The ultimate weapon

      В ушах стоит звон, а перед глазами маячит целая стая неугомонных салютов. Ресницы дрожат, когда веки приоткрываются и яркий свет скользит в зрачок. Снова темнота. Когда глаза в очередной раз пытаются раскрыться, все предметы сливаются воедино, что-то видно четче. — Хосок, — давит издалека. Веки вновь смыкаются. Голос, что зовет так мягко, очень тревожный и уставший. Будто кто-то вконец обессилел. Парень на койке не двигается, лишь пытается приоткрыть один глаз. Движение головой вызывает неприятное жжение во всём теле, уголки рта пекут, а жажда с каждой секундой усиливается. Руки аккуратно сложены вместе на груди, нет ни единого кусочка оголенной кожи, которую бы не закрывал эластичный бинт. — Не вздумай снова засыпать, — слова заставляют прийти в сознание, брюнет закатывает глаза, но все же взглядом скользит по светлой комнате, — Проснулся? Рядом лежит Джин. Последний не так похож на мумию, в отличие от Чона. Младший вновь ведёт головой, хватая взглядом широких голых плеч. Грудная клетка забинтована, но оранжевые пятна просачиваются сквозь белую ткань, полностью выдавая расположение раны от зеркала, за которое и зацепился Сокджин, пока его протянуло машиной внушительное расстояние. — Хен, — брюнет мычит нечленораздельно, тяжело выдыхая в марлю на лице. Сейчас чешутся даже зубы, а никакой жидкости рядом не наблюдается. — Ты, конечно, придурок тот ещё. Тебя учили останавливаться? Серьёзно, мне начинало казаться, что отрубился ты надолго и просыпаться не собираешься неделю, как минимум, — старший двигается свободно, немного кривясь, но всё же его не поместили в кокон. Тонкие пальцы придерживают дно стеклянной бутылки, видно как жидкость поднимается по соломинке вверх, а на конце трубочки влажные губы хена. Кадык под кожей дергался, проглатывая воду. Хоуп прикрыл глаза, унимая разбушевавшуюся жажду. Шатен словно ощущал самочувствие Чона, поднимаясь со своей койки. Старший аккуратно переставлял ноги, свободной рукой придерживая простынь, что была накинута на ноги. Оголенное бедро скрывалось за тонкой тканью, руки перевязаны. Джин прищурился, поддевая ногтем кусочек бинта, что находится на губах младшего. Последний дернулся от неожиданности, вжимая голову в подушку. Потертого рта коснулась твердая соломинка, елозя по мелким ранам. Хен провел языком по собственной нижней губе, увлажняя. Трубочка наконец столкнулась с зубами и Хоуп начал втягивать в себя воду. Та исчезала с бутылки со скоростью света. Когда посторонний предмет, который был таким желанным сейчас, вынули со рта, младший недовольно замычал. Горло только слегка смочено жидкостью. — Сказали много тебе не давать, — пояснил старший, вновь обхватывая соломинку губами и сжимая её в зубах. — Где Чимин? — рот не шевелился, но звук выходил вполне вразумительный. Единственное, что могло беспокоить брюнета - были его друзья. — Там же, где и Юнги, — хен поставил бутылку на тумбу. Там ещё были апельсины, яблоки и грецкие орехи. Если бы не комичность ситуации, Хосок бы решил, что это его родные идиоты так пошутили. Младший кинул непонимающий взгляд, — проще говоря, я сам не знаю. Парни были в палате не одни, за ширмой находились ещё два пациента, но те молчали - не приходили в себя. Джин помогал донсэну принять сидячее положение по инициативе младшего. Брюнет два раза успел заехать гипсом на ноге по раненному колену. Через минут пятнадцать пришла медсестра, удовлетворяя свои догадки о пробудившимся парне. Горячий укол разбудит в Хосоке пьяницу. Юноша сперва трясся от холода, забираясь как можно дальше под одеяло, даже умудрился у хена стащить подушки, накрывая своё тело. А после вся эта конструкция полетела вниз, и крики о том, что нестерпимо жарко, казалось, мертвого разбудят. Капельница назначена двум, на это время брюнет успокоился, но подушки отдавать не спешил, укладывая мягкие прямоугольники меж колен. Раздвижная дверь открылась, а оттуда просунулся силуэт. На плечах был накинут белый халат. — Хен, — позвал неуверенно Хоуп, пока старший прикрыл глаза, находясь с иглой в вене, — помнишь, как ты заподозрил меня в принятии наркоты? Так вот, походу, я её всё же принял. Шатен приоткрыл один глаз, кидая