Малыш, это ты

31 декабря, 2009, 17:13. Северо-восточная гостиная, особняк Тайлеров. Стоял темный ненастный вечер. - Роза, - сказал Доктор, оперевшись о спинку ее стула. – А не хотелось бы тебе отправиться взорвать чертовски хитроумное, но решительно злое устройство анти-старения одного сумасшедшего ученого? Роза отложила свой роман: «Агата Кристи. Дирижабль с Зелеными Стеклами.». Она спросила: - И насколько же злое? Доктор расплылся в этой своей великолепной тысячеваттной улыбке и сказал: - Очень-очень злое! Оно превратит его в здоровенного скорпионистого монстровидного парня, и затем он попытается есть людей. Настоящая катастрофа. - Вот тебе и прогресс, - заметила Роза, и воспользовалась этикеткой от чайного пакетика, чтобы отметить место, на котором остановилась в книге. – Что ж, ладно, кто это делает, как мы туда попадем и как скоро я должна быть готова? - Профессор Лазарус, - четко ответил Доктор, и показал ей два красивых кремово-золотых приглашения. – Новогодняя Вечеринка. Сегодняшний вечер. Роза сверкнула улыбкой. - Я надену красное платье. 21:45. Чулан для метел, лаборатории Лазаруса. - Я думала, ты сказал, что со всем разобрался! «Отойди в сторону» ты сказал! «Один момент» ты сказал! - Роза, а обязательно сейчас? – спросил Доктор. Голос его был с хрипловатым северным акцентом, а руки на ее талии крупные и худые. - Учитывая, что мы прячемся в кладовке от огромного монстра-скорпиона, а ты… снова ты, - прошипела Роза, - Сейчас как раз самое время! - Роза, пожалуйста, - произнес Доктор, и его голубые глаза во тьме были такими печальными и серьезными, глупое грубоватое лицо таким родным и знакомым, - мы с этим разберемся. Она незначительно расслабилась в его руках. Он уже лишился пиджака от смокинга, и его рубашка была туго натянута на груди, а рукава странным образом скомкались вокруг локтей. - Ты таким и останешься? – спросила она тихим и слегка неровным голосом. - Тебе бы этого хотелось? – спросил Доктор. Долгий, напряженный момент. - … Я просто хочу знать, что происходит. - Я регрессирую. Мое тело молодеет, как и у Лазаруса. Вот только я-то все еще наполовину Повелитель Времени, поэтому оно также еще и проскакивает через предыдущие регенерации. - Это надолго? - Нет, если мне удастся на это повлиять. - Ты меня забудешь? - Нет. Никогда. - Правда? - Регрессия только на физическом уровне, похоже. Хотя, у меня восьмого были некоторые тяжкие моменты, в том, что касается мозговой деятельности, так что… может быть. Ненадолго. - Только ты можешь сказать «никогда» и иметь в виду «может быть», - сказала Роза. - И ты это обожаешь, - заявил, ухмыляясь, Доктор, с совсем небольшой неуверенностью в голосе. - Я это обожаю, - сказала она и поцеловала его, так, как всегда мечтала поцеловать своего первого Доктора. Но напротив своих губ она уже могла чувствовать, как он опять меняется. - Доктор? – спросила она. - Привет, - произнес красивый, благородной внешности мужчина красивым, благородно звучащим голосом. – Полагаю, мне следует ненадолго прилечь. И лишился чувств. - Пиздец, - произнесла Роза. 22:40. Все тот же чулан. Доктор даже не пошевелился ни разу, пока в очередной раз не изменился, на этот раз в дородного, добродушного вида мужчину с кустистыми бровями и вьющимися волосами. Роза не смогла не почувствовать себя слегка обманутой. - Ты как, в порядке, Доктор? - Должно быть, да, - пробормотал Доктор неожиданно приятным, мелодичным голосом. - Так что это было? - Что было что? - Все это дело с обмороком. А затем мерцанием то ты есть, то тебя нет. - А, ну, что ж, вот такой он, Восьмой, очень он квантовый, - непонятно произнес Доктор и вскарабкался на