Назавтра обещали дождь

Назавтра обещали дождь.1 — С чего начать? — тихо шепнул я сам себе, нависая над толстой, практически полностью исписанной тетрадью в линейку. — Что ж… — снова мысли вслух. Я уже привык разговаривать с собой, но я вовсе не сумасшедший, просто здесь больше не с кем говорить. «Дорогой дневник, сегодня — двадцатого июня целый день стоял нестерпимый зной, и я предпочел лишний раз не высовываться на улицу, однако, дедуля согласился сыграть со мной одну шахматную партию, то есть день удался. Пожалуй, больше сегодня ничего интересного не произошло.» — Тони! — позвала меня бабушка, сидящая на кухне. Я быстро захлопнул дневник и убрал его под подушку, лишь бы никто не нашел. — Ты еще не спишь? Быстро в постель! — Да! Я уже! — напуганно кивнув, я направился обратно в комнату, и наскоро перепрятав тетрадь с записями, выключил свет, лег в кровать. На улице еще светло, но скоро солнце сядет. Бабуля заставляет меня ложиться рано, что бы, в семь утра разбудить. На даче я всегда живу по таким правилам, и не дай Бог, ослушаться. Лежа под одеялом я снова и снова размышляю о своей жизни. Наверное, это странно, что мальчик десяти лет уже думает на такие взрослые темы, но я не нахожу это таким и опять болтаю с вторым «Я» о смерти. Я не хочу умирать, как те подростки, нет, просто… мне интересно, ведь когда-то я умру, тогда, что же ожидает в конце? Бесконечная пустота? Или же » тот свет »? Чёрт, ненавижу эти мысли, но они непослушно лезут в голову и затуманивают рассудок. Не знаю, почему, но мне становится очень страшно, когда я думаю о жизненном цикле, поэтому так хочу, чтоб неприятные мысли покинули черепушку. В попытках уснуть я ворочусь, заставляя старую кровать угрожающе скрипеть подо мной. Но вот, наконец-то, веки становятся тяжелыми, и я сам не замечаю, как погружаюсь в сон. На утро меня снова будит сварливая старушка и насильно кормя кашей, отпускает гулять до обеда. И куда мне идти? С ребятишками я не в ладах, они меня сторонятся, недолюбливают. А все с того дня… «Привет, дневник, уже седьмое июня, я как неделю у бабули и дедули на даче. Сегодняшний день был просто ужасен, я поссорился с Марком и Томом. Они издевались надо мной, довели до слез и дико выбесили, тогда я, не сдержавшись, завязал драку, не знаю, что со мной случилось, но я так их побил, а сам практически и царапины не получил. Их матери были в ярости, ну, а моя бабуля меня наказала и запретила неделю от дома отходить.» — так гласит запись в дневнике, я чуть ли не наизусть каждый день помню, даже сейчас, иду по асфальтный дороге (она уже настолько раздолбана, что и не каждая машина проедет) и думаю о днях, проведенных здесь. Практически каждый день, это либо — «Зной, жара, а меня заставили работать на грядках», а либо — «Меня наказали.» И так… всё лето. Каждый день уже расписан- утром завтрак, потом я гуляю до обеда, а после трапезы, я должен помогать бабушке на грядках до самого ужина. Дедушка же ничего не делает, так то. Его считают слабоумным, хотя в шахматы он играет просто шикарно, как настоящий гроссмейстер, я только однажды его выиграл, и то по чистой случайности. Ненавижу лето. С каждым годом всё меньше хочется сюда ехать, раньше же, я отправлялся на дачу ради вечерних посиделок, когда бабуля с дедом играли в домино, а её сестра, которая иногда приезжала сюда, болтала со мной о медицине и всяких лечебных травах, на удивление, мне было всегда очень интересно. Сейчас же… всё не так, сестра бабушки уже не ездит к нам, а вечером, никто не играет в домино, в комнате всегда стоит гробовая тишина и уж очень неприятная атмосфера. Ненавижу лето. Вечная жара, из-за которой все бабки сидят по домам, а ребятишки веселятся где-то около речки, куда меня не под каким предлогом не отпускают, да и к тому же, идти мне туда не с кем. У них своя компания, таких же, как я, они не любят. Меня они называют » городским зазнайкой», что несомненно обижает. Ненавижу лето. Здесь я теряю смысл всего своего существования, раз моя жизнь, это череда повторяющихся действий, то смысл в ней? Ведь ничего нового, интересного не происходит. Я расту, а здесь становится всё скучнее и скучнее, не могу здесь больше находиться. — Мальчик! — вдруг послышался чей-то яркий голосок. Походу паренек моего возраста… — Эй, мальчик! — он снова позвал, и я обернулся. За мной бежал пухленький блондин с растрепанными волосами и ободранными коленками, которые были заклеены кое-где пластырями. Я видел его раньше, но вот диалог не завязывался. — Как тебя зовут? — улыбнулся тот, когда догнав меня, отдышался и убрал, съехавшую на глаза челку. — Я-Тони, — почему-то боязливо ответил я, протягивая новому знакомому