Найди меня в темноте

Она открывает глаза и тут же прищуривается от яркого солнечного света. А потом осматривается, потому что вслед за картинкой, которую видят глаза после темноты, из которой она вынырнула, приходят еще звуки и ощущения. Стен, выкрашенные бледно-голубой краской. Белые жалюзи на большом окне. Ширма в углу, загораживающая раковину. Стойка для капельницы справа от кровати и лекарство в небольшом пакете, от которого идет тоненькая трубочка к игле в ее вене. Откуда-то из коридора из-за плотно закрытой двери с небольшим окошком доносятся резкие голоса. Женские и мужские. Спор. Или… приказы. Я в Грейди! В Грейди! Почему я снова в Грейди? Господи, снова! Господи! Бэт аккуратно слезает с постели, пытаясь бороться с головокружением. Она такая слабая, что не может сразу устоять на ногах и сразу падает с высокой кровати на холодный пол. Больно ударяется коленкой, и эта боль тут же приводит в чувство. Заставляет думать. Искать выход. Нет! Я не дамся им сейчас! Не дамся! Больше никогда! Когда она падает на пол, из вены выскальзывает игла. Медленно капают на пол прозрачные капли раствора, а по руке течет тонкая струйка крови. Она смотрит, как качается игла из стороны в сторону, а потом зажимает ее пальцами. Пока это единственное ее оружие. И теперь она не будет колебаться как тогда, в прошлый раз… Бэт слышит шаги за дверью, резко оборачивается и видит, как шевелится ручка. Более того, она слышит тихий скрежет замка, и понимает, что была заперта. Заперта! Снова заперта! Она поднимается, опираясь о край кровати, стоит в готовности броситься на первого, кто шагнет в комнату. Первым заходит незнакомый Бэт мужчина в белом халате. И тут же останавливается в дверях, ошарашенный тем, что видит сейчас. За ним стоят еще люди. Только Бэт плохо видит их лица в полумраке коридора. - Бэтти…, - из-за плеча доктора вдруг доносится голос Рика. Он обходит мужчину в халате и первым шагает к ней. Подобравшись, словно зверь для прыжка. Она не может не напрячься в ответ инстинктивно. Потому что чувствует помимо воли опасность для себя. Но тут в комнату буквально влетает Мэгги, растолкав остальных в коридоре, и бросается к Бэт. Обнимает ее, загораживая собой от взглядов из коридора. - Брось быстро иглу, Бэт, - шепчет ей в ухо, с трудом удерживая рванувшую из ее рук сестру. – Тут Совет… брось иглу… очень нужно… ты в безопасности, моя милая. Ты со мной… брось! - Я не в Грейди? – переспрашивает Бэт недоверчиво, а потом бросает иглу и обнимает в ответ Мэгс. Почему-то настороженность и решимость уходит сейчас, оставляя только растерянность и страх. Она приникает к Мэгги, ища у той поддержку, потому что ноги совсем не держат. И сестра ведет ее обратно к кровати и усаживает. Потом становится рядом, по-прежнему держа руку на ее плечах. Рядом с Мэгс занимает место Рик. Они вдвоем плечом к плечу встречают остальных посетителей Бэт: доктора, отца Сэм, мистера Вайса, как запомнила Бэт, женщину с пучком и мужчину средних лет. Совет Александрии. - Я доктор Салливан, Бэт, - представляется мужчина в халате. – Я наблюдаю и буду наблюдать тебя в ближайшее время. Остальных, Бэт, ты уже знаешь, полагаю. Члены Совета решили познакомиться с тобой лично. После инцидента. - Инцидента? - переспрашивает Бэт. Она не понимает, как оказалась здесь. Память похожа на чистый белый лист. Последнее, что она помнит, как кормила Патти в кухне и наблюдала за солнечными зайчиками на полу – игрой солнца на стекле только-только вымытых стаканов, стоящих на полотенце, расстеленном на кухонном столе. Пытается зацепиться за его слова, чтобы вспомнить хотя бы что-то, но безуспешно. А потом холодеет. Она что-то сделала ребенку? - Краткосрочная амнезия вследствие экстремального стресса. Или фиксационная амнезия на фоне приема барбитуратов, - говорит доктор, и женщина за его спиной кивает, соглашаясь. – Бэт, дело в том, что… - Не сейчас! – резко говорит Мэгги. – Если вы хотите рассказать ей о том, что произошло – не сейчас! Я сама все расскажу ей. - Патти? Я что-то сделала Патти? – больно сжимает Бэт ладонь сестры, лежащую на плече. Та тут же спешит развеять ее страхи. - С Патти все хорошо. Она с Гленном и Тарой. С ней все в порядке. - Тогда…? - Вы нам позволите…? – Мэгги злится. Бэт слышит плохо скрытый гнев в ее голосе, когда она обращается к членам Совета, по-прежнему внимательно наблюдающих за Бэт. Пристально. Подмечая каждое изменение в лице. Каждое движение тела. И Бэт не может не наблюдать за ними сама настороженно в свою очередь. Не понимая, зачем они здесь. И что вообще произошло. - Миссис Ри, - начинает отец Сэм, переходя на официальный тон, хотя еще недавно, на барбекю в честь праздника на заднем дворе Граймсов, называл ее по имени, и общение между ними тогда происходило на дружеской ноте. – Вы знаете процедуру. Доктор Салливан выдал нам предварительное заключение о состоянии вашей сестры. Доктор Робардс подтвердила его мнение, а также дала показания. Члены Совета хотели бы знать причины, по которым случилось это происшествие прежде, чем принять решение о дальнейшей судьбе вашей сестры. Знать о том, что случилось именно со всех сторон. - Доктор Салливан