Найди меня в темноте

Бэт всегда боялась грозы. С самого детства. Наверное, это пошло с пятилетнего возраста, когда неожиданно во время одной из летних бурь отключилось электричество, и ферма погрузилась в кромешную тьму на несколько мучительно длинных часов. Или это из-за проповедей, читавшихся во время церковных служб, когда она слышала от пастора, что молнии и гром – это гнев Господень, который тот посылает на головы людей за грехи. И Бог иногда карает молнией грешника, пуская ее прямо с небес в наказание. Бэт выросла. Узнала в школе научные причины появления молнии и грома. Даже сделала проект вместе с подружкой на эту тему в шестом классе. Но все равно какой-то страх перед грозами так и остался где-то глубоко внутри нее. Особенно он усилился после конца прежней жизни. И вдвойне – после того, как пришлось пережить тогда ночь в замкнутом пространстве багажника. Да, она уже приучила себя почти ничего не бояться. И да – понимает, как глупо бояться молний и грома при всех остальных опасностях, что окружают сейчас, когда ты покидаешь безопасное место. Но все равно… все равно… Гроза застает Бэт на пути от гольф-клуба на узких улочках городка, куда она поворачивает из Спрингфилда, устав отбиваться от ходячих на шоссе. Их все прибывает. А она совсем не успевает вытаскивать стрелы из черепов и снова и снова заряжать арбалет, натягивая тугую тетиву. Стрелять из пистолета означает привлечь выстрелами ходячих со всей округи, а ей это определенно не нужно сейчас. Не тогда, когда ей совершенно некому помочь. А потом и вовсе начинают болеть от напряжения мышцы рук, уже отвыкшие за месяц так часто напрягаться при натяжении тетивы. Александрия действительно сделала ее слабой за прошедшие недели за высокими стенами. Слабой не только морально, но и физически. Теперь она понимает, почему Дэрил так часто уходит за стены. Чтобы всегда быть в форме. И никогда не позволять себе даже толики слабины. Бэт покидает Спрингфилд по Беклик-роуд, постоянно осматривая автомобили в поисках того, что может быть на ходу даже спустя время. Увы, прошедшие с момента конца света годы делают эту задачу теперь практически невыполнимой. А потом она вдруг вспоминает об автомобилях, оставленных на стоянке кемпинга у озера Берк. А еще там столько продовольственных запасов и снаряжения. Все это поможет значительно облегчить ее путь в Джорджию. И все это точно стоит того, чтобы рискнуть. Она идет домой. Ей просто очень необходим дом. Она окончательно убеждается в верности принятого решения, когда сидела на полу спальни того идеального домика, который никогда не станет ее собственным. Ей нужен дом… Безопасное место. Для тела и души. С Беклик-роуд Бэт приходится свернуть в проулок, уходя от медленно бредущих за ней ходячих, которых становится все больше и больше. Будто они чувствуют ее каким-то образом. Нет, они, конечно, слишком медлительны, чтобы взять ее за задницу, но очень действуют на нервы своим близким присутствием. Хрипением из десятков глоток. Своим отвратительным запахом, свойственным тем из них, кто умер уже как несколько лет назад. Бэт пролезает через узкую щель в сетчатом заборе и выходит к большому торговому центру, площадка перед которым полна брошенных автомобилей. Давно к полудню, а последний раз она ела ночью, когда сидела в кухне с Мэгги. Потому желудок бурно протестует против подобной задержки в принятии пищи, и ей приходится сделать короткую остановку в пути возле торгового центра. Несмотря на то, что она отчетливо видит, как вдали у здорового супермаркета на другой стороне автомобильной стоянки бродит слишком много теней бывших любителей покупок. Но ей нужна еда и вода. Без этого сейчас просто не выжить. Проходя мимо брошенной тележки, Бэт подбирает из нее упаковку бумажных полотенец и пакетик с конфетами-леденцами, который тут же вскрывает. Буквально рвет с силой, едва не рассыпав разноцветные кругляши на мостовую. Когда ты хочешь есть, выбирать особо не приходится. Тут даже леденцы в радость… Она осторожно проходит мимо китайского ресторанчика, где за опущенными жалюзи мелькают немногочисленные тени внутри зала. Потом задерживается у витрин большого магазина товаров для детей. Где долго стоит почему-то, теряя время, и смотрит на фотографии младенцев на рекламных плакатах, которыми украшены высокие стекла. Вспоминает Патти и Джудит. Их ни с чем несравнимый запах. Их ручки с такими крошечными пальчиками. Их маленькие тельца с легкой припухлостью. Смешной лепет дочери Рика, только-только начинающей говорить. Собственное имя, которое та так смешно произносит. Бэф… Джуд называет ее Бэф… В реальность из воспоминаний Бэт быстро возвращает жестокая действительность этого мира. Прямо перед магазином детских товаров припаркован минивэн с распахнутыми дверцами. Бэт видит в отражении стекла витрины давно высохший труп на водительском сидении, почти полностью сожранный когда-то. И слышит тонкое хрипение с заднего сидения, где было закреплены два детских автокресла, силуэты без труда можно рассмотреть в глубине салона на заднем сидении. Бэт приучила себя не бояться за последние годы. Но от того минивэна бежит так, словно за ней гонится целое стадо ходячих. Такие находки в редкость. Но они все-таки случаются. Только убеждая ее в правильности некогда принятого решения. Приносить в этот мир детей – это не только неразумно, но и жестоко. Какая жизнь ждет их сейчас, когда прежнего мира больше нет, а каждую минуту может что-то случиться? Когда каждую минуту ты рискуешь жизнью. Бэт быстро проносится вдоль длинного строения торгового центра, подмечая вывески краем глаза. Ей очень необходимо найти лекарства и продовольствие. Именно это для нее сейчас предметы первой необходимости. Но вывески, мимо которых она пробегает, уворачиваясь от редких ходячих, что попадаются на пути, так и цепляют взгляд. «Доктор Глаз». Вот уж названьице для оптики. «Лапмы». «Пещера сокровищ». Фирменный магазин Холлмарк. «Музыка и искусство». «Питомец». И наконец-то! «Гигант». Один из магазинов сети супермаркетов, разбросанных по всей стране. Бэт задерживается на несколько минут у входа, снимая ближайших к ней ходячих, чтобы они не вошли следом и не вцепились со спины. Толкает радостно дверь… и обнаруживает, что дверные ручки замотаны широкой цепью. Вглядывается через высокие окна внутрь супермаркета и отшатывается, когда видит десятки лиц, тут же прильнувших с другой стороны. Разевающиеся в немом крике