Путь к любви

      Проезжая мимо сто раз виденных достопримечательностей Сеула и вообще этого, ставшего мне как родным, города, начинаю осознавать, как дорого мне все это стало. Оказавшись, как мне показалось, на волоске от смерти, я могла потерять все. А сейчас?.. Смотрю и ликую внутри себя. Я смогла, я выбралась, но не без помощи постороннего человека. Сейчас задумываюсь по этому поводу, а ведь Сынри тоже знаменитость, и снова кто-то может нас увидеть, неправильно понять. И что? Снова похищение? Да, сейчас в любом чьем-то действии, направленном на меня, я чувствовала угрозу для своей жизни. Хочется в один миг спрятаться и никуда никогда не вылезать, а уже в другой миг, думаю про то, какой же «счастливой» будет такая жизнь, когда каждый шорох может довести до сердечного приступа. Как же я сейчас надеюсь, что в моей жизни будут намеки на верный путь, которые я смогу понять вовремя. — Сора, прости, но сейчас мы не сможем поехать в больницу. У Кико в этом случае могут быть проблемы, — ни с того, ни с сего начал разговор Сынри. Не люблю, когда перебивают мои мысли. Хочется додумать, довести до уверенной точки. — Зачем в больницу? — повернулась я в его сторону. Этот парниша смог меня спасти, да, не физической силой, в принципе, а силой мысли. Правильно ли будет так сказать? С виду он кажется совсем не внушающим страх, а, наоборот, забавный. Да и в общем, он казался для меня вечным шутником и бабником, который про такие поступки и не знает, а тут вот как все обернулось. — Ты меня слушаешь? — неожиданно дотронулся до моего плеча он. — Смотря что ты говорил, — не подавая вида, что я как-то задумалась о нем, и в мыслях так возвышала его для себя, невозмутимо ответила я. — Ой, да ты ничего не слышала. Видел я, как ты на меня загляделась, — на этих словах Сынни потянулся лицом к центральному зеркалу и при этом, поглаживая себя по подбородку, приговаривал: — Красив, спору нет. Вот и вернулся для меня старенький Сынни, я даже не смогла сдержать улыбку. Хотела было придвинуться к нему и поворошить его волосы, но нечаянно задела пораненную ногу. И боль снова ударила мне в голову. Совсем я позабыла про эту рану: то ли действительно было уже не больно, то ли привыкла к этой боли. — По этой причине и нужно было в больницу, — завидев мое искаженное от боли лицо, Сынри отвлекся от восхищения самим собой. — Кто тогда осмотрит меня? — почему я должна так жертвовать собой из-за человека, который меня похитил? Меня это раздражало, он становился на ее защиту. — Хесок вызовет или уже вызвал своего знакомого на дом. — Сколько почестей, — с усмешкой на лице выговорила я, отворачиваясь к окну, иначе могу наговорить лишнего. Личного врача? Сто лет он мне не нужен. — Зая, — протянул тот. Зачем он так делает? В этот момент это было лишнее. Зачем он добавляет к своей персоне еще больше отвращения? — Я спать хочу, — пробурчала я, закрыв глаза. Я думала притвориться, но мое притворство плавно переросло в реальное состояние. Как же часто в дороге меня усыпляет. Дорога — это мое вечное снотворное. — Проснись, пожалуйста, — кто-то толкал меня в правое плечо, пытаясь разбудить. Зачем этот «кто-то» поступает так жестоко, прерывая мой сон? Да еще и трогает меня, брр. — А здесь нельзя остаться? — лениво раскрывая глаза, мямлю я. — Зая, скоро выспишься. Ты как, сама пойдешь или мне уже можно донести тебя? — я осмотрела его и выдала вердикт: — Я сама уже в силах дойти, — на этом я стала пытаться вылезть из машины. Уже тут не обошлось без помощи: Сынни подставил мне руку для поддержки. — Спасибо, — ответила я, как только оказалась на свежем воздухе, и отпустила его руку. — Ты точно самостоятельно дойдешь? — спросил он, а я попыталась сделать один шаг вперед, и, увы, мне это не удалось. — Можешь, пожалуйста, придержать меня? — попросила я его, переступив через свой страх. Касание руки — одно, а поддержка — другое. — Конечно, — сразу отозвался айдол, обхватывая меня за талию. Я вздрогнула от такого действия. А вдруг еще кто-нибудь нас сфотографирует? Сколько же я приношу неприятностей и себе и другим. С помощью Сынни мы добрались достаточно быстро до квартиры директора, а может она даже и съемная, специально для прикрытия, кто знает. Мой сопровождающий позвонил в дверь, и через несколько секунд она распахнулась. На пороге стоял Квон Джиен собственной персоной. — Проходите, — сухо проговорил он. Честно сказать, я была удивлена такой реакции. Нет, я не ожидала охов и вздохов над собой из-за побоев, но можно было бы элементарно спросить: «Как ты?», хотя бы из приличия. Этому человеку действительно все