не специалист в области неврологии. Он, смею напомнить вам, бывший стоматолог. И вообще – это обязательно делать сейчас? Когда она только пришла в себя? И когда ничего не помнит, - Мэгги буквально шипит сейчас, и Рик кладет ладонь на ее плечо, пытаясь успокоить. – Какой толк говорить с ней сейчас? - Вы правы… тогда мы отложим нашу беседу до тех пор, когда она сможет рассказать нам сама. Мы должны поговорить с ней, Мэгс, - вдруг говорит он мягче. – Ты и сама понимаешь все. - Я обязательно сообщу, когда она сможет поговорить с вами. Потому что моя сестра не останется в больнице. Я забираю ее домой. Вы знаете ее историю. Ей определенно не доставляет положительных эмоций нахождение в этих стенах. Дома она быстрее сможет прийти в себя, верно, доктор? И тогда вы гораздо быстрее сможете с ней поговорить, мистер Вайс. - Хорошо, - кивает ей в ответ глава Совета. – Ты права, Мэгги. Я распоряжусь обо всем. Только… только она не имеет права покидать стены твоего дома. Домашний арест. На время, что понадобится Совету принять решение. Бэт чувствует, как начинает дрожать ладонь Мэгги, лежащая на ее плече. Переводит взгляд на нее и замечает, как блестят ее глаза от невыплаканных слез. - Я прошу тебя… позволь мне просто рассказать тебе… объяснить… позволь сказать хоть слово! - У тебя было достаточно времени, Мэгс, чтобы сказать мне не только одно слово о том, что случилось тогда! Но ты предпочла лгать мне! Как это можно назвать? Как это можно назвать? То, что случилось… Вы убили меня. Вы! Убили! Меня! Ты! Дэрил! Вы все убили меня… Господи, вы чуть не убили меня… Бэт хмурится, потому что не понимает смысла слов, что возникли в голове при виде слез Мэгги. Особенно последних. Воспоминание, которое вдруг пугает ее. Как и взгляды, которыми ее награждают в последний раз члены Совета, покидая комнату. Доктор Салливан тем временем проверяет оставшееся количество раствора в капельнице. - Ты можешь забрать ее домой. Только следи за тем, чтобы она принимала вовремя то, что ей прописала Эмили. Хотя я против этого, скажу прямо. Нам еще не доводилось никому прописывать на прием барбитураты. И все еще есть опасения… мы бы последили за ней… - Тогда отмените эти лекарства! Если вы не знаете, как это может повлиять на нее… - Давай поговорим не здесь, Мэгс! – вмешивается Рик. – Мы дадим время Бэт собраться, а сами подождем ее в приемной. Хорошо? – а потом уже обращается к Бэт. – Тебе принесут сейчас одежду. Когда переоденешься, выходи в коридор. И мы уведем тебя домой… Когда они уже у самой двери, Бэт вдруг задает вопрос, который мучает ее на протяжении всего времени, как она очнулась: - Что я здесь делаю? Что со мной случилось? - Поговорим дома, хорошо? – просит Мэгс, снова начиная плакать, не в силах сдержать слезы. И эти слезы снова вызывают в Бэт обрывки воспоминаний и целую смесь эмоций. Страх, боль, ярость, ощущение опасности… В приемной Бэт сталкивается с Джи, которая заполняет какие-то бумаги, сидя за столом. Почему-то создается ощущение, что Мэгги и Рик держатся особняком от нее, погруженной в свои записи. Она выглядит очень усталой. А еще у нее красные глаза, словно она не спала последнюю ночь или плакала. Бэт замечает это, когда Джи вдруг поднимает на нее взгляд. Она открывает рот, чтобы что-то сказать Бэт. Но в это время Мэгги видит вошедшую в приемную сестру, в несколько шагов подходит к ней и обнимает за плечи, словно беря под свою защиту от ненавидящего взгляда доктора Робардс. - Не забывай про лекарства, Мэгги. Иначе я буду настаивать на приеме нейролептиков и заключении ее в палату под постоянный надзор, - резко произносит Джи. – Я и так пошла вам навстречу сейчас. Это ясно, надеюсь? Ей повезло, что у него такая быстрая реакция… попади она в шею, как метила… - Она не попала. И он жив. На этом все, - отрезает Мэгги и уводит растерянную Бэт из больницы. Рик же выходит молча. Такой же растерянный, как и сестра, не может не отметить Бэт. Ей нечасто доводилось видеть его в таком состоянии. Пожалуй, только в тюрьме после смерти Лори, когда он не знал, что ему делать дальше. Он молчит и только кусает задумчиво губу на протяжении всего их пути от больницы до дома Ри. А когда Бэт поднимается в свою комнату по лестнице, то слышит, как он говорит, обращаясь к Мэгги и Гленну: - Эмили права. Ему повезло, что он сумел увернуться… как подумаю, что она могла убить его… - Рик, сейчас не время думать о том, что могло бы быть! – отрезает Мэгги решительно. – Сейчас время думать о том, что нам следует делать. - Мэгги права, - поддерживает жену Гленн. – Нам нужно найти какой-нибудь выход. - Выхода нет. И мы все это знаем. Что бы мы ни придумали… Совет просто не позволит себе сейчас сделать поблажку. Не сейчас. - Что нам делать, Рик? Что нам тогда делать? – спрашивает Мэгги со слезами в голосе. Ее былая решимость вдруг исчезает, оставляя взамен растерянность. И Бэт пугается, когда слышит в голосе Рика точно такие же нотки. - Я не знаю, Мэгс… я пока не знаю… Бэт не может дальше слушать, о чем говорит Рик, потому что раздаются шаги на лестнице. Ей приходится скорее зайти в комнату, чтобы не выдать себя. Это Мэгги. Она заходит практически