рты. Гнилая плоть на черепах. Ходячие наваливаются на стекло, шлепают ладонями, толкают друг друга у окон, словно торопясь взглянуть на нее. Живую. <i>Надо сваливать. Надо сваливать, иначе будет хуже. Выдавят стекло, и тогда точно конец…</i> Но все-таки ей немного везет – убегая от «Гиганта», Бэт находит раздавленные консервные банки. Кто-то второпях обронил когда-то несколько штук на асфальт, а после по этим банкам изрядно потоптались, вминая жестяные бока внутрь. Да и содержимое этих банок Бэт не совсем радует. Кусочки ананаса, которые она так ненавидела в прежней жизни. Зеленый горошек. Томатный суп. Негусто, но все-таки… Все-таки – это еда. И выбирать по нынешней жизни не приходится совсем. Аптека в этом торговом здании тоже есть, но ее двери завязаны цепью, как и дверные ручки «Гиганта». И пусть никого не видно за стеклами окон через проемы между рекламных плакатов, но Бэт все же не решается размотать эту цепь. Мало ли что там внутри, а она совсем одна. Но это чертовски плохо. Потому что обезболивающего остается только десять таблеток. А все лекарства хранятся в доме сестры в кухне в большой коробке… Черт! Черт! Черт! Потом бесконечный путь по разбитому асфальту дороги Олд-Кин-Милл-роуд, название которой Бэт находит на карте, обнаруженной в бардачке одного из автомобилей, влетевшего когда-то в столб у дороги. Несчастному водителю зажало при аварии ноги покореженным металлом, и теперь он только и может, что тянуть руки в ее сторону, когда Бэт подходит к нему с опаской. Зато он надежно сохранил для нее в бардачке не только карту, но и небольшой фонарик, пакетик чипсов и зажигалку. Идти по Олд-Кин-Милл-роуд между домов по обе стороны дороги, конечно, опасно сейчас. Но Бэт боится сбиться с пути, если свернет с нее. А ей было крайне необходимо добраться до той стоянки кемпинга, как можно быстрее. И это самый короткий путь к озеру Берк. Если умело обходить ходячих или снимать тех из них, кто подбирается к ней очень близко. Потом, спустя пару миль, идти становится намного легче, потому что дорога идет поодаль от жилых кварталов, и остается только обходить машины и перешагивать через мусор, валяющийся то тут, то там. Солнце припекает, как никогда. Идти в тяжелых ботинках по раскаленному асфальту, от которого поднимается марево, тяжело. Бэт мокрая от пота до последней нитки. Кроме того, уже давно выпила больше трети бутылки, которую прихватила, уходя из Александрии. И то, как быстро уходит вода, ее не может не пугать. Вода при летней жаре - это истинное сокровище. Это жизнь. Урок, полученный на протяжении полтора года странствий по таким же пустынным дорогам, заполненным брошенными автомобилями и мусором. Бэт стоит на мосту над узкой речушкой несколько минут и размышляет, не спуститься ли вниз, чтобы набрать еще воды. Только вода мутная и грязная. Ее надо фильтровать, потом кипятить… Надо ли? Или лучше поискать где-нибудь источник питьевой воды? Эти размышления вдруг прерываются звуком приближающегося мотоцикла, идущего со стороны, откуда она пришла. И Бэт начинает метаться по дороге, не понимая, куда ей сейчас спрятаться. Машины на дороге только у поворота, который она видит вдали. Прыгать с моста высоко, и она ясно видит, что речушка неглубокая, а мост довольно высок. Только переломает себе ноги при этом безрассудном прыжке. Поэтому после быстрых размышлений Бэт решает бежать к повороту. Лишь бы подальше от мотоцикла. Один. Мотоцикл один. Чем ближе он к Бэт, чем яснее она различает звук. Это Дэрил, приходит в голову почему-то мысль. И тут же вспыхивает надежда, что он ее нашел. И она не может не злиться на себя из-за этой глупой надежды и того тепла, что разливается в груди, при этой мысли. Ей надо снова приучить себя прятать все эти эмоции под замок. Иначе она будет слабой. А слабые не выживают… Она добегает до поворота и видит небольшую дорогу, ведущую в сторону парка, как она читает на указателе. Успевает нырнуть в заросли кустарника, надеясь в душе, что там не будет ходячих, прямо в момент появления мотоцикла на дороге. И понимает с горечью, что это не Дэрил. Это Рейвен. Она видит из-за веток, как он проносится по Олд-Кин-Милл-роуд на скорости, опасно клонясь к земле, когда объезжает очередное скопление машин на дороге. Полы расстегнутой рубашки так и развеваются за спиной. И Бэт даже на какое-то мгновение завидует ему. Сама она просто взмокла от этой жары… и устала. Безумно устала. Она думает, что он уже не вернется. Возвращается на дорогу и идет медленно, с трудом поднимая уставшие ноги в тяжелых ботинках. Невыносимо хочется пить. Хочется лечь. Деревья, идущие ровной полосой вдоль дороги, совсем не дают тени, и ее голову уже изрядно напекло. Теперь она только и думает о том, как ненавидит лето. А ведь раньше так любила дни, полные летнего тепла и солнечного света. Когда Бэт подходит к зданию школы, одиноко стоящему чуть поодаль от дороги, то замечает, как темнеет вдали линия горизонта. Пока только узкая полоса. Пока только где-то вдалеке. Но эта полоска наполняет душу страхом. Ей нужно убежище. От грозы. И еще ей нужно место для ночлега. Она разворачивает карту прямо на асфальте, чтобы понять, где находится, как снова слышит мотоцикл. На этот раз звук намного громче… Алекс выезжает из-за здания школы и резко останавливается, когда видит ее, сидящую на корточках на асфальте. Глупо, но она тут же комкает карту и бросается в другую сторону дороги, пытаясь удержать полотно карты в руке. Выбегает на совершенно открытое пространство. Сначала идет просто некогда аккуратно подстриженная трава. Потом изумрудный газон поля для игры в гольф, который теперь представляет собой не низкое полотно для игры, а плотное травяное покрытие высотой выше ее щиколотки. Бэт слышит, как двигается с места мотоцикл за ее спиной, и понимает, что он вот-вот ее нагонит, когда поедет следом на это поле. Какого черта я бегу? Это же Алекс! Едва ли он заставит меня вернуться… Но в голове почему-то бьется знакомое опасение – бойся всех живых. Всех живых. Особенно, если ты одна. Он некоторое время едет за ней. А потом Бэт слышит, как Алекс останавливает мотоцикл и глушит мотор. Оборачивается и видит, что он стоит у края дороги и наблюдает за ней. Внимательно. Не отводя взгляда. Потом Алекс снимает с плеч рюкзак и что-то достает из него. Ставит эти небольшие предметы на обочину. Выпрямляется и снова смотрит на нее, замершую прямо посередине широких просторов для игры в