взгляд, а-ля "что ты несёшь, придурка кусок?". Сокджин свел брови вместе, поворачиваясь в сторону двери. Положение было не из удобных, но парень застыл на месте, не шелохнувшись. — Кажется, я принимал вместе с тобой, — в ответ слышен был шепот. Взгляды прикованы к вошедшему в палату парню, что держал в руках баночки с детским питанием. Пухлые губы были обветренны, челка спадала на ресницы, а кепка повернута в сторону. — Я с миром, — никто иной, как Намджун, поднял вверх пакетики с пюре, потрусив над головой. И эти слова звучали смешно, однако, никто не решался первым пошутить. Возможно, потому что это ни хрена не забавно. — Что ты здесь делаешь? — старший сжал ладони в кулак, отчего вены ещё больше выделялись на коже, выпирая. Голубые нити тянулись от запястья к локтю. — Спасаю ваши задницы, — Ким, особо не церемонясь, двинулся к капельницам, выдергивая иглу с вены. Хосока прошибло судорогой, пока на месте иглы выступали капли крови, что в скором времени становились только больше. Парень не мог двинуть нормально конечностью. — Не трогай его, — Хоуп наблюдал за хеном, что аккуратно взял бутылку с тумбочки за горлышко, охватывая пальцами стекло и резко дергая. Осколки обрушились на пол, а розочка бутылки направлена на Намджуна. Последний ухмыльнулся, выпрямляясь, а после поднял руки кверху. Парень склонил голову набок, всматриваясь в Джина, что сжимал в локте одну руку, не выпуская капельницу, а второй уверенно направляя разбитое стекло. Легкое покрывало спало, оголяя бедра старшего, но его это сейчас волновало в последнюю очередь. Хосок заметил перебинтованное место ноги чуть ниже паха. — Какие мы злые, — парень с выстриженными висками перевел взгляд на открывающуюся дверь, которая привлекла внимание Сокджина. Намджун воспользовался ошибкой старшего, опустив руку в свою толстовку, вынимая оттуда пистолет с глушителем. Девушка, что так радостно открывала дверь с подносом в руках, где были шприцы и таблетки, теперь лежит на полу с дыркой в шее. Белые капсулы рассыпались по полу, закатываясь под койки пациентов, на белый халат стекает едва не черная жидкость. Видны окончания кружевных черных чулков. — Этой крошке не было и тридцати! — возмутился Хосок, кого девушка волновала больше, нежели собственная шкура. На простынь стекали струйки крови, перекрывая голубые выступы под кожей. Словно две реки, что столкнулись, разливаясь истоками. — С каких пор заделался в герои? — шатен прижал розочку к животу, вдавливая сильнее. Его не пугал глушитель, который по неизвестной причине не впивался в висок, а медленно опускал нос к земле. — С тех самых, как вы - аферисты и полиция, стали сотрудничать. Серьёзно, сейчас нет времени на объяснения - всё в вертолете, — Монстр кинул пистолет на землю, вновь поднимая руки. Джин следил недоверчиво, а после отстранил стекло. Кажется, тело заметили с коридора и сейчас волнительные вопли проносились по отделению, топот приближался. Не нужно было гадать, что мчится бригада врачей, — Если не поторопиться - навсегда потеряете своих друзей. Я не Робин Гуд, по сто раз повторять не буду; бежим отсюда. Сокджин бы возразил и послал к черту этого сумасшедшего, если бы последний не схватил Хосока на руки, цокая языком. — Блять, — вырвалось с уст, когда палец на ноге случайно задел железную койку, ударяясь живым телом без ногтя. Все угрозы давились в боли, что сейчас сковывала тело, а вырываться физически было невозможно. Травмы серьёзные. — Что ты делаешь?! — старший сорвался на крик, когда тело донсэна висело в воздухе. Хоуп граничил меж жизнью и смертью, пока крепкие руки держали его под коленки и поясницу, выталкивая с открытого окна. Короткие ногти впились в собственные ладони, оставляя следы-полумесяцы. Прямо перед окном на лету находился вертолет, едва не задевая своим несущим винтом стены здания больницы. Тело в бинтах и единственной стерильной рубашке находилось на полу вращающегося механизма. Намджун запрыгнул следом, протягивая руку. — Рожай быстрее, иначе сейчас вашего Чонгука разделают хуже кролика, и поверь, не только кожу снимут, — парень кричал сквозь оглушительный рев мотора. Джин, плюнув, громко выругался, когда в палату вбежали врачи. Старшему