равно на эту ситуацию, как будто его вообще сюда через силу притащили, и он оказался похищенным. — Сора, может, ты сдвинешься с места? — поинтересовался Сынни. Во время моей критики в адрес Джиди мы так и остались стоять на коридоре. — Прости, — я поклонилась по привычке и начала медленно двигаться вперед. Когда мы оказались в комнате, там было три человека: я так думаю, врач, господин Ян и собственно Джиен. — Сора пройди в соседнюю комнату, тебя врач осмотрит, — повелительно выговорил директор, я даже не смела ослушаться. Сынхен снова помог мне дойти. Мельком я успела взглянуть на Джи. Тот просто сидел в кресле, опустив свою голову на его спинку. Как же мне стать такой пофигистичной? Мне бы сейчас это очень пригодилось. Пройдя в отдельную комнату вместе с врачом, я сразу же присела на стул, стоять было невыносимо. — Могу я осмотреть Вашу ногу? — врач подошел ко мне, наклоняясь к моей раненной конечности. — Ну да, — неуверенно проговорила я. Он же за этим и пришел, зачем еще спрашивать. Ох, эти аристократические замашки. Доктор затянул одну калошину вверх, разглядывая рану. Он осмотрел ее без всяческих медицинских инструментов, что не могло меня не успокоить и не подарить надежду на то, что я обойдусь лишь обработкой раны. Потом он стал отклеивать пластырь. Взглянув вниз, я обнаружила, что рана уже была обработана, на мой взгляд. — Что ж, с порезом я уже ничего не сделаю, кто-то зашил и обработал ее за меня, могу только повязку поменять, — я с облегчением вздохнула. Похитители, оказывается еще, вон как позаботились обо мне, боялись, что сдохнуть могу, скотины. — Спасибо, — проговорила я, вставая на ноги после того, как с раной было покончено. — Присядьте, пожалуйста, — он положил свои руки мне на плечи, усаживая обратно на стул. — Я обработаю Ваши ссадины на лице. — Спасибо, — ответила я, поднимая голову вверх для обработки. Касания всяческих мазей моего лица давали мне такую огромную боль. Вот-вот и моя бы рука дернулась и оттолкнула доктора от меня, но он уже успел закончить. — Все, теперь осталось только всему зажить. Держите, помажете еще на ночь, — он протянул мне в руку мазь от ушибов. — Хорошо, спасибо, — я встала и поклонилась ему, взяв мазь. — Вам лучше сейчас воздержаться от походов пешком, давайте я помогу, — он подставил свои руки, чтобы я могла одной своей облокотиться на них. Так мы и вышли обратно к айдолам и их директору. — Как она? — обратился Ян ХеСок к доктору, будто меня здесь и нет или я разговаривать не умею. — Нормально, — я не дала сказать и слова доктору, описав свое самочувствие сама. Тот, конечно же, не обратил на меня никакого внимания, взглянув на доктора, мысленно спрашивая его снова, на что тот лишь утвердительно кивнул головой, усаживая меня в кресло. — Что же, Сора, я думаю, ты уже в курсе, что сообщать о происшествии нельзя, — начал со мной разговор директор Ян. — Была осведомлена, — я перевела взгляд на Сынни. Он вольготно сидел на диване, вместе с ним уже был и Джиен. Я перевела взгляд обратно на директора. Не было сил смотреть на лидера, обидно, жутко обидно. — Можно спросить? — Да, — мне так казалось, что подобные разговоры проводились не один раз только с другими персонами. Скольким они рот-то заткнули? — Какое наказание понесет Кико? — Это уже не нужно тебе знать, — господин Ян поднялся с кресла, поднося ко мне какие-то бумаги. — Подпиши. — Что это? — я взяла документы в руки, начав читать их. Исходя из них, я должна была забыть про этот случай, никому не рассказывать о нем и, в общем-то, не иметь никаких претензий к Кико, а в случае нарушения должна буду выплатить безумные деньги. Смешно. — Я не буду это подписывать, — положив документы обратно на журнальный столик, вымолвила я, неуверенно поднимая глаза вверх. На что директор лишь приподнял козырек своей кепки. — Почему же? — Мне нужно убедиться, что они действительно будут наказаны. — Они будут наказаны, — уверено заявил Джиен, что даже напугал меня своим грозным тоном. — Подписывай, — говорил он, подходя к нам. Я не решилась как-то возразить его словам и, как последняя трусиха, подписала это. — Довольны? — Ким, поехали, — так ХеСок позвал врача, и они оба направились к выходу. — А что будет со мной? — прикрикнула им вслед. — Джиен и Сынри, как тут справитесь, возвращайтесь в студию, — он снова проигнорировал мои слова и меня. — Да, — ответил Сынри с улыбкой на лице, отдавая в шутку честь. Даже с ним так задорно себя ведет. — Когда я могу поехать домой? — обратилась я в сторону Сынри. — Пока ты будешь жить здесь, возле твоего дома достаточно опасности, — ответил вместо