гольф. Поднимает руку в прощальном жесте, вызывая в ее душе целую бурю эмоций. Удивление. Сожаление, что она больше не увидит его. Горечь расставания с человеком, таким близким ей по духу. Всегда понимающий и принимающий ее. Любой… И она без раздумий отвечает на этот жест, тоже махнув рукой в прощальном жесте. Прощай, Алекс. Прощай, и да хранит тебя Бог! Она возвращается на дорогу, когда звук мотоцикла стихает, растворяясь в летней тишине, словно его никогда не было. В траве стоят ровными рядками пять банок консервов и четыре баночки газировки. На ночь ей приходится остановиться в ночном клубе. Потому что, выйдя на пересечение с Роулинг-роуд, Бэт натыкается на толпу ходячих, что бродят, натыкаясь друг на друга возле заправок и большого супермаркета. Обойти их не представляется возможным. Она видит их еще на милю вперед прямо по дороге. Целое стадо ходячих. Поэтому Бэт спешит повернуть на уходящую с шоссе вглубь городка улочку и попадает теперь уже на десяток ходячих. И это не такие медлительные, как у торгового центра. Свежие, как называл их Морган. Эти могут быстро идти, почти бежать, что и делают, едва замечают Бэт в начале улицы. Она оглядывается и видит здание без окон сразу по улице недалеко от автомастерской с покосившейся яркой вывеской и магазина запчастей. Это ее единственный шанс сейчас уйти от ходячих. Остается только молиться, чтобы за дверью ее не ждал очередной сюрприз. И чтобы дверь была не заперта. Дверь не заперта. Просто завалена изнутри каким-то барахлом и мебелью. Бэт протискивается через узкую щель в темноту, ожидая, что вот-вот к ней выйдет тот, кто забаррикадировался изнутри здесь. Быстро включает фонарик и осматривается, водя лучом по сторонам. Сначала не понимает, где находится, а потом несмело проходит в большой соседний зал и видит барную стойку, перевернутую мебель и невысокую сцену, на которой валяется разбитое световое оборудование. Над сценой висят между лампами два ходячих, протягивая к Бэт руки и издавая привычные уху хрипы. Они в форме охранников с эмблемой этого маленького клуба. Под ногами хрустит разбитое стекло при каждом шаге, и этот звук спасает ей жизнь сейчас. Потому что откуда-то из темноты на нее вдруг бросается еще один ходячий, который предпочел когда-то не висеть над сценой, а умереть своей смертью, судя по всему. Он сильный. Он намного выше Бет. И когда они падают вдвоем, ломая барный стул, Бэт кажется, что ей пришел конец. Ей с трудом удается держать его на расстоянии от себя, уперев в его грудь арбалет. Бэт пытается отпихнуть его, но сил очень мало, и начинает кружиться голова после целого дня на жаре. Наконец ей удается каким-то случайным образом выскользнуть из-под ходячего. Правда, арбалет остается под ним, и Бэт приходится схватить первое, что попадается под руку – ножку от барного стула. Она бьет и бьет ходячего этой ножкой, пока он не падает на пол, лишившись мозгов. - Охренеть, - хрипит Бэт. И ходячие над сценой снова начинают дергаться с удвоенной силой. Она на взводе. Ей страшно. Ее колотит. Поэтому допускает ошибку – стреляет им в лоб из арбалета, чтобы заставить умолкнуть навсегда. Оставляя две стрелы из одиннадцати, что только и были у нее в запасе, в их гнилых черепах, до которых ей не добраться ни в жизнь. Почему-то именно это выбивает ее совсем из колеи. Бэт находит среди разбитых бутылок несколько целых, упорно гоня от себя воспоминания о гольф-клубе, висячих мертвецах и выпивке. И о том, с кем разделила тогда те мгновения, полные тьмы и страха. Как гонит от себя сожаление о том, что жизнь никогда не будет похожа на сказку со счастливым концом. Потому что она не долбанная принцесса, как ее называл Дэрил. Она просто долбанный монстр… Монстр! Бэт сидит у барной стойки на единственном целом стуле, который подняла с пола. Прямо напротив зеркала за стойкой, в отражении которого видит себя. Заляпанную кровью и мозгами ходячего. Грязную. Сломленную… Виски, попадая внутрь, обжигает горло, раздражает пустой желудок и горячит кровь. И ей почему-то становится сейчас так одиноко и так больно от понимания своего одиночества, что даже тяжело вдохнуть. И тогда она плачет. Горько и громко. Выплескивая все горе, что скопилось внутри ее за эти дни. У монстров никогда не бывает счастливых финалов сказки. Их там всегда убивают, в этих сказках. Или они убивают сами, превращая сказку в трагедию. Черт, когда воспоминания перестанут обжигать так же, как это гадкое виски? Спать Бэт ложится на одном из диванов в релакс-зоне клуба, полной мусора, битого стекла и переломанной мебели. Долго смотрит в потолок, на котором горят диковинные флуоресцентные узоры, и вспоминает свою небольшую комнатку в доме Александрии. И Мэгги. И Моргана. И Граймсов. И остальных. Вспоминает Дэрила… Чтобы попробовать забыть. Как забыла когда-то… До леса возле озера Берк Бэт добирается на следующий день гораздо быстрее. Ее гонят вперед не только ходячие, от которых она пытается оторваться на улочках городка Берк. Почти целый день, проведенный в постоянной беготне между домами, пролезая через заборы или плотные некогда ровные живые ограждения. Ее гонит вперед до цели гораздо настойчивее чернеющее с каждой минутой небо, которое затягивает все больше и больше тучами, грозящими приближением настоящей бури. Застрять в лесу, в который Бэт наконец вбегает во второй половине дня во время этой бури – перспектива явно не из самых приятных. Резко темнеет, и она плохо видит в сумерках ходячих, которые ходят тенями между стволов деревьев. Это безумие пойти к кемпингу в парке Берк за машиной. Сущее безумие. Особенно теперь, когда приближается гроза, а она даже не знает, в какой стороне тот долбанный домик, где она может укрыться от непогоды. Деревья шумят над головой, склоняя головы все ниже к земле. Ветер свистит в их ветвях яростно, и Бэт начинает казаться, что вокруг нее не темные силуэты деревьев, а именно ходячие протягивают свои руки, чтобы схватить ее и вцепиться зубами. Она начинает паниковать, спотыкается обо что-то, выступающее из земли, и падает плашмя, больно ударяясь ладонями. Это рельсы, как Бэт понимает, ощупывая это «что-то». Заросшие травой рельсы. Тут же приходит в голову воспоминание, как застряла когда-то на рельсах, уводя толпу ходячих в сторону. Рельсы от железной дороги. Детской железной дороги, которая когда-то возила детей в этом лесу. Бэт воскрешает в памяти карту парка на рекламном проспекте со всеми обозначениями