек меня от мыслей Ротмистров. – У тебя отличный «один в ноль». - Зато «щелчок» никак не получается, - выдохнула я. Что правда, то правда – щелчок для меня как Аксель. Такой же труднопостигаемый. - Да ладно тебе, - улыбнулся Максим. – У меня тоже не с самого начала получалось. - Но получилось же. - Так, хватит нюни распускать, - твердо сказал Ротмистров. – Давай еще раз «один в ноль» и домой. - Я устала, - простонала я, подъезжая к нему. - Да я тоже, - вздохнул Максим. - Ладно, я пойду домой.- Максим проводил меня до дома и помог мне в лесть в окно. Да-а-а, это было что-то. Надо было взять с собой камеру, снять видео и выложить в YouTube , как я влезаю в окно. Блин! Когда я пролезала, я зацепилась за гвоздь и порвала джинсы. Мои любимые джинсы. Вот невезуха. Мама меня прибьет, если узнает. Я так сильно устала, что даже не переоделась и сразу легла спать.