ноги. Если на Северном его воплощении смокинг сидел плохо, то на этом теле, которое, похоже, было шире в плечах, толще в талии и с гораздо более короткими ногами, он выглядел еще ужаснее. Роза помогла ему завернуть отвороты на брюках. - Пожалуй, сойдет, - сказал Доктор, и вздохнул. – Тяжелая нам выдастся ночка, что касается одежды. Довольно разными людьми я был. - Что нам делать, Доктор? Доктор приоткрыл дверь чулана и осторожно выглянул наружу. - Оторваться от полиции, во-первых, - сказал он, - и от Профессора Лазаруса, во-вторых. Не улыбается мне объяснять твоему отцу, как я допустил, чтобы ты за одну ночь была арестована за убийство и слопана своей же жертвой. Они двинулись в путь, рука об руку. Было неожиданно комфортно: этот Доктор излучал уверенность и дружелюбие, и походка его была быстрой и пружинистой. - Так что за дела с акцентом? – спросила Роза через некоторое время. – Что, на множестве планет есть еще и Шотландия? - Это сложно, - уклончиво ответил Доктор. - Так упрости для меня, умник. - Разные мои инкарнации подхватывали довольно много, о, эндемичных манер, так сказать. Думай об этом, как о походке: я могу… - и тут он перешел на свой обычный акцент, - идти, как шел, но это просто как-то не вяжется. Она рассмеялась и он, широко улыбнувшись, продолжил мелодичным говором этого тела: - Каждый может двигаться или говорить или думать, как захочет, если вдруг вздумается. Можно перейти на что угодно, если очень хочется. Но, в конце концов, проще всего делать то, что получается само собой, и обычно это подразумевает то, что этот кто-то делал перед самой регенерацией. - И то, что ты делал прямо перед этой регенерацией было чем-то шотландским. - Ну. Более или менее. Был там этот большой… - И чем же тогда занималось твое, какое там, Девятое воплощение? - Прошу прощения? - С этим… акцентом твоим. Что произошло? Где ты был? - Футбольный матч. Новый Манчестер Юнайтед. - Ты регенерировал во время футбольного матча в Манчестере, - без всякого выражения повторила она. - Новом Манчестере, - строго поправил он. - Новом Манчестере, - повторила она и рассмеялась. Доктор приподнял брови с упреком. - Жизненный урок для тебя, моя дорогая девочка: когда мужчина с надписью «Большой Генри Череполом» говорит тебе убраться с дороги или же он тебе череп… - Убирайся с дороги? - Вижу, это ты уже и так знаешь, - сказал Доктор, и легонько постучал ее пальцем по носу. Она вновь рассмеялась от неожиданности, и он улыбнулся все той же неторопливой грустно-веселой улыбкой, которой, как она начала понимать, он улыбался всегда. 22:52. Коридор. - Знаешь ли ты, что это мое тело едва ли не с точностью напоминает Командующего Стражи, там, на Галлифрее? - Нет, Доктор, не знаю. Где мы, вообще говоря? - Максил, так его звали. Командующий Максил. Мерзкий тип, вечно болтался повсюду в доспехах и узких красных брюках. Вечно ему не терпелось меня казнить. Не премину упомянуть тебе, один раз он меня подстрелил, и даже виноватым выглядеть не озаботился. - Ну вот бывают же нахалы! – поддразнила Роза. - Именно, - согласился Доктор. – Выстрел в меня это серьезное и трагическое событие, а этот тупой чурбан просто выскочил и бах! Ни даже ухмылки тебе! Ну, я сразу же поспешил на Галлифрей, как только пришел в себя, и взял да и подставил его в… ну, не важно в чем конкретно, но вот я просто взял и подставил его в этом. Оох, он и разозлился. - И что же он сделал? - А. Ну. Он за это подстрелил меня в следующий раз, когда меня вызвали в Капитолий. По всей видимости, я подставил его чуть слишком рано, визави относительно наших временных линий. Роза широко улыбнулась. - Месть, юный Доктор, - нараспев