и поворачивает влево, следуя по рельсам через лес к месту, где в прежней жизни ставили палатки отдыхающие. Ей везет. Стадо действительно ушло, как она надеялась, направляясь сюда. У домика всего пятеро ходячих, причем, один запутался в брошенных некогда веревках, что служили им с Дэрилом сигнальными по ночам. Теперь этот ходячий не может ходить и только ползает на руках по доскам крыльца. Бэт справляется с ними без особого труда, пытаясь подавить страх перед стихией, что разворачивается уже в полную силу. Ветер все сильнее гнет деревья к земле, ломает ветки и швыряет их наземь. Поднимает волны в озере такой высоты, что они то и дело плещутся на причал, заливая его. Играет волосами Бэт, что давно выбились из косы. Она на миг закрывает глаза, чтобы вдохнуть свежего воздуха, наполненного запахом бури. Чтобы вдохнуть именно этой стихии. Взять у нее силы идти дальше. Потому что ей так нужны силы. Особенно сейчас. Когда она вот-вот ступит на порог домика в кемпинге, где когда-то впервые за последние годы чувствовала себя неимоверно счастливой. Тайный знак, оставленный Дэрилом на месте у двери, нетронут. Бэт рвет тонкую нить у двери и распахивает ее. В домике все так, как она запомнила. За исключением, пожалуй, ярких спальников, которые когда-то лежали рядышком перед камином. Вешать сигнальную веревку при такой непогоде – глупость, поэтому она просто закрывает дверь и подпирает ее одним из витринных столов, который сдвигает с трудом к проему. Стараясь не прислушиваться к тому, как неистово бушует за окном непогода. Надо занять себя делом. Найти свечи, что здесь были, чтобы был свет. Собрать припасы. Приготовить все необходимое ей в долгом путешествии. Надо занять себя чем-то, чтобы не понимать, что творится за окном в эти минуты. Первый же раскат грома, прокатившийся над домиком, чуть не заставляет ее кричать от ужаса. Слишком громко! Черт, слишком громко! Потом Бэт снова чуть не кричит, когда что-то большое с грохотом падает на крышу дома и едет вниз по скату. Приходится прикусить до боли язык, чтобы не вырвался крик из-за сомкнутых губ. Это ужас… просто ужас… Бэт пытается собирать в большой пакет для мусора то, что ей определенно понадобится в будущем, но каждый раз вздрагивает, когда за окном раздается разряд молнии или слышится оглушительный раскат грома. Я не буду бояться. Страх – это слабость. Когда ты боишься, ты слаб… Я не буду бояться… Я никогда не буду бояться! Гроза бушует над озером вовсю, громыхая с небес оглушительными раскатами, освещая молниями бредущих среди деревьев ходячих, будто призраки, и ветром сбивая их с ног. Иногда Бэт даже кажется, что вот-вот сорвет крышу у домика, отдавая то, что внутри на милость стихии. Последний раз, когда она попадала в такую грозу, они были с Морганом на границе двух штатов, двух Каролин, Северной и Южной. Пережидали в каком-то трейлере, который так и норовила буря перевернуть. - Как домик Дороти. Помнишь? Изумрудный город. Волшебная страна Оз. Ураган, - улыбается ей Морган успокаивающе. Она же пытается отвлечься от бури, бушующей за тонкими стенами, как может. Сравнение с девочкой из сказки ей не нравится. Особенно принимая во внимания, что они с Морганом сейчас прячутся от непогоды в похожем домике на тот, что унес ураган в страну Оз. Вот-вот перевернет ветром к чертям их убежище или сорвет крышу с непрочных тонких стен. После долгих и бесплодных попыток отвлечь себя каким-то делом Бэт решает расплести свою запутанную косу. Последняя неделя вся прошла в бесконечном беге от ходячих, которые преследовали их практически неотрывно, что бы ни делали Бэт и Морган. Поэтому времени на отдых, а уж тем более – на то, чтобы привести себя в порядок у них не было. Светлые тонкие пряди сильно перепутались между собой, а на затылке и вовсе образовался колтун. Это напоминает Бэт то, как она с трудом раздирала волосы в первый раз после ранения. Когда те слиплись от запекшейся крови и спутались между собой просто насмерть. В этот раз тоже не получается разъединить ни пряди. Особенно в колтуне на затылке. И тогда она достает нож из ножен и подходит к грязному зеркалу, которое видит на стене трейлера. - Ты сошла с ума! – Морган спешит остановить занесенную над волосами руку. – Твои волосы как золотое сокровище… - С ними безумно тяжело, - возражает она ему резко, глядя в глаза в мутном отражении зеркала. - Ходячие хватаются за них. Вспомни, как позавчера… Я думала тот толстяк оторвет мне голову! И они спутались! Совсем. Тут не возможно ничего сделать… Только отрезать. - Дай я попробую. Если не получится, отрезать всегда успеешь, - Морган уверенно забирает из ее пальцев нож. А потом ведет ее за руку к небольшому диванчику и садится на тот. Ей же показывает на место у своих ног. Почти всю ночь, пока бушует гроза, он терпеливо разбирает пряди, не позволяя отрезать даже самую тонкую. И рассказывает ей истории из своей прошлой жизни. Веселые истории. А потом, когда истории заканчиваются, начинает мычать что-то себе под нос. Чтобы отвлечь дрожащую под его руками Бэт от непогоды за окном. Бэт закрывает глаза, поддаваясь приятным ощущениям, которые ползут от затылка по всему телу. И старается не думать о том, что где-то за стеклом сверкают молнии, и бродят тени тех, кто еще недавно был живым. И неожиданно для себя засыпает, прислонившись головой к колену Моргана. И тогда ей впервые за все время снится Он. Правда, проснувшись, она совсем ничего не может вспомнить. Только взгляд из-под длинной челки, от которого до сих пор что-то сладко сжимается в животе. Над землей поднимается солнце, чтобы принести свет и тепло после ненастья, что бушевало всю ночь, ломая то, что можно было сломать. За окном трейлера медленно проходят ходячие, которых изрядно помотало этой ночью. Бэт недолго наблюдает за ними через грязное стекло окна. Потом подходит к зеркалу и расчесывает свои распущенные волосы. Морган с улыбкой смотрит, как рассыпается золото ее волос по плечам и спине. - Спасибо, - коротко говорит она ему, глядя на его отражение в зеркале. Морган только пожимает в ответ плечами, мягко улыбаясь в ответ. Она откидывает отросшую челку со лба и смотрит на шрамы, уродующие ее лицо. На скулах и на левой стороне лба. Челка уже совсем отросла за эти месяцы и висит длинной прядью вдоль лица. Она берет нож, чтобы отрезать волосы и скрыть эти шрамы. А потом убирает нож после недолгих раздумий. Эти шрамы даны ей на память. Чтобы не