следом, как-то слишком внимательно вглядываясь в Бэт. Та только улыбается неуверенно, пытаясь подбодрить сестру в этот момент. Потому что чувствует ее растерянность и огорчение. - Ты ничего так и не помнишь? – спрашивает Мэгги, когда Бэт лежит в привычной уже для нее постели под звездным небом. Правда, сейчас солнечный день, и звезд на потолке не видно. Только их силуэты. - Нет. Последнее, что помню – это утро. Как покормила Патти. Как вымыла посуду. Как помогла Гленну обработать шов. И все. Почему такая слабость? И так клонит в сон? Так не бывает обычно после обмороков. - Это барбитураты, которые, к счастью, у нас оказались в больнице, - глотая слезы, которые вдруг потекли по ее лицу, говорит Мэгги и гладит Бэт по волосам. – Успокоительное. От них такой эффект. Наверное, когда немного привыкнешь – пройдет. Доктора решили, что тебе лучше их попринимать. Чтобы избежать эмоциональных всплесков в будущем. Чтобы подавить нервную систему. Бэт бы непременно насторожилась, видя слезы Мэгги и ее бледность. Но действие лекарств дает о себе знать – ей почему-то абсолютно все равно, почему та плачет, и чем так встревожен Рик. Ей не хочется ни думать, ни пытаться вспомнить, что могло вызвать ее обморок. Путь пешком от больницы почему-то так утомил, что хочется только спать. Закрыть глаза и провалиться в темноту, которая принесет покой. Она вертится в постели, потому что не может никак устроиться. Все не находит комфортной позы. То и дело сминает подушку, будто это поможет заснуть. Сама не понимает, почему проснулась ночью – самое время сейчас для сна… - Что? Что такое? – раздается хриплый голос над ее ухом. – Не спится? - Что-то никак… Не могу понять почему. Как-то тревожно… Крепкая мужская рука обнимает ее за талию и прижимает к горячему телу, и она чувствует, как внутри что-то сладко сжимается, когда их тела так тесно соприкасаются. - Ты такой горячий… - М-м-м-м,- мычит он, целуя ее в шею. А она запрокидывает руку, чтобы запустить пальцы в его волосы, с наслаждением выгибаясь, чтобы еще теснее прижаться к нему. Ей всегда было так хорошо в его руках. - Тебе надо поспать, - шепчет он. – Спи… просто закрой глаза и засни… - Скажи тогда это еще раз… - С тобой всегда особенно… всегда особенно… Она улыбается и кладет ладонь на его руку, переплетая пальцы с его пальцами. Теперь, когда она лежит в уютной колыбели его объятий, ей намного легче выровнять дыхание и успокоиться. - Я люблю тебя, Дэрил, - говорит она то, что не могла сказать ему раньше почему-то. – Я очень тебя люблю… И чувствует, как он целует ее волосы, чувствует его улыбку, такую редкую гостью на его лице. Улыбку, которая так преображает его… заставляя ее сердце биться чаще… Бэт даже сначала не понимает, почему рядом нет больше его тепла, когда открывает глаза и видит темноту ночи, наполнившую комнату. И чувствует себя как никогда одиноко сейчас. Тихо шелестит занавесь, развеваясь при каждом порыве ветра, проникающем в комнату через полуоткрытое окно. Где-то над верхушками деревьев Бэт видит всполохи молнии на фоне темноты ночного неба. Ветер неистово развевает деревья, пытается сорвать незакрепленные ставни окон на некоторых домах и даже переворачивает на крыльце соседнего дома жестяную банку, приспособленную под пепельницу. Гонит ее по улице с противным звуком, царапающим нервы. Бэт приподнимается в постели, чтобы захлопнуть окно, и случайно придавливает рукой шнурок, на котором висит распятие на шее. Тот рвется, и крест остается лежать на простыне рядом с подушкой. - Распятие? Маленькая леди… - Это просто… это мое. Оно всегда было моим. Дэрил, видимо, снял его, когда… после выстрела. Оставил себе на память. И позавчера вернул. Удивительно, правда, Морган? - Наверное, сейчас самое время. Наконец-то начать новую жизнь. Ту, которую ты заслуживаешь. О которой я всегда мечтал для тебя. И просил для тебя у Него. - И ты думаешь, Он тебя услышал? – она не может сдержать удивления и иронии, скользящих легкими нотками в голосе. Они сидят на крыльце домика Мишонн и с наслаждением подставляют лица лучам летнего солнца. – Твои просьбы. Думаешь, это все Он? - А разве может быть иначе? Я просил для себя знака о том, что я прощен и принят обратно в число чад Его. Над которыми всегда будет простерта Его длань. И не оставит он меня своей милостью. Видишь? Все так и есть. Знаком была встреча с тобой. Моим ангелом. Знаком, что не оставлен я. Но и сам не оставить должен. Помочь тебе найтись в том мраке, что ты видела в себе. Помочь тебе понять то, что должна была ты понять. И принять. Но по своей гордыне я полагал, что только я могу сделать это. И не понял… - Чего не понял? - Что мой долг был привести тебя сюда. Я только должен был пройти с тобой твой путь сюда. А вернуть тебя к свету – вовсе не моя задача. Любовь… вот, что выводит людей из мрака. Как истинный светоч. Потому что именно любовь – это свет. Только она. Я понял это только позавчера. Когда ты пела. Ты так удивительно пела… и вся сияла. Когда смотрела на него. На Диксона. - Я люблю его, - просто говорит она в ответ. И даже не смущается при этом, как обычно. Это звучит для нее совсем знакомо. Словно это