произнесла Роза лучшим своим голосом а-ля Повелитель Времени, - это блюдо, которое подается вчера. Доктор закудахтал. - Чересчур верно! Но лучше всего было то, что к тому времени, когда кто-нибудь додумался проверить, Максил и сам успел регенерировать, так что я смотался, кроме того, еще и с его зарплатой. Столько отвратительных брюк на нее накупил. Ужас, все до единой пары. - Никогда ты не будешь выглядеть отвратительно, - преданно произнесла Роза, но эффект был испорчен ее хихиканьем. - О, что ж, я был великолепен, - ухмыльнулся Доктор, помахав ей пальцем, - но вот брюки были натуральным убожеством. - Слегка сучьем ты был в этой инкарнации. - Моя дорогая Роза, я слегка сучье в каждой инкарнации. 23:15. Тупик. - Я же говорила, что мне надо было взять с собой оружие! Зачем только я позволила тебе отговорить меня от того, чтобы прихватить чертово оружие! - А я тебе говорил, что не люблю оружия! - Окей, А: это шоковый пистолет, Доктор, и Б: я и не просила тебя его использовать! Лазарус сделал ленивый ложный выпад в их сторону. Роза держала руки приподнятыми и устойчиво балансировала вес своего тела на каблуках, но на самом деле не была уверена в том, чем могут помочь три года рукопашной против чего-то, сложенного как лошадь-тяжеловес и покрытого шипами. - Ты уже открыл дверь, Доктор? – позвала она через плечо. - Я работаю над этим, Роза, - огрызнулся Доктор, с ледяной нетерпеливостью и снобистским акцентом в голосе, и никогда еще ей так сильно не хотелось ему врезать. Очевидно, все ее кошмары разом решили стать реальностью, и она превращается в свою маму. - Я, правда, думаю, что ты должен открыть эту дверь, Доктор, - позвала она. - Я, правда, думаю, что ты должна… - начал говорить Доктор, но Лазарус воспользовался этим моментом, чтобы броситься на нее, словно извращенный, сотворенный из плоти товарный поезд. - Доктор! – взвизгнула она. Доктор развернул ее, спрятав за спину, и махнул свинцовой трубой, словно клюшкой, ударив монстра четко поперек лица. Тот с воплем заскользил назад по коридору, и Доктор пропихнул ее в открытую дверь. Они в спешке вновь ее заперли, и оба привалились к стене. - Неплохой прицел, - произнесла Роза. - Хорошие руки. Довольно приятно было быть этим мной, - сказал Доктор и улыбнулся. - О боже мой, - рассмеялась Роза, застигнутая врасплох, - У тебя ужасные зубы. А мне этот ты показался шикарным… - Зубы это сложно! – запротестовал Доктор, голос его стал забавно высоким и возмущенным. – Хотелось бы мне посмотреть, как ты стала бы волноваться о зубах во время регенерации всех своих органов по надлежащим местам. - Прости, прости, - сказала Роза. Она сжала его руку. – Мне нравятся твои волосы, - предложила она. – Последний ты выглядел как свин с химической завивкой. - О, ты думаешь, это было плохо. Ты подожди до Четвертого! – предостерег Доктор. – Вот тогда-то ты увидишь зубы и волосы. Профессор Лазарус выбрал этот момент, чтобы протаранить собою дверь. Она заметно прогнулась, и Роза, напугавшись, вцепилась в Доктора и вскрикнула. - Немного храбрости, Роза. Идем. Они побежали. 23:23. Другой коридор. Несомненно, у четвертого Доктора были зубы и волосы. Заканчивая крайне измочаленными брюками и замызганной рубашкой, края которых даже близко не прикрывали его конечности, он выглядел, словно весьма потрепанное пугало. Роза смеялась до колик. - Чтоб ты знала, этот я был весьма популярен у дам, - подчеркнуто растягивая слова произнес Доктор. - Это у каких же? – поинтересовалась Роза. - Выступающих в цирке? - У них тоже, - уныло признал Доктор и взлохматил свои буйные волосы. Голос его был низким и мелодичным, словно бы у Девятого его воплощения – и это так интересно, подобные маленькие аналогии. Ей хотелось, чтобы у нее с собой был фотоаппарат. Ей хотелось, чтобы у них было больше времени. Ей хотелось… - Идем, он нас нагоняет, - произнес Доктор, его руки на ее ладонях были жесткими и слегка волосатыми, - следующие мои несколько тел нас чуть замедлят. 