Ребенок снежного народа

Пролог.

У подножья горы, в краю вечного снега располагался небольшой городок, с которого все и началось. В одном из маленьких домишек, у самой окраины, родился Альвиль — хрупкий омега снежного народа. Мать была его слаба здоровьем, оттого доносить сына не смогла, родив на два месяца раньше назначенного срока. Долго повитухи боролись со смертью, доставая из ее лап роженицу и новорожденного. К счастью, Боги смилостивились и уберегли от гибели обоих. Только беда за бедою сыпались на плечи семьи: мать заболела тяжело, а после слегла совсем, не поднимаясь с постели. Ребенок так же был болезненным, да еще и меньше по весу и росту, нежели другие детишки. Альфе, главе семьи, приходилось много работать и ухаживать за любимыми сыном и женой, надеясь на их скорое выздоровление. И вот, к концу шестой весны, с рождения Альвиль, наконец, все наладилось, и зажила семья счастливо да спокойно. Ничем они не отличались от других жителей городка, разве что сплоченнее были из-за пережитых невзгод, да за ребенка, который был слаб, переживали пуще других родителей. Мать часто гладила Аль по голове, приговаривая:  — Ты у нас удивительный: хрупкий, словно лед, красивый, как снежинка и белее метели, что на наших просторах горных. Так и рос мальчишка, окруженный заботой. Любили его не только родители, но и иные жители городка, да и не зря вовсе. Альвиль никогда никому в помощи не отказывал, за спасибо и слово хорошее добрые дела вершил, а как услышит похвалу — улыбка весь день с лица его не сходила. Только злые люди везде живут, не забывая очернить имя людей добрых. Так же, однажды, про омегу слух пошел, мол, не человек он вовсе, а сын демона снежного. Недолго молва ходила, по родным местам ребенка, а после и вовсе забылась, как страшный сон. Ибо никто не верил в россказни подобные. Шли годы, Альвиль из мальчонки превратился в белокурого юношу, с добрым и смиренным характером. Многие из народа удивлялись даже. Доселе не видали они столь чистого помыслами подростка, который чужого не возьмет, но и свое отдаст другому. Издавна, снежный народ жил уединенно, небольшими поселениями и городками, которые располагались на горных хребтах и их подножьях. Не интересовали их войны, политика и другие страны. Не вели торговых отношений с другими государствами, не гнались за богатством и славой. Мир и покой – все, что необходимо было каждому из народа. Любой путник, что шел через заснеженные просторы, мог без трудностей найти ночлег. Помог по дому, коли силы есть и умения, а за это, в благодарность, накормят, баню растопят, кровать мягкую постелют. Славились «снежники», как порой называли их другие, невообразимых красот шубами, разнообразных покроев и мехов. Многие, из далеких государств, не раз пытались заключить торговые договоры на этот товар, чтоб получать небывалую прибыль в южных столицах. Только детям гор не было до этого дела, не хотели они променять умения свои на блеск монет. И зла на них за это никто не держал, ибо в словах отказа не было злобы и желания наживы. Так спокойно и жили люди не одну сотню лет, в заботах домашних и сохранении древних традиций предков. Пожалуй, из всех народов, что жили на землях этого мира, не сыскать было более таинственного и спокойного, нежели снежный, дети которого были чисты сердцем и жили по законам совести. Однако, так же тепло отозваться о представителях других государств очень сложно, а иногда попросту невозможно. Большинство из них выбирали себе монархов, у которых со временем чернел рассудок от власти, которую получали они в свои руки, а душа жаждала все больше богатств. Но, как известно, где правит нездоровый ум — нет спокойствия и процветания. Так, под властью жадности, одни королевства завоевывались другими, сильные народы уничтожали более слабые, и хаос царил в этих краях. За годы такой жизни, множество раз кровь проливалась на землю после столкновения, неисчисляемое количество человеческих жизней было потеряно. И счастье покинуло те места, оставив горечь утраты и неволи завоеванных людей, да разбитых семей. И не могла сладость победы избавить правителей-убийц от мук совести и ночных кошмаров, преследующих на протяжении всех лет, отведенных жизнью. Но на землях вечного снега господствовал покой. На улицах поселений всегда раздавался смех ребятни, которые безустанно лепили снежные фигурки, играли в снежки, бегали меж елей, покрытых изморозью. Не редко можно было услышать музыку менестрелей, шествующих по улочкам. Часто жители устраивали веселые состязания, чтоб разнообразить выходные. И подобное, что не удивительно, сближало, и без того дружных людей севера. Только спокойные дни и в этих краях подошли к концу. Все чаще у лесных границ стали замечать нечисть разную, которая появлялась неизвестно откуда. Не редкостью были и нападения вблизи городка Тирас, в котором вырос Аль. Жители, опасаясь неизведанных ранее монстров, выставляли в караул по несколько человек, чтоб предотвратить беду, нависшую над селением. Однако паники не было, жизнь текла, как и ранее, будто бы ничего не происходило. Так продолжалось ровно до тех пор, пока не стали происходить странности. Дети, которых родители никогда не боялись отпускать резвиться на опушки, стали пропадать. Сколько не искали их, убитые горем родственники и родные — все было тщетно. Поговаривали, что звери их растерзали, но было ли это правдой — никто не знал. Ведь нигде не было видно следов, которые подтверждали бы эти слова. Ребятню перестали отпускать в рощи и на поля, переживая за их сохранность, с наступлением сумерек, пустели улицы и проулки, забыты были песни и танцы. В сердцах снежного народа поселились страх и скорбь, которых не ведали они ранее. Ночью, в сильные метели, многие не спали. Чудилось им, будто бы слышны в завываниях холодного северного ветра звуки, которые не могут издавать люди. Однажды, после одной из таких снежных бурь, жители Тираса в ужасе нашли тела четверых альф, которые караулили поселение. С трудом можно было узнать каждого из них, в окровавленных, изломанных трупах. В тот момент каждый понял, что беда пришла в их края, и ничего уже не наладится, уже не будет, как прежде.