ладонь для рукопожатия. — А я-Алекс, — блондин, у которого оказались ярко-голубые глаза, пожал мою ладонь и снова мне улыбнулся, что ввело меня в ступор. Я просто не мог понять, почему он так чему-то радуется, но эта улыбка была явно настоящей, он так широко улыбался, что даже было видно, что переднего зуба у него нет. — Давай дружить? — продолжил Алекс, не отпуская моей руки, да и к тому же, вцепившись второй ладонью. — Ну, давай… — Сколько тебе лет? Мне восемь, а сколько тебе лет? — протороторил блондин возбужденно, даже не заметил, что повторился. — Десять, — удивленно отвечал я, несмело заглядывая ему в глаза, на которые то и дело сползали волосы. — Здорово! А пошли ко мне в гости?! Хочешь? — он говорил я явной боязнью и нервозностью, как будто думал, что скажет что-то нет, обидит, или просто не заинтересует. — А можно? — Конечно же! Пошли! — Алекс потянул меня за собой, и я не смог сопротивляться и пошел за ним. Именно так я и познакомился с этим поистине удивительным мальчишкой. И не удивляйтесь, что меня сразу позвали в гости, у нас в деревне это нормально. С этих пор, я стал меньше ненавидеть лето, ведь теперь, мне было чем заняться в первой половине дня, и жизнь казалось не такой скучной и обыденной. Когда же лето кончилось, мне даже хотелось остаться еще хотя бы на недельку, несмотря на изнурительные » задания » бабушки, и неприятную атмосферу в семье, я хотел остаться, чтоб еще поиграть и поболтать с Алекс, мы с ним сильно сдружились, это было первое лето, за время которого я чувствовал себя счастливым. Расставание оказалось и не таким уж мучительным, каким я его представлял, мы обменялись номерами, поэтому часто звонили друг другу и хвастали школьной жизнью, хоть и хвастать там было нечем. Я жил и живу в городе, но вот Алекс в деревне, поэтому шанса увидеться не летом, не было, вот мне и оставалась ждать жаркой поры, чтоб снова пообщаться с ним вживую. Мучительно тянулись дни, недели, месяца, но вот! Настало то долгожданное утро, когда я ехал на дачу. — Тони, ты ничего не забыл? — Нет, мама! Всё с собой! — неестественно для себя радостно ответил я, убирая в карман монетки. — Плащ взял? — Зачем? Дождь бывает раз в месяц в лучшем случае, да и на даче есть плащи, я так думаю. — Ну-Ну, в прошлый раз тоже был, — мать недовольно сложила руки на груди и строго на меня глянула, конечно же, её взгляд побудил послушаться и положить совершенно ненужную там вещь в сумку. — Всё вроде, — выдохнул я, осматривая напоследок свою комнату. — Ну тогда… будь молодцом, слушайся бабушку и дедушку, пока, сынок, — мама подошла ко мне и нежно поцеловала в лоб, а после счастливо, как мне показалось улыбнулась. Редко на её устах можно заметить такую улыбку, чаще всего она хмурая и задумчивая, а тут спокойна. Хотя, да, я наверное впервые так радуюсь тому, что еду на дачу, которую можно назвать тюрьмой строго режима, а не дачей. Я сел в электричку, и через часа четыре уже был на станции, от которой час ходу, и я в деревне. С тяжеленной сумкой час превращается в целую вечность под палящим солнцем. Когда же эта вечность была преодолена, то, первое, что я услышал, вовсе не приветствие, а ругань бабушки и дедушки. — Бляха муха! Козлина тупая! Что ты делаешь то, урод?! Захуя планку пилишь! — А что ещё пилить? — уж слишком спокойно отвечал дед на такой букет оскорблений, украшенный благим матом. — В сарае есть уже рубленые! Бля-а-а-а…Вот же козёл… не, ну, совсем уже голова не варит… — Нет там ничего! — вскоре доносится голос из сарая. — Да иди ты в пизду! — на что выкрикивает ему бабуля, и только тогда замечает меня. — Здравствуй, бабушка. — О, Тони, как вырос то, — на ее лице сразу расплылась какая-то уж больно неестественная улыбка. — Хех, как тут поживаете? — Да, как всегда. Как год окончил? — Пятерки, только вот… — Что? — По математике три. — По математике? — переспрашивает бабуля, глаза её лезут на лоб. — Почему? — вдруг неожиданно строго спрашивает она. — Эм, ну… я просто не понимаю это… не тот склад ума. — Не тот склад ума значит… — чуть ли не шёпотом повторяет бабушка. Всё. Сейчас мне достанется по орехам. И вот, она как бомба, взрывается с новыми криками, поливая меня матом и истошным ором, мол, я мог бы учиться лучше, что если бы не ленился, вытянул бы математику, но а после содержательность диалогов иссекает и превращается в сплошные оскорбления и угрозы. Это нормально! Не видела внука год, а думает лишь о его о его оценках. Честно говоря, разочаровывает. Так и началось моё одиннадцатое лето, но не смотря на такие » теплые приветствия » я был рад, я был рад, что всё же встречу Алекс. Интересно, как он изменился за год? Наверное подрос и похудел…