забыть. Ни одного момента из той жизни, когда она была одна. Совершенно одна. Морган же понимает все совершенно иначе. - Не стыдись своих шрамов, маленькая леди. Твоя красота иная. Она внутри. И этим шрамам не дано ее испортить. Она не разубеждает его. Только теперь полностью уверяется, что закрывать шрамы не будет. Потому что шрамы – это знаки. Знаки ее темноты, что сидит внутри… Для дальнейшей поездки Бэт выбирает знакомый небольшой внедорожник. Именно на нем Дэрил привез ее сюда, на это озеро. Серебристая Тойота. Она проверяет ключи, которые оставила некогда под пассажирским ковриком, опасаясь сейчас, что не найдет их там. Потом открывает багажник и грузит все, что забирает с собой. Небольшую палатку, спальники, одеяло, фонари и прочие принадлежности для кемпинга. С трудом ставит коробку консервов и несколько канистр с бензином, стараясь не замечать, как трясутся от тяжести руки. Потом Бэт уходит на причал и долго стоит, закрыв глаза, с наслаждением подставляя лицо солнечным лучам. Впервые за все время, что прошло с момента, как она вышла из домика, видит, насколько прекрасно утро. Яркий солнечный свет. Пение птиц. Зелень леса вокруг. Легкий ветерок, ласкающий кожу ее лица и волосы. Голубизну неба и синеву глубин озера, в котором отражаются белые пушистые облака. - Если бы я мог! Я бы все сделал, чтобы не было всего этого… Этого долбанного выстрела… этих мудаков из госпиталя и… всего этого… - Я знаю… - Нет, ты не понимаешь! Если бы я просто понял… если бы я нашел тебя тогда… в лесу… в том долбанном лесу… Почему ты не открыл правды именно тогда? Здесь… на этом самом месте. У этого озера. Где я полностью отдала тебе свое сердце… И тогда ничего бы не было – ни ужасной сцены в доме Мэгги, ни пролитой крови, ни моих страхов, которые никогда не позволят мне вернуться к тебе… Любовь слаба. Она не всесильна, как говорил Морган, если даже любовь не в силах побороть темноту… Бэт заходит в домик в последний раз, чтобы оставить здесь каждое из воспоминаний, что получила здесь. Да, когда-то хотелось, чтобы эти воспоминания наполнили ее жизнь новым смыслом. Но она совершенно забыла, что за ее плечами слишком много теней, чтобы они позволили сделать это. Наполнить жизнь новыми воспоминаниями. Начать что-то новое и невыразимо прекрасное. Сожги этот дом. Уничтожь все, что будет мешать тебе начать новую жизнь. Теперь ты одна. Теперь тебе как никогда надо быть сильной. А эта память… она делает тебя слабой. Как тогда… Просто сожги его. Бэт смотрит на канистры и банки с бензином, стоящие внутри домика в ближнем к двери углу. Нащупывает через карман джинсов очертания зажигалки и думает, сдвинув брови к переносице. Вспоминая собственные слова, сказанные когда-то. Такие места, как это, надо сжигать… Спустя пару минут Бэт быстро захлопывает дверь домика, чтобы не передумать. Закрывает ту на подвесной замок, который нашла сегодня под кухонным шкафчиков в поисках закатившейся банки с куриным супом. Потом прячет ключ в щели у стены и закрывает это потайное место собственной стрелой. Когда Дэрил приедет сюда за этими запасами, он поймет… должен понять… Потом Бэт проверяет по карте путь, по которому ей предстоит выдвинуться, и садится за руль. Только выезжает не сразу. Почему-то роняет устало голову на руль и снова плачет. Навзрыд. На разрыв души. Сама не понимая, что послужило причиной для подобной истерики. И остановиться не может. Плачет и плачет. Пока в окно не ударяет ладонями ходячий, заставляя ее буквально подпрыгнуть на месте от неожиданности. - Ладно, ладно… не ругайся, уезжаю я с твоего парковочного места, - шутит Бэт сквозь слезы и трогается с места. Грунтовая дорога размыта дождем, и она безумно рада, что выбрала именно эту машину с полным приводом. Иначе бы застряла еще на выезде из Барк Лейк парка. Прошлая буря не только размыла грунтовые дороги, повалила немало деревьев, которые приходится аккуратно объезжать, почти до минимума снижая скорость. Бэт планирует выехать после полудня на шоссе Ли у Гейнсвилла, в окрестностях которого они с Морганом столкнулись с группой Алекса в мае. Но, судя по тому, как она почти плетется по дорогам, объезжая препятствия, ей бы приехать на эту точку вообще до заката. А еще она старается спускаться для объезда на обочину, как можно осторожнее. Потому что если застрянет в грязи, то это будет долбанный конец ее еще толком не начавшегося путешествия! Правда, от первоначально выбранной дороги приходится отказаться, когда Бэт слышит впереди выстрелы, разрывающие тишину летнего дня. Так, 641-я дорога для нее закрыта, как выходит сейчас! Кто бы там от кого ни отстреливался – живые от ходячих или живые от живых, мне там определенно делать нечего! Бэт резко выворачивает руль, пытаясь побыстрее убраться с этой узкой дороги, пока сама никуда не влипла, и чуть не врезается в дерево при развороте. Руки начинают трястись, а сердце колотится, как бешеное, потому что ей вдруг снова становится страшно почему-то при понимании того, что едва не произошло. Черт! Всего чуть больше месяца в Александрии, и я стала бояться всего… Выстрелов… ходячих… опасности… черт! Черт! Черт! Я стала слабой… слабой… Ей все же удается выровнять автомобиль и вернуться снова на узкую дорогу. Потом так быстро, как только возможно, уезжает в обратную сторону. Поскорее от выстрелов. Подальше от живых. Паркуется на обочине, когда сворачивает на дорогу, ведущую обратно к озеру Берк, и разворачивает карту, чтобы найти другой путь к шоссе за границы штата. Ей не везет и на 645-й дороге, которая тоже ведет к крохотному городку Клифтон, через который Бэт планирует выскочить на шоссе к Гейнсвиллу. Именно на этой дороге останавливается стадо, проходившее когда-то через озеро Берк и прогнавшее их с Дэрилом оттуда. Бэт вовремя замечает за раскидистыми ветвями поваленного бурей дерева силуэты ходячих, которые тут же наваливаются на него, пытаясь прорваться на звук мотора через зелень ветвей. Пока они падают друг на друга, Бэт разворачивает машину и снова возвращается к озеру Берк. Ей уже начинает казаться, что оно не желает отпускать ее от себя. Снова и снова возвращая к исходной точке… И снова разворачивается карта на капоте. Снова поиск пути к Клифтону. Бэт смотрит на часы, которые прицепила к поясу джинсов, и понимает, что уже потеряла почти три часа времени. Ее постоянно преследуют неудачи… или день сегодня такой? Она смаргивает навернувшиеся слезы, надевает солнечные