всегда было в ней. Просто надо было озвучить. И Морган только улыбается ей в ответ. – И я никогда не была так счастлива, как сейчас. Ты был прав. Когда ты принимаешь прошлое, тебе открывается будущее. Я думаю, ты тоже нашел что-то здесь для своего будущего. Она улыбается хитро, и оба смотрят на Мишонн, что стоит на лужайке, широко расставив ноги, и тренируется с мечом под любопытными взглядами соседей, которые так и не смогли привыкнуть к ее виду с катаной в руках. И только тогда Бэт впервые за все время, проведенное возле него, видит, как смущается Морган. И это вызывает в ней очередную волну тепла и радости. Ведь он тоже оставляет свое мрачное прошлое позади, а это значит, что для него распахиваются двери в будущее. Ее обратный путь к дому сестры идет мимо церкви, где, как Бэт слышит через распахнутые двери, идет служба. Она медленно поднимается по ступеням и смотрит на мерцание огоньков свеч внутри. Слушает внимательно слова проповеди отца Габриэля. Сегодня воскресенье. Она не может не вернуться в прошлое на короткий миг, когда с родителями посещала почти каждую воскресную службу. Именно поэтому перебарывает страх, вспыхнувший в душе, и все-таки переступает порог церкви. Занимает самую крайнюю скамью, ближайшую к выходу. И слушая голос отца Габриэля, вещающий о начале пути Иисуса к кресту, о чудесах им творимых, улетает мысленно в дни своего детства. А потом плавно идет от года к году… Ее юность… конец света, что обрушился на мир… ее путь сюда с Морганом. Когда он заходил в каждую церковь, которую они встречали на своем пути, при возможности. А она неизменно оставалась за порогом, не желая даже шага сделать внутрь. А теперь сидит и слушает проповедь, смотрит на огоньки свечей и чувствует странное умиротворение в душе. Касается распятия, что висит на груди под тканью футболки, и улыбается, когда вспоминает, как Дэрил вернул его, и слова, что он говорил при этом. Бэт настолько погружается в свои мысли, что не замечает, как заканчивается служба. Только когда мимо проходят люди, покидающие церковь, она возвращается из своих мыслей. - Бэт! Бэт, подожди! – окликает ее отец Габриэль, и люди тут же оборачиваются к ней, смотрят на нее пристально и с любопытством. Ей очень хочется уйти, но она понимает, что это невежливо по отношению к священнику. Поэтому просто стоит и ждет, пока он подойдет к ней по проходу. Разглядывает пока с легким любопытством стены церкви и алтарь вдали. - Бэт, я знал, что ты когда-нибудь придешь сюда. Морган говорил, что тебе нужно только время… он столько о тебе рассказывал, - отец Габриэль выглядит взволнованным. Даже берет ее за руки, что вызывает в ней неловкость. - Морган говорил обо мне? - О вашем пути сюда. О свете. О вере. Мы о многом говорили. Он очень интересный человек. Бэт соглашается с ним. Потому что Морган действительно очень выделяется среди тех людей, с которыми ей приходилось иметь знакомства прежде. Пожалуй, только папа может сравниться с Морганом по мудрости и вере, которой оба полны. Правда, папа был. И, наверное, это в память об отце Бэт вдруг идет медленно по проходу к алтарю. С некоторой опаской. Со страхом, что вдруг просыпается в душе с каждым шагом. Задерживается у первого ряда, глядя на крест, освещенный солнечными лучами, льющимися через высокие окна. - Интересная тема для проповеди, - говорит Бэт отцу Габриэлю, который стоит сейчас в шаге за ее спиной, наблюдая за ней пристально. – Чудо Господне. Воскрешение Лазаря из мертвых. Особенно сейчас. Когда столько воскресших за стенами… - Нам необходима сейчас вера во всемогущего Господа. Без веры мы – ничто. Я уже терял веру. Не единожды, - открыто говорит отец Габриэль, и Бэт смотрит на него удивленно. Он кивает и показывает ладонью на скамью, приглашая ее сесть. Она удивляется еще больше, когда подчиняется этому жесту и занимает место рядом с ним. – Как и ты, верно? Я знаю, что ты тоже потеряла веру… Он рассказывает о том, что ему пришлось пережить. О том, как не пустил в церковь своих бывших прихожан. О том, как чувствовал себя проклятым, когда остался в одиночестве на долгие месяцы. Как встретил группу Рика Граймса однажды. - Церковь святой Сары, - задумчиво говорит Бэт, и теперь настает очередь отца Габриэля смотреть на нее изумленно. – Вы сказали, что теряли веру дважды. Первый раз, когда все это произошло. А второй? - Когда Господь отобрал у меня чудо… Он явил мне чудо, чтобы поддержать мою веру, но я не понял этого… не постиг. Не сумел постичь. И тогда Господь послал снова испытание… и отнял то, что вернул. Чтобы не сомневались в Его воле. Чтобы не теряли веру в его милосердие и справедливость. Никогда. Я скатился во мрак после этого. И только приход сюда, в Александрию… только эти стены вернули мне веру. Наполняя душу стыдом за неверие, которое я пустил в свою душу. И ты, Бэт, тому подтверждение… тому, что я не должен был терять веру. Потому что Господь дважды сотворил чудо. Ты наполнила светом не только мою душу. Некоторых из моих прихожан, что были сейчас на службе, именно ты наполнила верой. О чем мне говорить с ними как не о чуде воскрешения? - Тех, что за стенами? – усмехается невольно