В приемном покое

Александр Гордеев

Жизнь в Туле была размеренно-нудной, отчаянно напоминавшей старый-добрый Константиновск. Вот только на нас с Леркой такая жизнь не распространялась: почти каждый день начинался теперь и заканчивался одинаково - дорогой Москва-Тула утром, и Тула-Москва вечером. Радовало, что ссылка наша была хоть и страшно выматывающей, но недолгой, всего-то в две недели. Ссылка, призванная оборудовать и наладить жизнь маленького филиала нашего центра, нейрохирургического отделения при местной больнице. От документации, регулировавшей отношения Центра медицины катастроф и местной "бюджетной организации здравоохранения" у меня до сих пор голова шла кругом. Радовало только одно - эпопея подходила к концу, нам оставалось только подписать оставшиеся бумаги, объявить о назначениях и отобрать первую партию местных коллег для стажировки в нашем Центре. День обещал пройти тихо и спокойно. Впрочем, так он и начался, утром дел здесь не было, детей в школу отвез Романов, а мы, радуясь неожиданно появившемуся окошку, банально выспались. Дорога до Тулы была удивительно легкой, "подвисающих" дел почти не осталось, даже Женя с Олей, с которыми сдружилась Лерка, на традиционную чашку кофе не зашли. Последнее было, кстати, вполне ожидаемо, коллеги из приемного, если я ничего не путал, готовились к появлению нового начальства. Заведующего отделением соседям обещали давно, ребята даже делали ставки, кому достанется кабинет: умнице Жене, или Славе, этакому Степанюге местного разлива. Вот только оба предположения оказались не верны, "сверху" пришла записка с именем некого Ильи Соколова, и местный главврач оспаривать это решение не рискнул. День уверенно переползал в вечер, мы с Лерой, закончив с бумагами-назначениями, обсуждали присланные нам результаты обследования маленькой девочки из Краснодара. - Надо везти к нам, пока не поздно. Если опухоль не удалить сейчас, то через пару недель ребенок ослепнет и перестанет спать от головных болей. Дальше - хуже, - припечатала супруга. - Так я же и не спорю, - улыбнулся я ей, - ты права. - Еще бы я не права была, у меня знаешь какой гениальный доктор в учителях был! - гордо вздернула нос Лерка, но быстро сдалась и расхохоталась во весь голос. Веселье прервала Женька, бледная, посеревшая от ужаса, казалось, из последних сил ввалившаяся в наш кабинет: - Жень, ты чего? - ужаснулась Лерка. - Ребят, глянете снимки? - Женя Павловна практически упала на свободный стул. - Ого, бедолага... - тихо выдохнула Лера, я же едва не выругался, но, сдержавшись, уронил одно-единственное: - Ампутация. Женька подняла глаза от столешницы, в которую вглядывалась: - Шансы спасти руку есть? Хоть какие-то? Лерка смотрела на меня как-то почти дико, и я ее понимал, отнимать надежду всегда страшно, отнимать надежду у близких многократно страшнее. Я снова повернулся к окну, вновь вглядываясь в сплошное месиво, отраженное на снимке. Я знал, что Смирнов, да и Глеб, способны собрать-сшить многое, но здесь сшивать было нечего. - Женя, ты пойми, - Лерка присела на край стола рядом с Королевой, взяла за руку, пытаясь поймать взгляд, но та ее перебила: - Лер, мне не нужны сейчас ни объяснения, ни что-то другое, мне нужен ответ: есть ли шансы избежать ампутации? Вы, или ребята из вашего центра могли бы спасти руку? Да или нет? - Нет, прости. - Уверена? - Да. - Саш? - Жень, Лера права, здесь спасать нечего. И ждать некогда, заражение может пойти. Нужно резать и срочно. Вызывай травматолога, или, если хочешь, я могу взять. - Нет, - Королева, сжавшись, покачала головой, - я закончила эту операцию полчаса назад. Я ампутировала ему руку. Просто хотела убедиться, что шансов действительно не было. Я бы себе не простила.... - Женя, Женечка, - Лерка, встав, обняла подругу, - шансов не было. Ты все сделала правильно. - Родственник? - я присел на Леркино место. - Коллега. Хирург. Говорят, очень талантливый. И, по совместительству, наш новый заведующий отделением... - Был, - на грани слышимости выдохнула жена. - Что? - будто выныривая, тряхнула головой Евгения. - Был хирург...

***

- Сашка, а я вот все думаю, - Лерка серой тенью замерла у окна, - мне кажется, я бы не смогла, вот так как он, без руки, сломалась бы... - Смогла бы, - я постарался, чтобы голос не дрогнул, - ты же знаешь, вне операционной тоже есть жизнь, я, дети, их через два месяца шестеро будет... - Шестеро, - Лерка улыбнулась, и я выдохнул - ее отпустило: - Они у нас все равно, будто общие. Даром, что одна половина - Гордеевы, а вторая - Романовы. - И то правда... - Лера улыбнулась, но потом опять посерела, - Сань, давай задержимся... - Что, своих не бросают? - усмехнулся я, - А знаешь, я тебе тоже самое предложить хотел. Пошли в хирургию?