очки, чтобы защитить взгляд от яркого света, от которого болят глаза после бессонной ночи, и опять возвращается за руль. Теперь ее путь лежит по знакомой дороге к Лортону. Именно по ней когда-то увозила Бэт Дэрила из этого кемпинга. Именно на ней они ссорились из-за того, что он в очередной раз увел от нее ходячих. Именно здесь они встретили Хэнка и остальных из Скотленда. Скотленд! Может, стоит рискнуть и найти путь в эту зону? Там никто не знает ее прошлого. Никто не знаком с ее темнотой. И она может начать все сначала среди живых. Или вообще лучше держаться от людей, как она и решила с самого начала? За размышлениями Бэт едва не пропускает нужный ей поворот на очередную дорогу до Клифтона. Эта дорога тоже идет через лес, как и другие. И тоже на ней есть следы ночной бури, которые она с трудом объезжает, внимательно глядя на дорогу. Но зато на дороге нет ходячих, несмотря на то, что иногда по обеим сторонам дороги мелькают подъезды к домам, силуэты которых она видит через зелень ветвей деревьев. Только редкие силуэты между деревьев, которые после того, как она выезжает на более-менее чистую дорогу и прибавила скорость, побежали едиными зелеными полосами вдоль обочин. За дорогой можно так пристально больше не следить, и Бэт успевает мельком коситься на дома, что видит между деревьями. Даже не дома. Красивые особняки. Большие дома, полные всякого интересного барахла, скорее всего. Если еще никто не пошарил в них. Но быстро подавляет свой интерес, потому что чувствует выработанным за месяцы одиночества чутьем. Дэрил просто так не оставит ее уход. Он будет ее искать. И самое важное для нее сейчас, чтобы он не нашел ее. Не оставить ни единого следа, по которому он может выйти на нее. Ни единого. Именно поэтому ей была так нужна машина. Попробуй отследи, куда она поедет сейчас… Он должен остаться в Александрии. В этом маленьком кусочке прежней жизни, где у него теперь есть свое место. Где у него есть семья. Он – часть семьи, а семья никогда не должна разделяться. Потому что они – это то самое. Важное. О котором когда-то говорил Рик. Все они. Важное. При подъезде к Клифтону Бэт напрягается, вспоминая выстрелы, что слышала когда-то. Останавливается на несколько минут и проверяет патроны в кольте, подаренном ей Хэнком. Потом выходит из машины и натягивает тетиву в арбалете, который кладет на пассажирское сидение рядом с собой. Старается не думать о том, что ее может ждать впереди. Главное, прорваться к Гейнсвилу на шоссе Ли. А там дальше можно спокойно уехать за границу штата. Ее напряжение только возрастает, когда в окрестностях городка она минует дом, окруженный не только забором, но и острыми кольями, на которых висят только высохшие трупы ходячих. Интересно, остался ли за этими стенами кто-то живой? А нет… дверь распахнута настежь… вряд ли… При виде этого укрепленного дома, который кто-то брал штурмом, судя по выбоинам от пуль в кирпиче, интуиция Бэт кричит в голове, умоляя развернуться и ехать обратно. Бэт останавливается и в который раз день разворачивает карту. Ищет Харвуд на разноцветном бумажном полотне. Потом прикидывает расстояние до Вудбриджа. Могут ли быть здесь люди Гроуди, или это давние следы их пребывания здесь? Ей чертовски нужно попасть на шоссе Ли. Судя по показаниям электронных мозгов Тойоты, она намотала за сегодня уже почти тридцать миль. И все без толку. Скоро будет садиться солнце, потому что время давно миновало полдень. Дурацкий какой-то день…! Первое, что видит Бэт, это желтый школьный автобус с разбитыми стеклами и выбоинами от пуль на одном из боку. Тот стоит, почти перегородив узкую дорогу, и она с трудом объезжает его. А затем дорога становится совершенно свободной. Ни машин, ни других препятствий, и она увеличивает скорость, пытаясь побыстрее проскочить Клифтон, до которого остается меньше мили. Сначала начинает работать радио. Бэт аж подпрыгивает на месте, когда среди помех вдруг прорывается голос. Мужской голос поет песню о ковбое Джо, судя по обрывкам фраз. Она только на миг отвлекается, чтобы выключить неожиданно запевшее радио, а когда возвращает взгляд на дорогу, то резко выворачивает руль, чтобы не сбить ходячую, вышедшую неожиданно из кустов обочины. - Твою же мать! Бэт проезжает при этом мимо грязного автомобиля, одиноко стоящего на обочине дороги. Окруженного десятком ходячих, которые так и лезут на него со всех сторон остервенело. Значит, там живые! Внутри пикапа – живые! Только успевает подумать об этом и начинает давить на тормоз после секундного раздумья, стоит ли вмешаться или ехать дальше, как вдруг чувствует, что машина вырывается из-под ее контроля. Бэт пытается удержать автомобиль на дороге, но ничего не выходит – та совсем непослушная ее рукам. Еще секунда, и автомобиль влетает со всего маху в дорожный столб. С резким хлопком раскрывается подушка безопасности, и Бэт проваливается в темноту после удара о натянутое полотно. Это просто дурацкий день… Самый дурацкий из всех… Это самая первая мысль после того, как постепенно проясняется сознание, и фокусируется взгляд. На подушке видны яркие капли крови, и Бэт обеспокоенно щупает голову, боясь, что могла получить серьезную травму при аварии. Смотрит в зеркало и замечает, что у нее разбит нос, и кровь заливает не только нижнюю часть лица, но и капает на футболку. Черт! Черт! Черт! А еще чертовски болят ребра, которыми она ударилась о руль при ударе, несмотря на подушку безопасности. Она задирает футболку и видит красные следы на белой коже. Будут синяки. Но это пустяк. Это можно пережить. Главное, чтобы были целы ребра. В окно уже стучит ходячий, шлепая ладонями по стеклу и разевая рот с черными зубами. От вида его слюны, текущей по подбородку, к горлу Бэт подкатывает тошнота. Она вытаскивает нож и чуть приспускает стекло, чтобы ходячий просунул свой гнилой череп внутрь. И когда тот радостно суется в салон, быстро всаживает лезвие прямо в его голову. Потом Бэт внимательно осматривается по сторонам. Пикап все еще осаждаем ходячими. Теперь их немного больше, чем прежде. А еще парочка идет к машине Бэт от них, словно желая взглянуть, что там есть в серебристой «Тойоте». Бэт, не раздумывая, подхватывает с сидения арбалет и выходит из машины. Расправиться с парочкой несложно. Гораздо труднее с теми, кто у пикапа. - Давайте, красавчики… Ко мне идите… Сюда, - говорит им Бэт, чтобы хотя бы часть ходячих оставила свои попытки проникнуть в машину. Трое идут на