Бэт. Внутри просыпается какой-то странный холодок. Должно быть, это от взгляда, который священник смотрит на ее пулевой шрам на лбу. - Твое воскрешение из мертвых, Бэт. Я сам прочитал по тебе последние слова. Там, в Джорджии, у персиковых деревьев. Над твоей могилой, где мы хоронили единственное, что нам осталось – твою одежду и гипс с твоей руки. Единственное, что принес Диксон из леса после долгих, но, увы, бесплодных поисков. Бэт все еще кажется, что священник определенно сошел с ума. Дэрил искал ее в лесу? Зачем Дэрилу искать ее тело? Она же не могла уйти из машины, если они считали ее мертвой? А потом бьет осознанием наотмашь. Он искал, потому что они знали, что она ушла из машины. Знали, что она была жива… - Они знали, что я жива, - шепчет потрясенно, с трудом все еще веря в то, что говорит. - Это было чудо Господне! – отец Габриэль сжимает ее ладони в волнении. Его глаза возбужденно блестят. – После такого ранения… когда не было даже сердцебиения… Господь вернул тебя с того света, Бэт! Он дал нам шанс! Возможность… Но мы не верили… никто не верил, что такое возможно. И потому Господь покарал за неверие… и они не довезли тебя до Грейди. Мы потеряли тебя… Теперь ты понимаешь? Дважды воскресшая! Дважды! - Дважды? Вы знали, что я жива до того, как… оставили меня на дороге? Я была жива? В груди сердце сжимают стальные кольца. От этих колец возникает такая боль, что невозможно даже сделать вдох. Ей кажется, что свет, льющийся через окна, меркнет сейчас, словно в церковь начинают вползать тени. Длинные тени. Мрачные тени. Они тянут к ней свои щупальца, чтобы проникнуть прямо в нее. Наполняя ее той самой знакомой темнотой, которая когда-то приняла в свои объятия. В церкви, чем-то похожей на эту. Она пытается держаться. Хватается за распятие, что висит у нее на шее. Но с каждым словом отца Габриэля проваливается в темноту. Потому что в темноте нет боли… в темноте только спасение… - Мы хотели уже хоронить. Тайриз копал могилу. Кэрол и Мэгги готовили тебя к погребению. И обнаружили, что ты жива… твое сердце билось… ты дышала… но мы боялись потерять тебя… приняли решение везти в госпиталь… - Я была жива, когда меня оставили в машине, - на растерзание стаду, хочется добавить ей, но она молчит об этом.- Я была жива… и вы все знали об этом… Все… вы все знали… - Ты была жива… мы знали… все знали… все знали… Она медленно встает и уходит от него. Не обращая внимания на его слова, которые он все говорит и говорит ей вслед. И тени медленно ползут за ней. Она смотрит на них и радуется им сейчас. Потому что света нет в жизни. Все обман… Красивый обман и только. Мы заботимся о тебе, Бэт… Ты так важна для нас, Бэт… Как хорошо, что ты с нами теперь… Я никогда не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось… С тобой всегда по-особенному… И вы бросили меня. Живую. Я была вам не нужна… Не нужна. Как тогда. Когда я умирала в госпитале. Вы меня оставили умирать дважды. Только второй раз у меня даже не было ни малейшего шанса выжить… Чудо Господне… Долбанное чудо… Темнота стелется за ней шлейфом. Бэт чувствует ее, когда идет по улицам Александрии. Но в ней все еще горит какой-то слабый огонек. Ей просто необходимо увидеть его. Или Мэгги. Пусть они скажут, что все это неправда. Что долбанный святоша просто повернулся мозгами… что это неправда… Господи, я прошу тебя… умоляю, пусть это будет неправда. Центр распределения ближе всего. Бэт помнит, что Мэгги должна быть там. Как она сказала – на ревизии. Помогает Кэрол. И Бэт поворачивает к зданию центра. Правда, падает вдруг в траву, споткнувшись о бордюр, который не заметила сразу. Потому что слезы застилают глаза, как она обнаруживает с удивлением. Плачет. Беззвучно. - Бэтти, что случилось? – спустя какое-то время ей помогает подняться с травы Кэрол. Она внимательно осматривает ладони Бэт, счищает с них грязь и травинки. – Я увидела тебя в окно. Что случилось? - Позови Мэгги… Ее ли это голос? Такой хриплый и злой. Полный ненависти. - Мэгги? Разве она не дома? – удивляется вдруг Кэрол в ответ. - Ее здесь нет?! А! Вранье! Очередное вранье! – Бэт смеется зло и смотрит на нее, пытаясь подметить, изменится ли выражение ее лица сейчас. – Правда, Кэрол? Что еще за вранье меня ждет? Неужели я не заслужила хотя бы толики правды? К примеру, о том, как вы все заботились всегда обо мне. Как я вам дорога… - Ты же знаешь… - Нет, Кэрол! Я не знаю. Я даже не знаю, кто вы для меня. Кем вы были… Как вы могли сделать это?! Как вы могли бросить меня там? Живую! Они бы рвали меня на куски… они бы сожрали меня там… и я бы все чувствовала… я их слышала! Понимаешь? Я их слышала! Я знала, что они там… и я ничего бы не сделала! Интересно, они бы сожрали меня целиком? Или бы я ползала куском тела, пока кто-нибудь не выбил мне мозги? Кэрол ничего не говорит. Только плачет. И Бэт видит острую вину и сожаление в ее глазах. Но они ей уже не нужны. И слова прощения тоже. И ее объятие, в которое она хочет заключить сейчас Бэт, ей тоже не нужно. - Лучше бы Мэгги пустила мне пулю в башку, когда бросала там! - Мэгги там не было. Не вини ее, - пытается оправдать Кэрол ее сестру. - А кто был? Кто повез