***

Аккуратно шагая по снегу, чтоб не поскользнуться, Аль нес два ведра. Деревянные емкости были для него тяжеловаты, все же мужественностью он с самого рождения не отличался. Обходя ветви елей, покрытые инеем, омега бережно нес добытую с трудом воду, стараясь не расплескать даже самую малость. Жители Тираса, из-за элементарной ненадобности, никогда не строили на центральных улицах колодцы, как это было принято. Если пройти по тропе, ведущей из боковых ворот городка — найдешь кристально чистые подземные родники, которые соединялись в небольшую речушку. Выдыхаемые клубы пара, морозный блеск, сверкающий по округе, хрустящий снег под ногами — все это было привычно для Альвиль, и все это несло успокоение его душе. Чем ближе подходил к поселению парень, тем сильнее была слышна какофония разнообразных звуков: лай собак, крики ребятни на улицах, споры альф на счет будущих построек, пение омег. Не смотря на страхи и ночные кошмары, днем, до заката солнца, жизнь Тираса текла так же беззаботно и спокойно, как раньше. Войдя через одни из ворот городка, омега вежливо поздоровался с мужчинами, что стояли в этот день на карауле.  — Здравствуйте, мистер Борден. Приветствую и вас, защитники наши. — Поставив ведра с водой на заснеженную улицу, остановился парень, лучезарно улыбаясь альфам, которых знал с самого детства.  — И тебе мирного дня, Альвиль. Снова ты самостоятельно тяжести носишь? — ответил ему старик Борден, посматривая на кадки, стоящие около парня. Их даже крупным альфам было тяжеловато носить, что уж говорить о хрупком парнишке. — Всегда стараешься и по дому помочь, и другим угодить.  — А кто ж еще, ежели не я, будет это делать? Сами знаете, отец тоже в страже караулит практически каждый день, а мать совсем слаба стала в последнее время.  — Тоже мне, скажешь глупость. Каждый из нас с радостью тебе поможет, только попроси, — запричитал пожилой альфа, и все с ним согласились, кто рядом был. Мальчишку любили не только за то, что выделялся он из остальных, и за чистое сердце, но и за помощь многим. С пятнадцати лет, вот уже три года, как Аль помогал здешнему знахарю лечить людей снежного народа. Многие выздоровели и не покинули этот мир, лишь благодаря умениям врачевателя и омеги. Выращивали они в теплицах необходимые травы, из которых позднее делали зелья, мази, эликсиры, которыми и исцеляли жителей поселения. — Ну, что вы, право слово, — рассмеялся Аль, пряча алеющие щеки. Такая забота от многих, заставляла омегу чувствовать себя неловко. — Я слаб и мал, знаю это, но принести воды, наколоть для топки дров и сделать необходимое по дому я вполне могу. Но спасибо за предложенную помощь. Распрощавшись с мужчинами, Альвиль плотнее закутался в белоснежную шубку, поднял деревянные кадки и медленно пошел по улице в сторону своего домика, где его ждала мама. Проходя мимо оружейной лавки, омега услышал странные слова, которые, в некой степени, даже испугали его. Переговаривающиеся старались говорить потише, но чуткий слух парня улавливал каждое их слово, что тревогой отзывалось в его сердце. Аль, чтоб не привлекать к себе лишнего внимания, остановился, словно отдыхал от ноши, а сам вслушивался в то, что говорят старые омеги их городка.  — Слыхали, что поговаривают в последнее время? Угроза нависла над нами и как избежать ее никто не знает. Нечисть, что рыскает в наших краях, с Болотистых земель пришла. Тамошний народ, что жестокостью и подлостью славится, приручить их смог. Теперь нападают с помощниками на небольшие поселения, грабят жителей и убивают.  — Недобрые вести это. Но Боги милостивы, авось обойдет стороной наш народ участи подобной.  — Не знаю. Ой, не спокойно последнее время у меня на душе. Беда и к нам может прийти, ведь уже несчастья начали происходить. Кто знает, что ждет нас в будущем. Не стал омега слушать дальше вещи эти страшные, заторопился домой, чтоб в родном уюте забыть услышанное. Растопив дровами печь, Альвиль, глядя вдаль через стекло, сел у окна, за которым было видно, что снова пошел снег. Мать опять спала, не просыпаясь от копошения мальчишки по домику. Болезнь ее измучила настолько сильно, что не всегда женщина могла даже с кровати встать. Знахарь, которому помогал омега, только руками разводил, не понимая, что за хворь такая. Когда солнце начало клониться к закату, улицы постепенно начинали пустеть, детей