Валерия Гордеева

В хирургии был аншлаг. Персонал, весь день бывший на нервах в ожидании, а точнее в выжидании нового руководства, теперь вообще ходил сам не свой. Серая от чужого-своего горя Женя, притихшая Ольга с перепуганными глазами, Слава и Беллочка, пытавшиеся поделиться со всеми своей версией произошедшего, правда, в разных целях. И ко всему этому невеселому цирку добавлялся пациент с алкогольным отравлением, пытавшийся прямо из палаты наводить в отделении свои порядки. - Жень, как там он? - кто "он" Саша объяснять не стал, это было и так понятно. - В реанимации, еще не просыпался, - грустно улыбнулась Королева, - Оля говорит, рано еще. - Проснется, скажи, я поговорю с ним. - Хорошо, - Женя благодарно кивнула, - только ты как-то помягче, ладно? Особенно об ампутации... - Помягче... Помягче? - взвился было Санька, но выбежавшая из палаты Беллочка не дала разойтись грозе. - Кто-нибудь видел Вячеслава Александровича? У меня на его бомжа сил уже нет, вы представляете, он карту требует, говорит, назначения переписывать будет! Нет, ну вот что, что он себе прописать может? Спирт внутривенно? Пусть доктор Мамин с ним сам разбирается, его больной в конце концов! И вообще он меня криворукой практиканткой обозвал, нормально? - Боюсь, доктор Мамин тебе уже не поможет, он минут двадцать как домой сбежал... - улыбнувшись одними губами, сообщила Женя. - Неееет, - тихо взвыла Белла, а потом во все глаза умоляюще уставилась на Сашу, - Александр Николаевич! Ну, Александр Николаевич, ну, пожалуйста! Это же вы специалист по мозгам! - Ну, знаете ли, оперировать на мозге и вправлять мозги - далеко не одно и тоже. - Ленку вызвать? - тихо усмехнулась я. - Не надо, без сопливых разберемся, - хмыкнул Саша и ушел.

Александр Гордеев

То, что этот парень не бомж и не алкоголик, я понял как-то сразу. И почти сразу это потеряло всякое значение: - А вы еще кто? - как-то нагло, с претензией на права заявил пациент, - великовозрастный студент? - А я похож на студента? - вырвалось у меня в лучших традициях Емельяновой. - Ну, я так понимаю, врачей в этом отделении нет? Их здесь просто не существует! Хотя, если у них, как и у местных медсестер, дипломы в переходе куплены... - Тише будь, парень! - прервал я эту тираду, - Не дорос еще. Шесть лет института, интернатура, ординатура, затем лет десять хотя бы, как они, полечишь, а потом поговорим. Кстати, с поступлением могу помочь. - Больно нужно, - гораздо тише бросил больной и с оттенком совершенно неожиданной покорности судьбе добавил, - а я смотрю, непрофессионализм и хамство в этой больнице в порядке вещей. - Ну, положим, хамское отношение с нецарским путать не стоит, а о профессионализме местных врачей не вам судить, вам, кажется, оказали всю необходимую помощь, - парень почему-то, хоть и раздражал, но не вызывал желания придушить его. - То есть вы тоже считаете, что капельница с физраствором при отравлении клофелином - вся необходимая помощь? Если бы я так лечил... - Ключевое слово здесь "если". А назначение я проверю. Отдыхайте. Я прикрыл дверь, не дожидаясь ответной отповеди, но пациент наш разговор законченным явно не посчитал. Не успел я дойти до сестринского поста, с которого уже исчезли и Женя, и Лерка, как мужчина вышел следом, пытаясь догнать меня нетвердой походкой. А от возмущенного крика Беллочки и твердо-спокойного воспитательного тона выскочившей из палаты Королевой его будто прорвало: - Это не больница, это дурдом какой-то. Когда меня пригласили возглавить это отделение, мне сказали, что здесь нормальные врачи, профессионалы, что здесь приятная атмосфера. Ну и где все это? Слова пациента с одной стороны путали, а с другой кое-что проясняли. Женя, как я заметил краем глаза, взяла со стола Беллы паспорт и, глядя на фото, округлила глаза. Беллочка что-то пищала про психиатров и полицию, мужик наконец-то хоть в чем-то был с ней согласен. - А ну-ка тихо, доктор Соколов, если я не ошибаюсь! - рявкнул я и, дождавшись чуть гордоватого кивка, продолжил, - врачи вам не нравятся? Так, знаете, вы как пациент тоже тоже далеко не предел мечтаний. Я считаю до трех, чтобы вы были в палате. - Насколько мне известно, вы здесь не главврач, остальным я подчиняться не намерен. - А здесь вы правы, я не главврач, я выше. А теперь в палату. - Ну уж нет, - коллега не унимался, - считайте, что я сам себя выписал. - С чего бы это? - раздалось совсем рядом такое родное шипение, Лерка смотрела почти зло, - и вообще, что это за цирк в отделении? - А с того, что я еще вчера назначен на должность заведующего этим отделением, - ткнув пальцем в табличку на двери, припечатал Соколов, наивно полагая, что моя жена сочтет этот довод убедительным. - Значит так. Первое - приказа о вашем назначении я не видела, а на табличке, уж простите, печать не стоит. Второе - ваш рабочий день на сегодня закончился, не успев начаться. Третье - пока вас не выпишет ваш лечащий врач, вы не заведующий отделением, а самый обычный больной. Ясно? И у вас есть три секунды выполнить первое назначение доктора Гордеева. Палата ждет вас. От исполнения приказа Соколова спас очень вовремя появившийся Степан.

***

- Я опять перегнула палку, да? - глядя на закрывшуюся за Ильей и Королевым дверь палаты, в которой лежал больной с ампутированной рукой, едва слышно спросила Лерка. - Ну что ты, - так же тихо шепнул я, - просто вы, доктор Гордеева, настоящая жена доктора Гордеева. А это диагноз.