меня в Атланту? - Рик, Мишонн и Ноа… Это было последней каплей. Почему-то именно это. Рик, Мишонн и Ноа. Гленн, идти в Терминус. Мэгги. - Что сказал Дэрил…? Никто из них. Никто… Ее бросили умирать… Никто из них даже не был рядом… И темнота, наконец, заботливо кладет руку ей на плечо. Напоминая, как было легко прежде. Когда не было чувств. Когда все было спрятано глубоко под замок в самых дальних уголках сердечной памяти. Когда не чувствуешь и не вспоминаешь, это не так больно… Не так больно… Она хочет побыть одна. Просто побыть одна. Но они везде. Они пытаются поймать ее. И эта бесконечная погоня… эти руки, тянущиеся к ней, чтобы схватить ее… Она пытается убежать от них. Но они везде… А потом она видит кровь. Кровь на обнаженной коже. Опасность. Кровь – это опасность. Нет, пытается сопротивляться она. Это не опасность. Это. Не. Опасность. Она в безопасности. Она уже в безопасности. Но это не так. Опасность. Она рядом. От нее не убежать. Бежать некуда. Она загнана в угол. Кровь. Течет струйкой. Она видит ее, когда напрягаются мускулы. Рука. Эта сильная рука пытается отобрать ее оружие. Она видит по его прищуренным глазам. Он отберет ее нож. И она будет беззащитна. Где Морган? Она совсем не понимает, где она… Весь ее взгляд сводится только к одному – глазам, в которых она читает только желание вырвать у нее нож. И схватить ее. Они сильнее ее. Они мужчины. Где Морган?... Почему она одна? Она зовет его. Потому что знает – Морган никогда не оставит ее. Морган вытащит из темноты, которая смыкается над ней. Кровь – это опасность. Голос, что обманчиво нежен и так вкрадчив сейчас – опасен. Как только она положит нож, они схватят ее. Потому что пытались схватить там… на улице… И их много… Ей не справиться с ними. Ни за что не справиться. - Морган! Морган! Вытащи меня… я боюсь одна… Одна… Я всегда одна… Никому не нужна… И он приходит. Она слышит его голос, и темнота немного отступает. Она больше не одна. Никогда не будет одна. Потому что рядом всегда будет Морган. Она ему нужна… Крики. Напряжение, которое буквально разлито в воздухе. От которого у нее даже волоски встали дыбом на руках. Она слышит Моргана, но в то же время видит, как меняются глаза напротив нее. Он сейчас нападет на Моргана. Она знает это. Чувствует. И это действительно происходит… Сильная рука на шее Моргана. Кровь на этой руке, сводящая ее с ума сейчас… И тогда она прыгает, желая любой ценой спасти… Готовая вонзить лезвие в шею. Дэрил… - Дэрил, - шепчет потрясенно Бэт, когда в памяти возникает последнее, что она помнит. Острое лезвие, направленное ее рукой, прямо в его шею. Она знает, что он не успеет отразить этот удар, и что другой возможности убить у нее не будет… - Бэт! Хорошая моя! Моя девочка! Бэтти! – она слышит голос Мэгги. Чувствует ее руки на своих волосах и руках. – Тише… не кричи… не кричи! Я прошу тебя… не кричи! Тише, моя милая… - Я убила его! Я его убила! – Бэт даже не понимает, что кричит, пока Мэгги не врывается в комнату и не привлекает ее к себе, пытаясь успокоить. Гленн растерянно переминается с ноги на ногу на пороге спальни. Где-то в доме плачет Патти, перепуганная криком Бэт. - Бэт, посмотри на меня! – Мэгги обхватывает ладонями ее лицо и заставляет взглянуть на себя, пытаясь взглядом успокоить ее истерику. – Он жив. Ты не убивала его. Не убивала! Жив! - Где он? Я хочу видеть его! Сейчас же! – Мэгги морщится, и только тогда Бэт понимает, что слишком сильно сжала ее руки, и ослабляет хватку. - Бэтти, это невозможно, прости, - она плачет, как и Бэт сейчас. – Тебе запрещено покидать стены этого дома. Ты под арестом. Если ты нарушишь условия Совета, то тебя поместят под замок. Я не хочу отдавать тебя ни в дом заседаний в подвал, ни в больницу… Прошу тебя. Наберись терпения. Я клянусь тебе, что он в полном порядке. Ты его ранила в плечо. Рик ударил тебя по руке и изменил направление удара, и Дэрил сумел увернуться… - Я хочу видеть его! – настаивает Бэт. – Сейчас! - Я не позволю тебе… не сейчас. Ты просто не понимаешь. По законам Александрии они имеют полное право выгнать тебя за ворота. Ты пыталась убить человека. Живого. И Робардс рассказала Совету, что ты… что у тебя возможны срывы. И теперь они думают… что ты опасна… - Странно, что тебе не все равно, - говорит устало Бэт, откидываясь в постель. Лишь бы не быть в руках сестры сейчас. Когда пришло воспоминание о том, что было. Как они дважды предали ее. – Какая разница… или ты уже так привыкла ко мне за этот месяц? - Бэтти, не надо… ты всегда была дорога мне. Всегда. И я сделаю все для тебя. - Что Морган? Он в порядке? – спрашивает Бэт, словно и не слышала ее последних слов. - С ним все хорошо. Он был в больнице вместе с нами. Ушел только утром. Если хочешь, я позову его утром. - Хочу. И хочу спать. Я спокойна. Ты тоже иди спать. Короткие отрывистые фразы. У Бэт не только голова кругом от всего, что свалилось на нее в последние сутки, но щемит внутри сердце. Она видит боль Мэгги, но снова не может унять ее. Не хочет. Не хочет даже трогать ее сейчас. Потому что по-прежнему не может понять, как та могла даже не поехать с ней в госпиталь. И принять не может. Потому что