.
2 августа 2015 г., 15:40
Привет, Эл! Мой второй день в школе закончился тем, что я заблудилась в коридоре, ведущем из ниоткуда в никуда. Видишь ли, лестницы здесь движутся, двери исчезают и появляются, и с комнатами та же беда. Ещё портреты, которые ходят друг к другу в гости и разговаривают… А я-то считала пансион мадам Фионы самым странным местом на свете!
Привязав воображаемое письмо к лапке воображаемого же голубя, Лидия прикинула расстояние до ближайшего окна. В этом коридоре окна скорее походили на бойницы — высокие, узкие, они начинались метрах в полутора от пола по обеим стенам. И справа, и слева было видно только густо синеющее вечернее небо, того же оттенка, что и шитье на одном из гобеленов, украшающих простенки. Лев, змея, орел и барсук — четверка факультетских символов повторялась повсюду, начиная с униформы, выдержанной в двух-трех соответствующих цветах. Лидия поёжилась, представив, как ей приходится носить бордовое с золотом день-деньской из-за того только, что её зачислили на Гриффиндор. Ужас, почти как Кирины лосины с мультяшками. Нет, Гриффиндор — это для Скотта, например (можно было бы сказать, что он и бесстрашен, как лев, но настолько бестолковые львы в природе просто не выживают), или Эрики — блондинкам идет красное, или Эллисон… Развернув воображаемое письмо, Лидия застрочила дальше.
Помнишь, как в прошлом году мы выбирали талисман команды по лакроссу? Скотт ещё предложил кузнечика, а Стайлз — счастливую линейку? .. Так вот, тут четыре талисмана — у каждого факультета свой, своя гостиная и спальни, но общая столовая — залище побольше любого в Метрополитен-музее, честно, длинные столы, летающие над ними свечи и всё такое. Тыквенный сок, кстати, редкая дрянь, зато шоколадные лягушки тебе бы точно понравились. Ты поверишь, если я скажу, что они прыгают? Ту, которой меня угостили, я пока так и не решилась съесть.
Задержавшись у одного из окон — даже поднявшись на цыпочки, увидеть из него можно было немногое — Лидия пошла дальше, рассеянно касаясь каменной кладки кончиками пальцев. Вот бы… вот бы попасть на крышу. Наверняка вид отсюда такой, что дух захватывает. Стайлз бы уже нашел лазейку, не на крышу, так в Запретный лес, и уболтал бы любой портрет, не говоря уж о призраках… Пальцы, скользившие по гладкому прохладному камню, неожиданно коснулись шероховатого дерева. Прямо перед девушкой была дверь — низкая, вроде чердачного лаза, темная, с кое-где поблескивающими шляпками гвоздиков и незатейливой, без всяких там когтей или лап, ручкой.
— Если там гриб с надписью Съешь меня, то даже пробовать не стану, — объявила Лидия вслух, толкнула легко поддавшуюся створку, пригнулась — и вышла на крышу, едва успев придержать заполоскавшуюся от ветра юбку.
Парень, сидевший у самого края неширокого — карниза, не крыши — черепичного пятачка, прикурил, затянулся и обернулся только затем, чтобы приглашающим жестом похлопать по плиткам рядом с собой.
— Привет, — он чуть подвинулся, с ухмылкой наблюдая за осторожными шажками девушки, — мисс Классные Ножки.
— Мисс Лидия Мартин, — уточнила Лидия, снисходительно подняв брови, — ножки которой слишком хороши для банальностей.
— Кук.
— Кук — и всё?
— Так ты и есть новенькая? — прищурился Кук, пропустив её вопрос мимо ушей. — Американка? Будешь здесь доучиваться? Нет, стой… ты же эта, как её…
— Банши?
— Ну! Серьёзно? Чёртова банши, как тот чувак из Людей Икс?!
Лидия прыснула, не удержавшись. Наверное, Стилински реагировал бы точно так же, встреть он Чёрную Вдову в очереди в школьной столовой, но при условии, что эта столовая — не в Академии Чарльза Ксавьера.
— Знаешь, ты первый, кто при слове «банши» вспомнил про Людей Икс, а не про кельтскую мифологию.
— Это ж с какими занудами ты тусовалась раньше, а?
-Ну, один из моих бывших — канима, если тебе это о чем-то говорит, а ещё один — оборотень.
— Канима — это типа вампир? Если ты собираешься впаривать мне эту херню, «Сумерки», то лучше и не начинай, Белла.
— Канима — это типа гигантская ящерица…
— Эй, ты едва меня знаешь, а уже готова рассказать, что спишь с ящерицами?!
— … ящерица — оборотень. Ладно, согласна, звучит дико.
Кук притворно поёжился.
— Дико — не то слово, детка.
Он взъерошил и без того встопорщенные темные, коротко стриженые волосы; небрежно завернутые рукава форменного свитера с торчащими из-под него полами рубашки, голые — вместо положенных длинных носков — щиколотки, скомканный галстук, уголок которого выглядывал из заднего кармана — и беспечная ухмылка парня, которому всё сходит с рук.
— Разве здесь, в школе, не учатся оборотни, банши… не знаю, химеры какие-нибудь?
— Не-а, — Кук покачал головой, выдыхая и разгоняя ладонью дым. У Джексона, расстававшегося с клюшкой только в постели, были точно такие же — мозолистые, жесткие, шершавые даже на вид.
— Это от клюшки? Или ты гребец?
— Это? — Кук посмотрел на собственные ладони так, словно впервые их увидел. – А, от метлы.
— Метлы?
— Ну, а это, — он задрал свитер с рубашкой, показывая здоровенный, успевший выцвести в желтизну синяк на боку, — от бладжера.
Кроме синяка торс парня украшал ещё и немаленький кельтский крест, набитый левее и выше подвздошья. «Наверняка же всем девчонкам его показывает», фыркнула про себя Лидия.
— Я загонщик у львов, — ухмылка Кука всё шире, ясности всё меньше. — Метла, квиддич, ну? Неужели не знаешь?
— Откуда? Это что, вид спорта такой? И для чего метла?
— Для того чтобы летать, детка.
Лидия недоверчиво улыбнулась.
— Летать? Ты шутишь?
Вместо ответа Кук вскочил и протянул ей руку:
— Пошли, попробуешь.
Если раздевалка оказывается совершенно обычной, ровно такой же, как и у них, в Бикон Хиллз — те же ряды металлических шкафчиков, душевые и неистребимый запах пота — то стадион заметно отличается. Не такой уж и большой, но трибуны тут куда выше, чем Лидия привыкла видеть дома, а на противоположных концах поля вместо ворот — по три шеста с кольцами.
— Эй, — задержавшийся в раздевалке Кук шагал к ней с видом победителя. — Как тебе мой Нимбус?
— Обычно у меня так про «бентли» спрашивают, — не без ехидства заметила Лидия, поглаживая полированную рукоятку с тисненой золотом надписью. — Или про «роллс-ройс».
— Набиваешь себе цену, рыжая? Садись давай.
До последнего уверенная, что её разыгрывают, Мартин пристроилась сзади оседлавшего метлу парня, обняв его обеими руками.
— Готова? Держись крепче!
… в общем, мне кажется, что тут будет лучше, чем в Новом Орлеане. Попроси, чтобы Скотт тебя укусил, и приезжай, жалкая смертная!
ХОХО, Лидия.
P.S. Представляю твоё лицо, когда ты увидишь сову.
