В тихом омуте...

Кагеяма пытался не обращать внимания на Оикаву, который обнюхивал его посреди улицы у всех на виду, но получалось это из рук вон плохо. Наконец, Оикава оттолкнул от себя своего альфу и зашипел, словно кот. — Не подходи ко мне, пока не выветрится этот ужасный запах, — вот и всё, что услышал Кагеяма на прощание от своего омеги. Ревнивец, собственник и задира, и за что он только его так любит? Но потом на память пришли обрывки вчерашней ночи: изящно выгнутая спина, упругие ягодицы, чуть приоткрытые губы, которые звали его по имени и требовали большего, и Кагеяма решил, что есть за что. Не то чтобы секс был единственной вещью, связывающей их, но он был первым при их знакомстве, а потом они только друг другу представились, узнали получше и поняли, в какую жопу попали. Да, и такое бывает. Но в том, что Оикава был его истинной парой, Кагеяма был уверен, и отдавать своего омегу он никому не собирался, а потому пора было взять себя в руки и последовать за ним. Отходить Оикава в одиночку не любил и вечно искал приключений на пятую точку. «Ты просто обожаешь смотреть со мной мелодрамы, а потом реветь и обвинять меня в том, что я бесчувственный олух. Иногда по утрам ты пытаешься готовить мне завтрак, но дым порой валит такой, что сбегаются в ужасе все соседи. От ревности можешь побить всю посуду в доме, а уже ночью устроить самый бурный секс, который у нас только когда-либо был. Ты чувствуешь самые малейшие изменения в моём настроении. Можешь подойти и утешить, а можешь позволить мне грубо взять тебя. Потом я начну извиняться, а ты будешь горячо шептать, что любишь меня. Ты отдаёшь мне всего себя без остатка и требуешь того же в ответ. Боишься возможной беременности, но иногда позволяешь мне нежно гладить по твоему животу, зная, что для меня это важно. Ты просто по-своему пытаешься показать, что любишь меня». Оикава ненавидел, что Тобио так часто якшался с этими неудачниками, Хинатой и компанией, а теперь ещё в придачу к этому от его, простите, ЕГО альфы пахло течной омегой. Этого Тоору стерпеть не мог и пообещал себе при первой же встрече расцарапать ему лицо. Где-то в глубине души Оикава понимал, что Тобио принадлежит только ему, но приступы ревности сдержать всё равно не мог. «Ты никогда не отказываешься смотреть со мной фильмы, но чаще всего засыпаешь в самом начале и блаженно посапываешь у меня на плече до их окончания. Всё время доедаешь мою стряпню до конца, хоть я и знаю, что готовлю просто убийственно. Говоришь, что не ревнуешь к моим друзьям, а сам свирепо провожаешь каждого взглядом. Всё время терпишь мои истерики до конца, а потом лишь молча прижимаешь меня к себе и зарываешься носом в волосы, вдыхая их аромат. Во время секса можешь позвать меня нежно по имени, зная, что это заводит меня больше всего. Знаешь, что я боюсь забеременеть, а потому молчишь о том, что хочешь обратного. Ты просто по-своему пытаешься показать, что любишь меня». Кагеяма ещё не успел уйти далеко, как услышал звонок сотового. — Да? — Чтобы через секунду был у меня, — прохрипел Оикава с того конца. Кагеяма тут же сорвался с места и побежал так быстро, как только мог. Сейчас, ещё парочка поворотов и всё. Рано, течка началась слишком рано, даже трёх месяцев не прошло. — Можешь открывать дверь, — проговорил Тобио и влетел в подъезд, сбрасывая вызов. Как только Кагеяма вошёл внутрь квартиры и захлопнул за собой дверь, Оикава тут же прыгнул к нему в объятия и прильнул к губам страстным поцелуем. Тобио одной рукой придерживал любовника за упругие ягодицы, а второй начал медленно проводить вдоль позвоночника, нащупывая каждый изгиб, не спеша поднялся к шее, а потом зарылся пальцами в волосы. Тоору, словно кот, отвечал на каждое прикосновение, то просто немыслимо изгибаясь, то подставляя голову очередным поглаживаниям. Затем Кагеяма медленно провёл указательным пальцем по нижней губе, и Оикава послушно открыл рот, пуская палец внутрь, то посасывая, то покусывая в такт движениям Тобио. Кагеяме окончательно снесло крышу, и он спустился рукой к анусу любовника, оттуда уже вовсю сочилась смазка, они оба были на пределе. Тобио покрепче ухватил Оикаву за бёдра и понес в спальню, когда же тот почувствовал под собой мягкую поверхность, то начал поспешно снимать одежду и откидывать в сторону. Кагеяма последовал его примеру. Обнажённое тело Оикавы на простынях заводило Тобио больше всего, он то медленно разводил ноги, то поглаживал себя в разных участках тела, а то и вовсе в голос стонал, предлагая, наконец, Кагеяме всего себя всего без остатка, чем тот и незамедлительно решил воспользовался, медленно забравшись на кровать. Оикава тут же потянулся за поцелуем, но быстро перевернувшись в кровати, подмял Тобио под себя, удобно устроившись на его бёдрах. Излюбленный приём Тоору, он просто обожал быть сверху. Дальше Кагеяма поднёс палец к анусу и тот с лёгкостью проник внутрь, два пальца тоже вошли без особого труда, а дальше альфа продолжать не стал, потому что Оикава сам начал медленно насаживаться сверху на член своего альфы. Тобио с удовольствием застонал, когда почувствовал, что его разгоряченная плоть полностью внутри омеги. — Ты прекрасен, Тоору, — тихо проговорил Кагеяма и покраснел. «Я знаю все твои слабости, Оикава, знаю твои действия наперёд, знаю, что сейчас ты замурчишь, словно кот, а потом начнёшь двигаться. Сначала будешь делать это медленно и не спеша, но потом с каждой секундой ускоряя темп. Почувствовав, что узел внутри тебя всё больше разбухает, и дело движется к своей кульминации, я возьму в руки твои ягодицы и с силой прижму их к себе, задевая чувствительную точку. Ты в последний раз блаженно застонешь, а потом повалишься сверху на меня, наслаждаясь сцепкой. Будешь долго целовать меня и играть с мочками ушей, а я не удержусь и поглажу твой плоский живот. Сцепка будет длиться как минимум пару часов, а потом всё начнётся по новой. В конце течки ты обязательно признаешься мне в любви, а потом выкинешь какую-нибудь пакость. В этом весь ты. И я люблю тебя любого. Люблю в тебе всё». Кагеяма посмотрел на выгнувшееся в блаженстве тело Оикавы и зажмурился, тихо прошептав: — Я люблю тебя. END