макне лидер. — Ладно, — я не стала бессмысленно выражать свое несогласие с их решением, лишняя трата сил сейчас. Позже я сама найду, куда мне перебраться. — А что насчет работы? — Считай, что ты на больничном. Потом твое увольнение будет действительнымм, — опять же разъяснил мне все Джиен. — Сразу никак нельзя было определиться? — Зая, не злись, лучше отдыхай, — посоветовал мне Сынри, вставая с дивана. — Тебе чай заварить? — Нет, спасибо. — Сынри, пошли нам пора, — прочитав что-то в телефоне, заявил лидер. — Ладно, я тогда еще вечером забегу или уже завтра, да и мне уже ДжинУ несколько раз звонил, может, вместе заскочим. Обязательно заряди телефон, — оставил мне наставления Сынни. — Хорошо, осталось только найти мой телефон, — усмехнулась я, вспоминая, что пришла я сюда без своей сумки. — Так ты сейчас абсолютно без всяких средств связи? — спросил меня Джи. — Да, — утвердительно кивнула я головой. — Так даже лучше, хорошо. Сынри, идешь? — укоризненно выговорил лидер. Он стоял прямо около меня, было ужасно неуютно. Еле подавляла желание встать и отсесть подальше. Одновременно и ненависть к нему, что хочется задушить, и страх. Никак не могу до конца перебороть последнее, чтобы справиться с первым. — Да-да, сейчас, — выговорил младший что-то нажимая в телефоне. — Сора, держи пока мой телефон. — Не нужен он ей сейчас, — я не успела опомниться, как Джиен перехватил мобильный и отошел ближе к выходу. — Идешь? — Хен, отдай телефон. Почему не нужен? — остановился на месте Сынни. — По дороге объясню, поехали, — теперь Джиен вовсе скрылся в коридоре. — Ладно, зая, пойду с ним разбираться. Главное, знай, ты тут в безопасности, — на этом Сынри тоже удалился за Джиеном, и через несколько секунд послышался хлопок двери, а позже, как ее закрыли… Снаружи. Черт, они закрыли меня снаружи. Что же делать? Я резко подскочила с кресла, прыгая на одной ноге к двери, надеясь, что мне это послышалось, но нет, она была плотно закрыта. — Они думают, что так я буду в безопасности? Бред, — я опустилась на пол. Как же мне поступить? Никому позвонить не могу, доступа в интернет нет. Недолго так посидев, я решила пойти в душ, освежиться, привести себя в чувство, а вдруг что-нибудь и придумаю. Отыскав ванную комнату, я решила полежать в самой ванне, свесив ногу, все-таки ее не стоит мочить. Набрав воды практически до краев, раздевшись, я стала забираться внутрь. Волна наслаждения пробежала по моему телу дрыжиками — лучшее чувство. Позабыв про все заботы, я прикрыла глаза и опрокинула голову назад, на спинку ванны. Было лучше, чем просто замечательно. Будто происходит процесс очищения не только твоего тела, но внутреннего состояния, души. Потерявшись в своих мыслях по своему вызволению отсюда, самостоятельному наказанию Кико и вовсе переезда из этой страны куда подальше, я вернулась мысленно к себе домой, к маме, к папе, в место, которое всегда придавало мне сил. Так хотелось и сейчас там оказаться, забыть, возможно, эту жизнь столичную и все будет замечательно. Хочу позвонить маме, поговорить с ней по душам, услышать ее голос, которого мне так долго не хватало все это время. Мне так дорого это все сейчас, так ценно. Почему же только сейчас это смогло дойти до меня? Вот уже и слезы накатили на глаза. Я скучаю по родителям. Но что же сейчас они про меня думают: ругают, оправдывают? Что? Как же стыдно, когда хочется позвонить, но нет возможности. Или все же мужества? Я тихо всхлипывала, вспоминая свои детские беззаботные годы. Так и задремала со слезами на глазах и со счастливыми воспоминаниями в голове. Как долго я здесь пролежала даже не знаю, может, и уснула даже, но тема моих мыслей не изменилась, когда я очнулась. Хорошо, что вода уже стекла, так бы и утонуть могла. Надо собраться с мыслями, хватит так расклеиваться, все должно вернуться в норму, я это устрою. Когда начала двигаться, поняла, что тело ужасно затекло, а ногу так совершеннно не чувствовала. Господи, лишь бы хуже не стало. Я начала растирать голень, стараясь сильно не тревожить рану. Наконец выбравшись из ванны, стояла на одной ноге, я накинула белоснежный халат на себя, и только хотела выйти, как услышала грохот входной двери, и совсем передумала это делать. Кто это? Я встала сбоку от двери. Черт, все равно поймут, что я здесь — свет горит, а выключить можно только снаружи. — Черт, — не сдержалась я. От неожиданности я крепко обхватила свой рот ладонью. Заткнись, дура. — Сора, открой, — от этих слов вовсе дыхание остановилось. Меня нашли. — Сора, слышишь меня? — Джиен? — прошептала я, вслушиваясь в мужской голос за дверью.