сама ни за что не бросила бы сестру. Никогда! Бэт не спит всю ночь. Все думает и вспоминает. И каждое из воспоминаний прошлого дня разрывает ей душу на части. Это случилось. Никакие причины не изменят очевидного. Она напала не просто на члена семьи. Она напала на Дэрила. Пролила его кровь. Ее не вернула из темноты любовь, как говорил Морган. Значит, ничто не спасет от нее и в дальнейшем. Что, если это снова повторится? Что, если она в следующий раз убьет кого-нибудь? Как Лиззи… Господи, как Лиззи! Ее ничто не удержит… никто не удержит… Морган был неправ. И она с самого начала знала, что ей не стоит идти сюда… с ее темнотой… никто не удержит… Утром приходит первым Рик. Они все уверены, что она спит, приняв таблетки, которые приносит Мэгги в ладони вместе с подносом с завтраком. Но Бэт только прячет их за щекой, когда пьет воду из стакана. Она уже знает, что такое барбитураты. И помнит тот эффект, который они дали вчера. Сонливость. Слабость. Абсолютное безразличие ко всему. А ей крайне необходима трезвая голова сейчас… - Они лишили меня права голоса в Совете, - говорит Рик. Мэгги, Гленн, Тара и он сидят в кухне, и поэтому Бэт, затаившаяся на лестнице, еле слышит его голос. Но старается распознать каждое слово. – Я теперь не могу повлиять на их решение. И раньше, в принципе, не мог, но… А еще они знают про Тромтона. Последний раз его видели, когда он заходил в ваш дом. Соседка вспомнила. И из-за того, что я обманул в тот раз… в общем, я больше не в Совете. А еще… они видели, что Бэт была готова атаковать их в больнице. И я не могу никак вдолбить в их головы, что это все из-за того, что ей пришлось пережить в том чертовом госпитале! Единственное, о чем мы можем договориться с ними сейчас – это посадить Бэт на нейролептики. Они есть среди лекарств зоны. Некоторые, правда, уже просрочены, как и многие лекарства. Салливан считает, что мы просто разрушим ее психику окончательно. Робардс же думает, что это более гуманно, чем выгонять ее за ворота. Просто оградить ее от людей Александрии… - Моя сестра – не животное! – вскипает Мэгги. – Я не позволю. И Дэрил… он тоже будет против. Ты же знаешь… - Знаю. И знаю Дэрила… Влезет он во все это дело, и все окончательно полетит к чертям! – тоже злится Рик. – Это просто какой-то тупик… и я не знаю, как из него выйти. Мы даже не думали, что такое возможно… и не продумали, что нам делать. Просто тупик! Они молчат некоторое время, каждый думая о чем-то своем. Потом Рик прощается и уходит. Чтобы снова и снова пытаться переубедить Совет, который уже на следующее утро должен принять решение о ее судьбе. Бэт уже хочет уходить в свою комнату, как слышит голос Мэгги. Он полон решимости и боли. - Я не оставлю ее. И не позволю запереть и накачивать таблетками, как сумасшедшую. Она не такая. И напала на Дэрила просто потому, что мы довели ее до этого. И Дэрил… Дэрил толкнул Моргана. Она просто защищала его. - Мне не объясняй! – бросает ей в ответ не менее нервный Гленн. – Я все это знаю. Но что мы можем сделать? - Уйти! Мы можем уйти из Александрии. - У нас на руках младенец, - робко подает голос Тара. – И Гленн… Ему только недавно сняли швы. Он не уйдет далеко. Для этого нужно время… чтобы он смог… - Тара права, Мэгги. Патти еще слишком мала. Тюрьма пала, когда Джудит было около семи месяцев. А Патти только четыре сейчас… Она еще даже не сидит. Подумай о ней… - А о Бэт кто подумает? Гленн, мы бросили ее уже один раз! Я бросила. Потому что решила, что так будет лучше. Сейчас я не… я просто не смогу себе этого позволить! – Бэт не может сдержать слез, когда слышит боль в голосе Мэгги. И слезы, которые, скорее всего, сейчас бегут по лицу сестры. – Дэрил говорил, что есть зона. Мы можем рискнуть пойти туда. - Втроем? С младенцем? - Я пойду с вами! – твердо говорит Тара. – Я пойду туда, куда вы. - И Дэрил. С нами точно уйдет Дэрил, - глухо говорит Мэгги. – Если он был готов на… на то, чтобы… на то, чтобы жить вместе с Бэт… чтобы у них была семья… он точно пойдет с нами. - Два раненых. Младенец. И три женщины. Через мост, на несколько миль забитый ходячими. Сто миль до зоны, в которой мы даже не знаем, какие живут люди, - медленно произносит Гленн, словно запоминая все факты. А потом добавляет. – Знаешь, за что я тебя люблю, Мэгги? За твои сумасшедшие авантюры. Хорошо. Мы уйдем из Александрии. Надо только все подготовить. Иди ко мне. И больше не плачь… все будет хорошо… Бэт больше не надо ничего слышать больше. Она возвращается к себе и достает из-под матраса кровати дневник в ярко-красной обложке. По привычке записывает то, что случилось в последние дни, а потом переходит к тому, что хотела записать последним. Морган приходит вместе с Мишонн. Они оба поднимаются к Бэт почти сразу же. Только задержались на минуту внизу, чтобы узнать неутешительные новости. Она встречает их, сидя на постели. Внимательно смотрит, когда они пересекают порог. - Маленькая леди, - тут же шагает к ней Морган и обнимает ее. И она приникает к нему, как тогда, в загородном отеле в Северной Каролине. Пытаясь найти в его руках утешение от боли и тяжести мыслей. - Меня ничто не спасло, Морган. Ничто… и никто… Я