You wanna feel how it feels?

Амбивалентность — двойственность переживания, выражающаяся в том, что один объект вызывает у человека одновременно два противоположных чувства.

Лодур курит много и с удовольствием. Локи молчит о том, что это, в общем-то, вредно — друг всё равно ни разу его не послушал. И тишина, создаваемая обоюдным молчанием укрывает крышу дворца, а ароматный дым делает её купол видимым. За всю ночь они не проронили не слова. Речь давит почти всегда. И они оба сходятся в этом мнении. На горизонте первые лучи солнца. Они окрашивают его тонкую полоску в ярко-алое марево, чем-то сходное с ярко-алым маревом крови. Как будто день медленно убивает ночь. Странная мысль. — Скажи… — удивительно, но несмотря на прорезающий и кромсающий полог тишины хриплый от молчания и скуренных сигарет баритон, царевичу всё же приятно слышать его. — М? — Локи внимательно вглядывается в веснушчатое лицо собеседника, пробуя читать в зелёных глазах. — Ты любишь своего брата? — Мм… Сложно ответить. Наверное, да. Если можно любить того, кого отчаянно хочется уничтожить. Лофт тихо смеётся. Его длинные рыжие волосы живым огнем падают на широкие плечи. — Я оценил твоё чувство юмора. — Спасибо. — И всё же? Локи склоняет голову на бок и задумывается на несколько долгих минут. Лодур выпускает во всё ещё чернильное небо струйку серебристого дыма. Он поднимается на несколько метров, и растворяется над их головами. — Если честно… — огненный бог не поворачивается, но принц знает, что слушает его очень внимательно. — Если мне предоставить возможность его подставить перед отцом, я подставлю. — А если ему будет грозить опасность? — Я попытаюсь ему помочь. Спасти. — Локи пожимает плечами. — Глупо? — Да нет, — Лофт равнодушно стряхивает пепел и смотрит на затухающие звёзды. — Естественно. — И что же в этом естественного? — Я говорил тебе, что ты дурак? Царевич криво усмехается и кивает. Друг повторяет это довольно часто. — Так вот. Раз да, и ты в курсе, то я снова тебе объясню одну вещь. Зависть — естественна. И то, что ты завидуешь Тору, который превосходит тебя во многих, важных для асов вещах — тоже нормально. Однако, — Лодур впервые за всё время смотрит в серо-зелёные глаза своего слушателя. — нравится тебе это или нет, ты ничего не сделаешь с этим превосходством. Как ни крути. Так что, — он отворачивается и вновь с нескрываемым наслаждением затягивается, — успокойся и прекрати бесноваться. В конце-концов, у тебя иные таланты. Локи кривиться и отворачивается. — Одину всё равно на эти таланты. — Ой, да забей ты на Одина! Он — жуткий консерватор, скажу я тебе. Дальше они оба молчат, вглядываясь в уже тёмно-вишневое небо. Серебристый дым вьется над их головами. Последние секунды мерцают звёзды, сливаясь с дымом. Лофт докуривает последнюю сигарету, пока принц размышляет о сказанных ему словах. Бог огня встает со своего места, сложив окурок в карман и усмехается, глядя на задумчивого приятеля. — Пошли. Скоро совсем посветлеет. — Знаешь, будь я геем, я бы переспал с тобой. — Не смог бы. — Это ещё почему? — Не выдержал бы запаха дыма. Оба улыбаются и тихо смеются.