ничего не оставалось, как прыгнуть в окно, ведь одного Хосока опасно оставлять. Рана на груди открылась, просачиваясь сквозь бинты кровавым следом. Хен приложил руку к марле, шкарябая пальцами холодную кровь. — А теперь попытайся разъяснить всё, — тяжело сказал шатен, подводясь на одной ладошке, принимая сидячее положение, — Ромео хренов. Хоуп лежал на металлической поверхности, скручиваясь в клубок. Колени дрожали от боли вместе с руками. Губы неприятно терлись о ткань на рту. — Дела у вас, ребятки, в верх не полезли, как я погляжу. Последний раз, когда сталкивался с Чимином, он помогал нести мне пакеты до дома. Вчера же звонил, просил достать из какой-то задницы и сказал, что обязательно нужно прихватить вас, мол асы в таких делах, — слова Намджуна звучали правдоподобно, но Сокджин не спешил верить всему, что наплетут на уши. Младший определенно мог вляпаться в какое-нибудь дерьмо. Хен не много общался с Паком, но, скорее всего, тот мог позвать на помощь. Шатен всё ещё глядел с подозрением, а внутри щекотало чувство, что что-то идет не так. Это не тоже самое, когда они встретили людей Шихека - тогда хену казалось, что всё идёт просто по сумасшедшей линии, разрушая все шаблоны, - сейчас же сдается, что они идут по обрыву. И спасения нет - впереди дыра. — Думаешь, после всего мы поверим? Ты ведь не бежишь по первому зову, не спасаешь бывших приятелей, верно? — Ким наблюдал за парнем, который медленно двигался в сторону к Хосоку, что жался в угол и пыхтел, — Что ты собрался делать? — Не волнуйся, это всего лишь адреналин, — Намджун аккуратно пальцами отогнул эластичный бинт на шее, впуская в тело иглу. Зеленая жидкость постепенно входила в тело, образовывая под шприцем едва заметный бугорок. Младший стал дышать чаще, пока не послышался стон. Мычание выходило из-под бинта, в районе губ просачивалась кровь и мокрое пятно от слюны. Подозрительная цель продолжила своё исповедование, — Думаешь, кто-то реально хочет объединить полицию с аферистами? Вы в это верите? Кулио водит всех вокруг бесконечной лжи, не подпуская к правде. — Надеешься, что поверим и предадим шефа? — Даже в мыслях не было, — оскал обнажил ровные белые зубы, — Тогда скажи мне : зачем я вам сдался? Я прав, и Леон не говорил вам истинную цель моей поимки, так ведь? Джин задумался над тем, что им вообще ни черта не говорили. Лишь об афере, которую следует провернуть, а после задержание влиятельного паренька. А на что тот влиял, чем опасен - ни слова. Это их ошибка, что не спросили, но всё же.. Шеф не мог предать парней, определенно. — Вы ещё не созревшие дети, что играют в войнушку. Скажи, Ким Сокджин, не показалось смешным, что Кулио, солдат работающий в США, общается по большому счету с корейцами? Я не Ромео и даже не Джульетта, — хмыкнул парень, перекрикивая шум вертолета. Пейзаж внизу менялся, с людного города в зеленые густые плантации, — вы просто заебали. В магазин спокойно нельзя сходить. Пойми, что это не вы играете, а вами, улавливаешь? — Я тебе не верю, — отрицательно качает головой Джин. Не может понять помыслов этого парня, не знает его мотивов, но не верит. В конце всё окрасится в иной цвет, все станет с головы на ноги, а пока эти путаницы связывают тело. — Твое право. Я в самом деле не хотел тогда нападать на Тэхена, просто были интересны ваши дальнейшие действия. Не только полиции дана информация на людей. Будь мои слова враньем, ваш макнэ был бы мертв. По прибытию на место переспроси их - они подтвердят, что я спас его шкуру. — Мне похрен какой ты опасный чувак, либо вообще держишь отделения ЦРУ, но на шефа не гони, уяснил? На таких ублюдков как ты, всегда найдется полиция. Не везде люди подкупные, — капли крови стекали по голому боку, впитываясь в кожу своим ржавым цветом. Хосок не вникал в разговор, сжимая в руках свою голову. Боли в теле отступили на второй план, пока надоедливый звук въедался в уши, раздражая. Парень стянул надоевшую ткань с губ, срывая засохшую кожицу. Вкус меди ощущался на зубах, которые покрывались красной жидкостью, что пробиралась во все щели. Лететь было недалеко, вскоре был виден огрызок в виде острова. На берегу копошились люди, щеголяя под открытым солнцем.