ее зов, и она быстро снимает их стрелами. Потом так же доверчиво поворачиваются на ее тихий зов еще двое. У машины остаются семеро. Двум Бэт проламывает череп камнем, что поднимает с обочины. Потом забирается с трудом на крышу пикапа и расправляется с остальными ножом, всаживая тот прямо в темечко тем, кто по-прежнему ломится в стекла окон машины. Лежит устало на крыше некоторое время. Затем спрыгивает на землю и выдергивает стрелы из черепов ходячих. Вешает арбалет за спину и достает кольт из кобуры. Против живых – только огнестрел. Уж слишком они шустрые в отличие от ходячих. Даже свежих ходячих… Дверца машины распахивается прежде, чем она успевает подойти, и Бэт резко вскидывает пистолет, чувствуя его тяжесть каждой клеточкой руки сейчас. Черт, Дэрил был прав. Все-таки кольт действительно очень тяжелая игрушка для ее рук. - Спасибо… спасибо, - причитает женский голос со всхлипами. Бэт осторожно подходит ближе и видит зареванную темноволосую женщину. Та пытается вытереть слезы, но только размазывает по лицу грязь и засохшую кровь. Волосы висят грязными сосульками вдоль лица, и Бэт понимает, что видит перед собой странницу. Которой была когда-то сама. Путь которой избрала, уйдя из Александрии. - Прошу вас… помогите нам… помогите… Женщина резко оборачивается к заднему сидению, и Бэт останавливает ее порыв, резким окликом: - Ну-ка, замри! И выйди вообще из машины! Руки держи вверх. Чтобы я видела. - Я не причиню вреда, - отвечает незнакомка, но все же подчиняется приказу. Выходит из машины, держа руки ладонями вверх. – У меня муж в машине. Он ранен. Пожалуйста, помогите ему. Мы ехали из Гейнсвила. Слышали, что есть зона. Безопасная зона. Недалеко от Вашингтона. Наше прежнее безопасное место… его больше нет… пожалуйста… помогите нам… Бэт открывает заднюю пассажирскую дверцу и видит мужчину, лежащего на сидении. Он весь в крови. Ранен в грудь или в живот, она так и не может разобрать, потому что его рубашка залита кровью от шеи до пояса джинсов. Он смотрит на нее, с трудом удерживая голову прямо, и Бэт видит целую гамму эмоций в его взгляде. Боль. Сожаление. Страх. Мольба. Увы, Бэт ничем ему не может помочь сейчас. Потому что видит, как у него медленно синеют губы, и стекленеют глаза. Первые признаки того, что смерть уже простирает свои костлявые лапы, стремясь поскорее ухватить очередную добычу. - В нас стреляли при подъезде к Клифтону, - объясняет сбивчиво женщина. - Я с трудом вывезла Джона. Он был ранен… Я думала, что прорвалась… а тут… и все… Бэт опускается на корточки и смотрит на спущенные шины передних колес их пикапа. Потом переводит взгляд на Тойоту и видит пробитое переднее колесо у своей машины. Черт! Черт! Дурацкий день. Действительно, дурацкий день. Готова поспорить, что у «Тойоты» сейчас пробито больше, чем одно колесо. А запаска всего одна. И менять ее, твою мать, не умею! - Прошу…. Про…шу…, - доносится из пикапа тем временем. И Бэт приходится наклониться к умирающему мужику в автомобиле. – Милли… по…мо… ги… Ми…лли… По его подбородку с каждым хриплым звуком течет струйка крови, что вырывается с бульканьем изо рта. Он умоляет глазами сейчас Бэт защитить жену. Спасти, раз уже не сможет он. Черт, мужик, мне сейчас совсем не до твоей жены… я не могу провести ее в Александрию, потому что мне туда вообще нет хода сейчас… - Ми…лли, - хрипит он, поднимает слабую ладонь и пытается сжать из последних сил ее руку, которой она упирается в спинку сидения над ним. Бэт видит слезу, что вытекает из уголка его глаза, и прикусывает губу, пытаясь сдержать собственные слезы, которые наворачиваются на глаза. - Хорошо, я помогу. Хорошо, - говорит она, сдаваясь при виде этой скупой мужской слезы. И только тогда он облегченно выдыхает. В последний раз. Незнакомка за ее спиной падает на асфальт с криком, когда Бэт сообщает, что ее муж умер. Как подкошенная. Даже не обращая внимания на боль в коленях от падения. А потом прыгает, как безумная, на Бэт, когда та хочет предотвратить обращение умершего мужика. Несмотря на худобу, темноволосая очень сильная. Она больно сжимает запястья Бэт и сковывает ее движения. Потом вообще больно бьет грудью о кузов пикапа. Она цепляется в Бэт, как клещ, и та все никак не может сбросить ее руки. А краем глаза уже видит, как начинают подрагивать пальцы умершего мужика, и понимает, что если сейчас она так ничего не сделает, то их сожрет этот свежий обратившийся ходячий. И он действительно рвется вдруг к ним, издавая знакомый хрип смерти. Бэт отталкивается ногами от порога салона со всех сил, понимая, что это ее единственный шанс уйти от опасности, и обе они – и Бэт, и темноволосая - падают спинами на асфальт. Только тогда незнакомка, оглушенная болью от удара о полотно дороги, разжимает пальцы, и Бэт быстро откатывает от нее. - Долбанная идиотка! – орет Бэт темноволосой, что остается лежать на асфальте и рыдать, а сама быстро снимает арбалет из-за спины, заряжает и стреляет в голову уже вылезающего из машины ходячего. – Мы чуть не сдохли из-за тебя! Но спустя какую-то минуту сжимается больно сердце при виде горя темноволосой. Бэт садится рядом с ней на асфальт устало, осторожно касаясь плечика незнакомки в знак утешения. Потерять любимого человека… это невыносимая боль. А когда он умирает на твоих руках… Бэт даже не хочется думать об этом. Спустя время рыдания незнакомки стихают, и она поднимается с дороги медленно. Садится устало, принимает из рук Бэт бутылку с водой и делает пару глотков дрожащими губами. - Ты убила его? – короткий вопрос. Деланное равнодушие в голосе. - Я помешала ему обратиться. И ты это знаешь. Это было необходимо. Он мог убить нас обеих. Бэт понимает, что сейчас незнакомке нет никакого дела до всего происходящего вокруг, но она просто должна задать ей вопросы. Потому что пока та рыдала, Бэт успевает осмотреть дорогу и то, что она нашла, ей очень не нравится. Узкие полосы, незаметные на фоне асфальта, с острыми шипами, которые прорывают шины каждого автомобиля, что проезжает по этой дороге. Машин с поврежденными шинами нет, значит, их потом буксируют отсюда, чтобы не вызывать никаких подозрений у новых путников. Но почему именно здесь, у Клифтона? И когда приедут те, кто расставил на дороге эти силки? - Кто на вас напал у Клифтона? Кто стрелял в вас? Милли, прошу, ответь мне. Нам с тобой очень важно понять, что нам делать дальше. Незнакомка сначала молчит, явно не желая разговаривать. А потом ползет