уже забрали, омеги заканчивали свои дела и отправлялись по домам, только альфы продолжали работать до сумерек, да караул стоял у ворот. Достав из растопленной печи свежие, сладкие булочки, пахнущие корицей, Аль едва не выронил поднос из рук. Со стороны леса, у северной границы города, эхом пронесся страшный вой, от которого кровь стыла в жилах, и сердце быстро билось в груди. Каждый из жителей Тираса в тот момент замер, выглядывая в окно на лес и гору, у подножья которой жили. Еще несколько раз завывания проносились раскатами над городком, и чудилось омеге, что каждый раз все громче и ближе они были. Это тревожило юношу, он все еще помнил разговоры стариков, услышанные несколькими часами ранее. Мысли Альвиль, наполненные страхами, прервал стук в дверь, который в тишине дома раздался громкими ударами о дерево. Выглянув в небольшое окошко, омега увидел Фелона, знахаря, которому помогал. Мужчина стоял в окружении детишек, которых собрали по всему селению. Аль не раз с ними гулял, так как мало было юношей его возраста, а возиться с веселой ребятней казалось забавным омеге.  — Мир твоему дому, Альвиль, снежное дитя, — сказал хриплым голосом старый врачеватель, приветственно кивнув головой. Снежное дитя — так часто называли юношу другие, за его хрупкость и белоснежность, которой выделялся он даже среди «снежников».  — Здравствуйте, учитель, — учтиво поклонился парень. Он уважал этого бету, который жил и трудился на благо их народа. — Чем я могу помочь Вам, в столь поздний, по нынешним временам, час?  — Лихие дела творятся вблизи Тираса, не добрые события стоит ожидать. Аль, в ближайшие дни возможны снова нападения на поселение, — уже тише объяснил Фелон, чтоб не беспокоить и без того взволнованных детей. – Все, кто пережил двадцать зим, идут на собрание, где будут обсуждаться меры защиты жителей. А детишек дома одних боязно оставлять, неспокойные нынче времена настали. Знаю, что у тебя много забот, но хотел бы попросить взять их к себе, на время собрания, – и, конечно же, Аль не смог отказать своему наставнику в этой просьбе. Да и ребятня не были ему в тягость. Парень даже обрадовался, что булочки с корицей он вовремя приготовил — можно раздать их. Расстелив на полу мягкие звериные шкуры, на которые сели дети, омега подкинул в печь дров, чтоб в домике стало теплее. Так, под звуки потрескивающих в огне поленьев, Аль стал рассказывать сказки. Детишки, затаив дыхание, слушали интересные истории и жевали сладкую выпечку.  — И вот, на землях тех, появилось на свет дитя, о красоте которого песни пели и легенды рассказывали, — с выражением, придавая голосу таинственности, омега пересказывал одну из легенд, которую слышал от матери в детстве.  — Братик, а откуда он появился? — восторженно спросил соседский омега, и остальные ему, вторя, стали задавать этот вопрос. Парень даже замялся, не зная, как объяснить растущему поколению, откуда же берутся дети. Да что говорить, он и сам знал все поверхностно, без собственного опыта.  — Когда альфа и омега любят друг друга, у них появляется ребенок.  — Тогда, Альвиль, у тебя будет от меня ребенок. Потому что я тебя точно люблю! — выкрикнул один из детей.  — Я тоже хочу ребенка от братика, даже если омега.  — И я! Я тоже хочу, иначе это не честно, — загалдели остальные, не понимая, что имелось в виду совсем иное чувство любви.  — Вы сами еще дети, подрастете, а потом и видно будет, — ответил омега, не желая разочаровывать ребятню. Однако щеки его заалели, хоть понимал он, что ситуация забавна и смешна. Но дети ведь не знали, насколько интимную тему затронули.  — Так не честно, мы не такие уж и дети, — послышалось ворчание, но все снова притихли, в ожидании продолжения истории. Встав с небольшого кресла, омега подошел к столу, не прекращая рассказывать старую сказку. Альвиль показалось, что после булочек с корицей, теплый чай из трав лучше всего подойдет для ребятишек. Только хотел он, было поставить на огонь чайник, как внимание его привлекли громкие крики, доносящиеся с улицы. Выглянув в окно, Аль ничего странного не заметил, но шум не прекращался, что встревожило. Предупреждал же Фелон, ждать беду нужно, вдруг и вправду неприятность какая случилась.  — Оставайтесь здесь, и никуда не выходите, я сейчас вернусь, — предупредив детей, что отойдет, омега на ходу накинул на плечи меховую жилетку и выбежал из дома. Пройдя проулок, парень завернул на одну из центральных улиц и замер. Дыхание сбилось, словно кто-то ударил в живот, немой крик застыл в горле, и первое время Альвиль не мог даже пошевелиться, от увиденного кошмара. Разбойники с болотистых земель, с оружием и факелами, громили и поджигали дома, вынося из них все ценное. Многие из тех, кого парень знал с самого детства, лежали мертвые на мощеной дороге. Некоторых, в основном омег, куда-то тащили за волосы, не церемонясь и не думая об их сохранности. У снежного народа любой омега, дарующий жизнь, являлся неприкосновенным. Альфы пытались оборониться, защитить поселение, но погибали, не в силах победить такое число «болотников». Аль был умным парнем, и точно знал, что ничем не поможет жителям Тираса, бросившись в гущу битвы. Но на его плечах висела ответственность за детей, которые остались в его доме. Времени на размышления не было, не более чем через двадцать минут, нападавшие уже будут на его улице, которая пустовала. Сорвавшись с места, юноша со всех ног побежал домой. Несмотря на панику, он точно знал, что нужно делать — спасти детей. На это Альвиль был способен, ведь знал тайную тропу, что была скрыта от глаз остальных. Он нашел ее случайно, когда собирал хворост еще в далеком детстве. Любопытство взяло верх над ребенком, и Аль пошел по небольшой дорожке, которая быстро привела его в один из соседних больших городов. Если малышей отвести туда, они точно останутся в живых, под защитой тамошней стражи. Не чувствуя усталости, словно обезумевший, Альвиль собирал ребятню, раздавая им припасенные шубы, помимо их собственных. Услышав, что шум хаоса, творившегося в поселении, стал приближаться, омега заторопился еще быстрее. Парень вывел через задний двор детей, почти бегом направляясь в сторону леса, чтоб показать им дорожку, которая укроет их от разбойников. Детишки не понимали, что происходит, почему им нужно уходить, и где же их родители. Но на все вопросы, которые сыпались на Альвиль, он не отвечал, просто говоря, что так нужно, и позже они увидят родителей, их заберут с города. Конечно же, он врал. Аль знал, что уже в эту минуту большая часть ребятни остались сиротами.  — Послушай, Мит, ты, как старший, должен довести остальных до города, а у меня еще есть дела, но я позже вернусь к вам, — присев около мальчишки, тихо произнес омега. — Нет времени разъяснять все сложности ситуации, просто доверьтесь мне, прошу. Видишь ту тропу? - Да, вижу. Что мне нужно делать? — Мит — альфа, которому уже исполнилось четырнадцать лет, начало взросления. Глупым он не был, давно уже догадался о происходящем в Тирасе, но показать свою слабость перед другими, ему никак нельзя было.  — Тихо, но быстро идите по этой дорожке, она укроет вас от бед, по ней не ходят ни звери, ни люди. Не сворачивайте, дойдете до города, сообщите, что беда у нас и помощь нужна. Ты не маленький, понял уже все… — Да, брат, я все понимаю, и ты можешь на меня рассчитывать, не подведу, — и дети ушли, ведомы старшим из них. А Аль просто стоял и смотрел им вслед, пока те не скрылись за густыми елями.  — Да хранят вас Боги, дети снежного народа, — тихо прошептал парень, и побежал назад, к дому, где осталась его мать. Слишком долго удача хранила спокойствие этих земель. И, казалось, что сейчас отвернулась, выплеснув все невзгоды на жизни людей, и Аль тоже попал под это проклятье. Он так сильно волновался за своих родителей, что не заметил, как выбежал из леса на улицу раньше своей. Вот тут он и понял, что нет смысла звать подмогу и ждать ее. Практически весь Тирас полыхал пламенем, почти вся земля оросилась кровью близких ему людей. Скорее всего, уже и отец его ушел к предкам на небеса, но еще был мизерный шанс спасти хотя бы мать. Подгоняемый страхом и криками, Альвиль бежал мимо горящих домов, которые освещали улицу, словно солнце на закате. Омега замер, когда увидел, что его уютный, родной домик горит так же, как и остальные. Потрескивая деревом, выпуская клубы черного дыма, огонь не щадил ничего, даже жизнь больной матери. Хохот мужчин заставил Аль отвести глаза от жути происходящего. Словно загнанный в лесу зверек, он отчаянно побежал, не зная куда, главное было скрыться, только знал он уже, что был замечен людьми болот. Понимал, что не сможет избежать участи, которая постигла остальных, но принять смерть безвольно просто не мог. Догнали омегу быстро, и не прилагая особых усилий. Парень пытался вырваться из рук, что крепко его держали, наматывая белоснежные волосы на кулак. От безысходности, Аль, недолго думая, укусил за руку нападавшего «болотника», вгрызаясь зубами ему в конечность, практически до мяса. На удивление, никто его не убивал, омегу просто ударили, от чего он стал проваливаться в такой спасительный обморок. Уже затуманенным разумом, он слышал последние слова, перед тем, как провалиться в темноту.  — Идиот, не бей этого мальчонку. Нельзя оставлять на нем следы, он будет дорогим товаром. Очнулся Альвиль в месте, которое напоминало маленькую тюремную камеру, или же большую клетку. Сначала он, словно забыв все события предыдущего дня, сел и принялся осматриваться. Но резко, словно лавина, воспоминания накатили на него, заставляя вцепиться себе в волосы руками, от бессилия. Аль остался один, все его близкие погибли, он даже не знал, помог ли детям спастись. Еще омегу терзало чувство вины. Тогда, когда горел дом, он, в панике, решил сбежать, бросив мать, которая прикована к кровати. А что, если она была жива еще тогда? Альвиль мучился, душевные страдания бросали его на самое дно отчаянья. И самое страшное, что юноша даже не предполагал где находится и, самое главное, что с ним будет дальше. Слава Богам, что наложить на себя руки Аль даже не думал. Каждого ребенка снежного народа учили с детства ценить жизнь, и не важно, что судьба уготовила. Боги не пошлют на плечи человека столько бед, сколько тот не выдержит, главное не сдаваться. И омега не падал духом, хоть сердце его наполнилось грустью и угрызениями совести. Он решил во что бы то ни стало выжить, выбраться из этой ловушки судьбы, и найти место в мире, ведь оно есть у каждого. Но судьба, дама непредсказуемая, как известно, и Аль даже не предполагал, что с ним произойдет дальше. Парень успокоился, по крайней мере, внешне, и сел на пол, в ожидании хоть кого-то. Рано или поздно за ним придут же те, кто запер его в этой камере. Так омега просидел в тишине и одиночестве долгое время. Он не знал день сейчас или же ночь, окон в помещении не было, освещали комнату несколько факелов, лениво горящих слабым огнем. Альвиль проголодался и устал, но больше всего его мучила жажда. Горло пересохло настолько, что сглатывать слюну было неприятно, словно это песок. Омега не заметил, как задремал спасительным от неприятных ощущений сном. А проснулся лишь тогда, когда решетка камеры с грохотом открылась, и к нему подошел коренастый мужчина, неприятного внешнего вида. Альфа гадко улыбнулся, показывая щербатые зубы, которых явно недоставало по количеству, о чем свидетельствовали черные прорехи во рту. Осмотрев Аль с ног до головы, подошел еще ближе, от чего омега вжался спиной в стену, мечтая слиться с ней воедино. Парень еле сдерживался, чтоб не приложить рукав своей шубы к лицу, закрывая нос. От мужчины шел до ужаса неприятный запах: пот, грязь, отсыревшая одежда, алкоголь.  — Очнулся, птенчик? Вставай, пойдешь со мной. И чтоб без фокусов тут, иначе ничего не стоит «пришить» тебя, как и всех остальных «снежников», — и Альвиль поднялся с пола. А что ему оставалось делать? Он не воин, не герой, вряд ли одолеет этого наемника, или кто он, омега точно не знал. А растратить свою жизнь из-за упрямства, по его мнению, было глупо и бессмысленно. — Вот и умница, птенчик. Попытаешься сбежать — получишь десяток плетей по своей очаровательной спинке, а после тебя закуют в кандалы. Ты же этого не хочешь? Аль активно замотал головой, показывая, что точно не желает подобного для себя. Он покорно пошел за альфой, который закрыл решетку и направился дальше по узкому коридору. Как позже юноша понял, он сидел в одном из подвалов какого-то странного здания, огромного по размеру. Доносившиеся голоса свидетельствовали о том, что людей недалеко находится много. Но помощь ждать не нужно, это парень точно понимал. Вскоре его подвели к огромной деревянной двери и остановили.  — Слушай сюда, птенчик. За дверью — общая баня, где ты должен будешь искупаться, привести себя в порядок и надеть одежду, которую тебе выдадут. Там ты встретишь других пленников, но разговаривать с ними строго запрещается, и за этим следит надзиратель у выхода. Особо болтливым ребятам выбивают зубы или же отрезают язык. Все понял? — Да, сэр, — Аль трясло от слов бандита. Такого жестокого отношения он никогда не встречал у себя в Тирасе, да что там, даже не слышал о подобном.  — Вот и молодец. А теперь живо выполнять приказ, и чтоб через час, вместе с остальными, был готов. Настолько большую купальню юноша видел впервые. В ней сидело достаточно много людей: альф, омег, бет, это напоминало горячие источники в горах, на просторах снежной родины Альвиль. Аль рос скромным омегой, было очень стыдно раздеться перед всеми и опуститься в воду, оттого он смущенно теребил низ рубахи и смотрел в пол. Поняв, что на него никто толком не обращает внимания, юноша быстро скинул все с себя и окунулся в теплую жидкость. Стояла напряженная тишина, никто, даже альфы, не рисковал произнести хоть слово, ведь это было под запретом, а стража хорошо за этим следила. Аль тщательно натирал губкой свое тело, и старался скрыть удовольствие, когда, наконец, смог смыть со своих белоснежных волос всю грязь. Где-то, в стороне, омега услышал тихий шепот, но постарался сделать вид, что ничего не замечает. Привлекать внимание к этим глупым парням не нужно было, возможно стража пропустит это. Но нет. Один из наблюдателей открыл дверь, негромко что-то сказал, и тут же в купальню вошли два головореза. Как провинившиеся, нарушившие приказ, не вырывались и не плакали — все без толку. Даже мольбы о пощаде не действовали — их куда-то грубо поволокли. Представлять, что произойдет с несчастными, Альвиль даже не хотел, стараясь не думать об ужасах, рассказанных ему о наказании. Одежда, которая была выдана ему, превзошла все ожидания: простые белые из хлопка штаны и рубашка, а поверх его же шубка. Омега ожидал, что его вырядят в непристойное что-то, но все было хорошо, он даже получил мягкие сапожки. Однако, что же с ним сделают позже? Ответа долго ждать не пришлось. Вскоре, когда все пленники были чисты и опрятны, главная дверь распахнулась, и в нее вошел тот препротивный мужчина, который привел в это место Аль.  — Быстрее, поторапливайтесь, ленивые ничтожества, марш за мной. Думаю, сбегать никто из вас не будет? Вы же не хотите лишиться, например, ноги? Вперед. Все, включая Альвиль, покорно следовали за альфой. Конечно же, увечий никому не хотелось, а значит не стоит делать опрометчивых поступков. Да и как тут сбежать, если повсюду охранники и бандиты, которые глаз с заложников не сводят. Омега никогда не был глупым, хоть и вырос в отдаленном маленьком городке, потому он опустил голову, прикрывая лицо волосами, а сам старался осмотреться по сторонам. Естественно, что позже все пленники узнают, где они и для чего их сюда привели. Однако чем раньше отгадаешь эту «загадку», тем быстрее поймешь смысл происходящего. На удивление, ответ Аль, как и остальные, получил раньше, чем надеялся. Их завели в огромный зал, который был пуст, лишь в его середине располагалась удлиненная сцена, а точнее просто возвышенность около полуметра над полом. Туда-то им и приказали взобраться, выстроившись в ряд, пока главарь разбойников разговаривал с каким-то мужчиной. На вид тот был презентабельным и статным, увидев его ранее, Альвиль, наверняка, принял бы за графа или лорда. - Вот, мистер, это те, кого нам удалось заполучить от последних вылазок. Все здоровы и, как всегда, опрятны. Думаю, что такой товар Вы сможете хорошо продать у себя на рынке, — распинался мужчина, заискивающе посматривая на собеседника. Все встало на свои места. Работорговец. А это значит, что последующая жизнь многих из присутствующих в зале, покажется хуже смерти. Омега был в ужасе, такие же шокированные лица он видел у остальных. Рабы под запретом в этом мире. Все уважающие себя господа были в состоянии взять на работу слуг и их детей. И понятно, что безвольные покупные жизни нужны для темных дел: постельные утехи, запрещенные бои, в качестве развлечения для гостей.  — Что ж, Марвол, ты хорошо поработал в этот раз. За товар, как и ранее, плачу по договоренной цене и наличными, — ответил покупатель, оценивая взглядом всех будущих невольных.  — В этот раз все немного иначе. Среди товара есть двое с увечьями, они много говорили, и пришлось им немного укоротить языки, потому цена на них снижена. Мы давно сотрудничаем, потому сразу предупредил об этом, чтоб не испортить отношения в дальнейшем. Однако есть тот, за кого цена будет поднята. — Да? И что же это за ценный товар, что установленная ранее цена будет поднята? Он чем-то отличается от других? — Да, милорд, это омега с Северных земель. Нам удалось заполучить подростка снежного народа, а увидеть их у вас — большая редкость, — понимая, что сейчас говорят и смотрят на него, Альвиль вздрогнул и стал смотреть в пол. О побеге теперь и думать не стоит, если за него заплатят больше, то, естественно, опекать сильнее будут. Мужчина пошел по залу в сторону юноши, каждый шаг громко отражался эхом от стен помещения. И так же каждый шаг отзывался тревогой в сердце Аль. Страшно. Ему на самом деле было страшно. Возможно ли, что смерть со всеми в родном городке была бы лучше, чем нынешняя судьба омеги? Торговец людьми остановился около «снежника» и с интересом рассматривал его, словно диковинку. Грубо, но не оставляя следов, он взял парня за подбородок, поворачивая его то влево, то вправо. - Ну, ты оказался прав, за такую находку можно больше обычного заплатить. Этот омежка произведет фурор на рынке. Многие, как и я, скорее всего впервые увидят представителя снежного народа.  — Я рад, что Вы согласны со мной. Тогда мы можем перейти к оплате, а Ваши люди, тем временем, пусть забирают товар. Товар. Альвиль отрешенно наблюдал за удаляющимися из зала мужчинами, для которых свободные люди — способ заработать как можно больше денег. Это низко, грязно и подло. Даже животные подобного не делают, а люди вполне способны. Парень в этот момент впервые осознал, что мир за пределами его родного Тираса не такой: темный, оскверненный, лишенный добра и света, а главное, мир, который забыл о совести и чести. «Дедушка, живший по соседству, всегда говорил, что не стоит бояться ничего в этом мире, мы сами руководим своей жизнью. Все, что в ней происходит — плод наших решений и поступков». — Отрешенно думал Аль, толком не смотря ни на что, погруженный в свои мысли. — «Но прав ли он был? Так ли много может человек решить, если каждый, кто сильнее, может управлять им. И ведь иногда, как, например, сейчас, не остается ничего, кроме подчинения. Разве я могу сделать хоть что-то, чтоб изменить происходящие события? Попытаться сбежать — глупо, просить о помиловании — еще глупее. А покориться судьбе и этой участи, умным и не назовешь, как не крути. И чтобы сейчас я не выбрал — в любом случае ничего не получится, во всяком случае, хорошего. Так о каком самостоятельном управлении жизнью может идти речь?» Быстро, по отточенной системе, всех погрузили в странную повозку, запряженную лошадьми. Хотя больше это напоминало деревянный ящик, в котором не было даже окна. Свет в нее попадал через небольшие расщелины меж деревянных балок. Забившись в самый угол, Аль обнял себя руками за плечи и прикрыл глаза. Нервы были напряжены до предела, а масла в огонь подливал тихий плач других омег. Альвиль и сам был готов расплакаться от безысходности, однако упрямо сдерживал себя, покусывая нижнюю губу. Нельзя раскисать сейчас, он не имеет на это никакого права. Сколько они уже ехали, никто не знал, изредка охрана повозки останавливалась, и их пленникам позволялось справить нужду и напиться, под присмотром. Но, по расчетам омеги, с момента отправки прошло уже два дня, так как именно два раза делались большие остановки, и четыре раза их кормили. Однако сколько еще продлится поездка? Приблизительно на пятый день пути, лошади резко остановились, а снаружи послышались возня и крики. Один из бет, который тоже был продан, прислушался и предположил, что где-то неподалеку идет бой, но кто с кем воюет — понятно не было. Невольники притаились внутри деревянного построения и замерли, вслушиваясь в выкрики и лязг мечей. Внезапно что-то ударилось, от чего она пошатнулась, а люди, находящиеся в ней, вскрикнули от неожиданности. Развитие событий взяли на себя альфы. Парни принялись выбивать двери ногами, с силой ударяя об нее. Из-за безудержного желания освободиться, все принялись помогать и вот, дверь подалась натиску. Замок слетел, и каждый из присутствующих мог выйти из заточения. Все выбежали и старались укрыться, кто, где мог. Врассыпную, словно зайцы, бывшие пленники разбежались, только один Аль так и остался стоять около разбитой повозки. Он, словно зачарованный, смотрел вперед, а перед ним простиралась бескрайняя степь, переходящая в лесную чащу. Солнце, клонившееся к