чуть не убила его, понимаешь? - Это просто стечение обстоятельств. Только оно! Правда о том, что случилось, это…, - он произносит это каким-то странным тоном, и Мишонн тут же поджимает губы. Бэт читает в напряжении, что установилось в комнате тут же, что и между ними что-то поменялось после того дня. Нет больше той легкости и той теплоты. - Их настойчивые попытки поговорить с тобой. И то, что сделал Дэрил… - Не вини его! – тут же произносит Бэт запальчиво. - Почему? Это только его вина в том, что ты напала на него. Из-за того, что он по-прежнему не может понять. Это глупо! - Это Дэрил. Он просто… просто он не понимает, что он всегда будет на первом месте для меня. Что это другое… он не понимает. И, Морган… не вини его. Когда он поймет все, то не будет во всем чертовом мире человека, яростнее винящего себя во всем, чем он. И я не хочу, чтобы он это делал. Потому что нормальный человек не будет бросаться с ножом на другого в той ситуации. Все равно не будет бросаться. Это я. Во всем, что случилось, только моя вина… я чудовище…монстр! - Бэтти, - шагает к ней Мишонн и присаживается на край кровати рядом. Берет ее ладони в свои руки. – Не говори так. Ты не монстр. Не чудовище. Ты – та самая Бэт. Несмотря на то, что случилось. Я смотрю на тебя сейчас и вспоминаю, какой я была прежде. Потеряв все, что любила. Что мне было дорого. Это я была монстром когда-то. Никаких чувств и эмоций. Вообще ничего. Ты даже себе не представляешь, как это было. Но я вернулась. Из-за тебя и Джудит. Сначала вы, мои маленькие феи… ты – такая мудрая и рассудительная… Потом Карл и Рик. Остальные. Они постепенно заполняли ту пустоту внутри. Потому что нельзя иначе… никак нельзя. И тебе надо просто попробовать заполнить… - Ты же знаешь, что будет завтра, Мишонн. У меня не будет даже шанса, - напоминает ей Бэт. - Ты ошибаешься, - твердо говорит Мишонн и улыбается в ответ. В ее глазах Бэт читает решимость, которую слышала в голосе Мэгги. И понимает, что Мишонн уже знает о плане сестры уходить из Александрии вместе с ней. И что она тоже пойдет с этой маленькой группой. - Ты была в той машине, когда все случилось, - произносит Бэт, меняя тему, и та кивает. - Я бы вытащила тебя. До сих пор уверена, что вытащила бы! Я смогла бы! – яростно говорит в ответ Мишонн и сжимает недовольно губы в одну тонкую линию. - Не вини никого. Вы бы не унесли меня далеко. И тогда у меня точно не было бы шанса выжить. А так… я осталась под защитой машины. Наверное, это было единственное правильное решение на тот момент, - проговорив все это, Бэт обнимает Мишонн, и видит поверх ее плеча, как смотрит на нее Морган. С одобрением и гордостью. - Когда мы уходим? – вдруг спрашивает Морган, когда Мишонн уходит, оставляя их одних. Бэт с трудом сохраняет спокойствие при этом вопросе и пытается изобразить непонимание. - Мы? – переспрашивает Бэт, и Морган показывает на ее рюкзак, стоящий в углу комнаты. Он почти полон. Остается только сложить запасы еды на первое время. - Ты и я. Ты ведь не позволишь, чтобы они сделали это. Я знаю тебя, Бэт. Ты как-то узнала о том, что они планируют уйти вместе с тобой, и решила сбежать первой. Я прав? Так, когда мы уходим? - Следующей ночью, - сдается она. – Завтра утром они примут решение. В любом случае, мне путь за ворота, что бы они ни выбрали. Я попрошу провести ночь тут. В последний раз. И мы уйдем с тобой той ночью. Я перелезу через стену у реки. А ты выйдешь через ворота. Я не позволю тебе лазить и прыгать со стен с твоей ногой, - она вырывает из дневника страницу и рисует на ней схематично план улиц за воротами и ставит крестик в углу схемы. – Я буду ждать тебя в этом переулке. Оттуда пойдем. На прощание они снова обнимаются, и Бэт не может не спросить: - Ты же бросаешь свой шанс на будущее, уходя со мной. Это же твой шанс, Морган. Нормальная жизнь. За стенами. В безопасности. Возможно, даже нечто большее. Нечто прекрасное… - Я должен привести тебя к свету, мой ангел. Но ты снова уходишь во тьму. Могу ли я позволить тебе сделать это одной, маленькая леди? Я всегда буду с тобой. Всегда… - Ты – удивительный, - она впервые отвечает на его поцелуй в лоб. Целует его в щеку, обнимая крепко. – Я никогда… ни единой минуты не жалела, что встретила тебя. Ты – мой проводник. И ты всегда в моем сердце, Морган. И не вини Дэрила, хорошо? Его боль – это моя боль. Так было и будет всегда. Когда Александрию принимает в объятия ночная темнота, и на линии стены вспыхивают бочки ярким пламенем, освещая территорию вокруг на несколько шагов, Бэт спускается вниз, чтобы забрать последнее, что еще не приготовлено – вода и еда. В кухне только убеждается, что Мэгс настроена решительно. Поверхность столешницы возле холодильника заставлена консервами, мешочками с рисом и пастой, баночками с солью и специями, коробками с детским питанием и прочими запасами с долгим сроком хранения. Все, что можно взять с собой в дальнюю дорогу. Бэт грустно улыбается и протягивает руку к банкам в дальнем ряду. Чтобы не сразу заметили их исчезновение, когда придут завтра утром в кухню. А потом застывает на месте, когда слышит недоуменный голос Мэгс за спиной: - Бэт?