к пикапу по асфальту на коленях. Бэт пытается ее удержать, потому что зрелище, которое ждет Милли, загляни она в машину, не для слабонервных. Ходячие доставляют мало приятного глазу. Ходячие, которые были когда-то твоими близкими и любимыми, разрывают своим видом тебе сердце. - Милли! Милли! Послушай меня! Не надо! – но та гораздо сильнее ее, поэтому Бэт проигрывает в их минутной борьбе. Милли долго стоит у распахнутой дверцы пикапа и снова рыдает, зажимая ладонью рот. Бэт гладит успокаивающе ее по плечу. Это все, чем она может помочь в ее горе сейчас. - Мне очень жаль… - Это были люди на мотоциклах. У них еще повязки на рукавах. Красные полосы, - абсолютно безжизненным голосом говорит Милли спустя некоторое время. И Бэт холодеет. Люди Гроуди! Но почему здесь? - Милли, нам нужно уходить. Я понимаю, это тяжело. Но нам нужно уходить. Они знают, что вы здесь. И они придут за вами. И тогда мы попадемся прямо им в руки. Но та совершенно не реагирует на ее слова. Стоит у машины и смотрит в салон на то, что еще недавно было ее любимым мужем. И тогда Бэт сама собирает все – оружие, воду, припасы. Забирает рюкзаки - собственный, и тот, что находит в пикапе. Вешает на безвольную Милли сумку, а затем перекидывает через ее плечо ремень винтовки, которую забирает из их машины. Торопится изо всех сил, потому что со стороны Клифтона из-за поворота к ним идут медленно гости – несколько десятков ходячих. - Милли, нам надо идти! – Бэт тянет за руку женщину, и та подчиняется, к ее облегчению. Только спустя секунду все же вырывается из ее хватки и возвращается к машине. Чтобы захлопнуть дверцы после того, как последний раз коснуться губами того, кто, по мнению Бэт, уже давно не ее муж. Хотя… разве сама она не бежала тогда к Дэрилу, сломя голову, по улице Александрии? Она готова на что угодно спорить, что если бы была на месте Милли, то вообще не ушла бы сейчас. Ее бы тащили волоком. Через силу. Только бы остаться с ним… Дэрил… Дэрил… Почему так все случилось? Почему? Они уходят совсем недалеко в лес, когда слышат выстрелы, идущие со стороны дороги. И Бэт знает, что это явно не просто путники, как они сами, попавшие в ловушку с шипами. Слишком много выстрелов. Слишком большая группа зачищает дорогу от ходячих. - Милли, - с тихим шепотом она трогает за руку застывшую на месте при этих звуках молодую женщину. – Нам надо спешить. Иначе они пойдут за нами. Потому что земля еще не высохла, пропитанная отменно дождем, что лился плотной стеной этой ночью. И на мокрой земле легко можно увидеть следы, которые щедро они оставили с Милли. А догонять женщин, как подозревает Бэт, тем будет только за радость. И охота на них начинается, как они слышат спустя время. Трещат ветки за спиной под колесами мотоциклов, которые аккуратно направляют между деревьев. Рев мотоциклов давит на нервы, далеко разлетаясь в тишине солнечного леса. Бэт понимает, что их скоро нагонят – деревья стоят не слишком плотно друг к другу, и нет никаких ям или обрывов на пути, которые могли бы задержать мотоциклистов. Что делать? Спрятаться? Она смотрит на землю, где так хорошо отпечатываются их следы. Попробовать отбиться? Но у них на двоих только винтовка и пистолет. И всего двенадцать патронов к ним. Стрелять по движущимся мишеням особенно здесь в лесу будет очень тяжело. - Все! Я не пойду дальше! – резко отталкивает от себя Бэт Милли, прислонившаяся к дереву устало, тяжело дыша. – Не тащи меня… все… не хочу! - Милли, не глупи! Мы можем уйти! - Они все равно догонят нас! - Там впереди, смотри! Там начинаются кусты и ельник. И чаще деревья. Они просто не проедут! Не смогут! - Тогда нагонят нас так… когда-нибудь. Я не пойду! Все равно не пойду! – Милли сползает вниз по стволу дерева и садится на землю. – Скажи мне… скажи, ради чего? Ради чего? Просто скажи, и я встану и пойду. Я потеряла дочь два года назад. Сегодня потеряла мужа… ради чего жить дальше? Бэт смотрит в ее глаза, потом на тонкое золотое распятие, которое выбилось из-под свитера Милли и лежит на ее груди. И понимает, что не может сейчас найти ни одной причины, которую сочла бы сама стоящей внимания на ее месте. Ради чего жить дальше? Не выживать. Не просто дышать. А жить. Именно жить. Когда все, что наполняло тебя жизнью, мертво. Словно в тебе больше не осталось сердца. Словно ты долбанный ходячий мертвец. Потому что надежды на то, что все еще возможно, больше нет. Как жить, если нет веры. Если нет надежды… - Милли… ты должна… - Кому? – горько усмехается та в ответ. – Я никому больше ничего не должна. Потому что никого нет. Иди. Ты иди. Я задержу их, как смогу. Иди… Ты рвешься выжить, потому что тебе точно есть ради, кого жить. Иди! Я хочу, чтобы ты ушла! Иди! Милли задирает рукав, который носила опущенным почти до самых пальцев и показывает отпечатки зубов на ладони чуть пониже мизинца. – Он укусил, когда обратился. До того, как упали. Укусил. Легко. Но кожу, видишь? Все-таки прокусил… Так что иди. Просто уходи… Наверное, Бэт не должна была оставлять Милли одну. Потому что тем самым она нарушает обещание данное умирающему. Бэт потом будет долго плакать из-за этого, когда устроится на ночлег, привычно забравшись на дерево. Наверное, она должна была остаться с ней. Но другого выхода просто не было… Надежды не было. Больше не было надежды… ни на что… Она проснется, когда ударит в лицо лучами поднявшееся над лесом рассветное солнце. В сумерках прошлого дня она забирается на дерево сразу у линии передач, идущей прямо через лес широкой полосой. Чтобы быть незамеченной в листве дерева, но при этом видеть далеко впереди, налево и направо от себя и подметить любую опасность на этом открытом взгляду пространстве. Пока пробует хотя бы немного поспать ночью, как когда-то раньше спала, привязавшись поясом к стволу дерева. И именно поэтому с высоты своего укрытия она сразу же замечает его в паре сотен ярдов. Он медленно идет с арбалетом в руках вдоль линии передач с оборванными кое-где проводами. Прямо по ее долбанным следам. Ведь именно по этому пути вчера она пришла сюда. Вдоль железных столбов с оборванными проводами… Убегая от людей Гроуди, она совсем забывает о том, что оставлять следы означает выложить для него дорогу к себе. И что он без особого труда пройдет по этой дороге. Прямо до нее. Что ж, пришло время узнать, насколько он хорошо выучил ее в лесах Джорджии! И понять, сумеет ли ученик превзойти своего наставника. Верно, Дэрил Диксон?