закату, словно в море, утопало в степных просторах, окрашенных в золотистые цвета. Альвиль был ребенком снежного народа, такой природу он видел впервые. Безусловно, у них в Тирасе выращивали цветы, открывали лавки, в которых их продавали. Однако это в корню отличалось от живой, дикой растительности, среди которой стоял омега. Весь мир, в котором рос парень, был окрашен в холодные тона: синий, голубой, белый; даже солнце было холодным у подножья горы, словно отсвечивая синевой. А теперь, в лицо юноши, бил яркий, желто-золотой свет, ослепляя и обжигая теплом. Запах полевых цветов, шелест трав, колоски, которые щекотали ноги — все это отвлекло внимание омеги от того, что происходило вокруг, пока мимо не просвистела стрела, едва не задевая щеку. Вскрикнув, юноша быстро присел, машинально прикрывая руками голову, словно стараясь защитить ее. В страхе он осмотрелся вокруг: повозка, в которую уже не запряжены лошади, рядом больше нет ни одного пленника, люди, которые охраняли их, сражаются с нападающими. А что, если Аль снова попадет в руки торговцев? Об этом и думать даже не хотелось. Резко поднявшись на ноги, он, как и все до этого, побежал в сторону леса, чтоб укрыться средь деревьев. Но не тут-то было. Мужчина, который всех купил несколькими днями ранее, так же решил сбежать, да еще и снежного омегу с собой прихватить. Работорговец догнал парня и ухватился своей большой ладонью ему в волосы, буквально волоча за собой. Аль со всей своей омежьей силы старался вырваться из лап мужчины, который буквально волок его за собой. Парню было ощутимо больно, ему и вовсе казалось, что вот-вот ему вырвут волосы с частью кожи на голове. Неожиданно нападающий дернулся и, с хрипом, завалился на траву, утаскивая за собой юношу. Тот в недоумении повернулся и застыл в немом оцепенении. Из горла работорговца торчал наконечник стрелы, кровь фонтаном выплескивалась вверх, пачкая траву, умершего, длинные волосы Альвиль. Хватая ртом воздух, парень стал отползать от убитого, отталкиваясь пятками от земли, и, глядя широко открытыми глазами, на покойника. Немного пришел в себя омега лишь тогда, когда тень упала на него. Аль медленно повернул голову, чтоб рассмотреть стоявшего. «Но что если меня примут за одного из бандитов и убьют так же? А если… Вдруг это тоже разбойники, и я попал из лап одних торговцев в других?».  — Тебя не задело? — перед юношей стоял довольно статный мужчина: высокий, широкоплечий, смуглая кожа выгодно подчеркивала волосы медного цвета, доходящие до плеч. — Нет, не задело, — робко ответил «снежник», боясь даже пошевелиться. Неведенье мучило и разъедало изнутри.  — Тогда поднимайся, не стоит сидеть на земле.  — А что вы со мной сделаете? — голос парнишки дрожал, он ждал ответа, который был очень важен на данный момент.  — Ничего мы не сделаем тебе. Для нас омеги — это ценность, никто из степного народа не посмеет и пальцем тронуть, пока омега живет по законам степи, — казалось, что мужчина удивился такому поведению и вопросу. Но лицо его изменилось, будто бы вспомнил резко, от кого спас мальчонку. – Ну, что же, ты теперь свободен, и волен идти куда хочешь или вернуться домой. От этих слов Альвиль дернулся, словно от удара по лицу. Да, он свободен. Да только куда теперь возвращаться? Нет родителей, нет Тираса, нет знакомых с детства людей — все это поглотило пламя. Омега опустил голову и зажмурился, стараясь найти выход из сложившейся ситуации. Нужно же жить придется начинать все сначала, искать свое место в мире, однако это не так просто ведь.  — Мне некуда идти. И не знаю, что дальше делать, — неосознанно вслух произнес омега, тихим, задумчивым голосом.  — Тогда ты можешь жить у нас. Не сомневаюсь даже, что жители поселения тебя примут, как родного. Не уверен, что ты согласишься остаться надолго. Но, по крайней мере, сможешь привести свои мысли в порядок, а если понравится у нас — так и останешься. Народ степи живет дружной семьей. И Альвиль задумался. Он смотрел на других воинов, которые поодаль стояли, хлопали друг друга по плечам и радовались, что никого не потеряли в этом сражении. Возможно ли, что нападение это было из добрых побуждений, дабы спасти пленников. Омежка был наивен по своей природе, так хотелось верить в лучшее. И ведь, вполне возможно, что в поселении степного народа он обретет больше, чем у него имеется сейчас.