23:32. Пустой танцевальный зал. Она едва не пропустила перемену, пока они не сделали передышку. Ноги у нее отваливались, хотя она и выбрала самые практичные свои туфли, и Роза чувствовала, как натираются мозоли от ремешков. - О, нет! – выпалила она, выпрямившись, - Ты старый! Доктор взглянул на нее с притворной суровостью, слабый проблеск улыбки проскользнул в уголке его рта. - Я в своих весьма активных трехстах, юная леди, и был бы крайне благодарен, если бы ты не выдвигала обвинений. - Прости, - извинилась Роза, стараясь побороть собственную улыбку, - Просто… эти волосы. Ты вдруг стал выглядеть, словно чей-то дедушка. Доктор вздрогнул, взгляд его в одно мгновение стал мученическим, мрачным и отстраненным. - О боже. – Роза тут же потянулась к нему. –Ты был им, верно? - Не в данный момент. Больше уже нет, - сказал Доктор. Улыбка его застыла на лице неискренней и хрупкой маской, не подходящей ему. Он неуклюже спрятал руки в карманы. - Доктор… Он отстраненно и грациозно повел плечами, словно печаль была плащом на его плечах. Этому Доктору, седому и морщинистому, напоминающему собой гору, это шло. - Не первая моя потеря, Роза. И не последняя. Она осторожно взяла его за руку, положила голову на его высокое плечо. Он выше ее привычного Доктора, такой же высокий, как и Четвертый, и она чувствовала себя гораздо более маленькой рядом с ним. - Ты думаешь о ней? - Мне нравится думать, что она была счастлива. - Она была? На расстоянии прозвучал вой, эхом разнесшийся через неподвижное, темное пространство. - Давай-ка двигаться, - тихо произнес Доктор. Роза содрогнулась. - Давай. 23:43. Где-то в западном крыле; Заблудились. Второе его тело выглядело так, словно бы кто-то постирал его Девятое воплощение и оно село. Их слаженные шаги буквально за одну секунду из параллельных превратились в перпендикулярные, когда Доктор свинтился вниз, и Роза запнулась об него. Оба они растянулись по полу. - Ох, батюшки, Роза, ты в порядке? – спросил низенький мужчина, и протянул руки, чтобы помочь ей подняться. На всю возможную для него высоту. - Я не ожидала, эм, ну… - Роза неуверенно махнула рукой, указывая на их ноги. - Да, что ж. – Доктор яростно нахмурился (одна из лучших его суровых мин пока что) и пригладил переднюю часть своей рубашки. Она снова была туго натянута на плечах, но сейчас доставала ему едва ли не до колен, а брючины собрались гармошками на ступнях. – Эта моя инкарнация была весьма, аа, концентрированной. С чего, ты думаешь, Третий и Четвертый были такими долговязыми? Роза рассмеялась. - Уж если ты сверхкомпенсируешь, Доктор, то на полпути не останавливаешься. - Не ехидничай, - нахмурился Доктор. Это лицо было словно бы создано для хмурых выражений. – Хотелось бы мне посмотреть, успешнее бы ты справилась на своей первой регенерации. - Может, и справлюсь, - нашлась Роза. Затем, - Погоди-ка, так мы что, уже почти в конце? - О боже, да. Достаточно скоро я регрессирую в свое первое тело, ну не захватывающе ли это будет. – На этот раз Доктор скорчил гримасу. – Ограниченный полудохлый старый петух. - Не слишком-то хорошо ты ладишь сам с собой. - Мое первое воплощение ни с кем хорошо не ладило, - запротестовал мужчина. Он внезапно криво ухмыльнулся. – Полагаю, со своими привычками я не разлучен. Она с нежностью толкнула его плечом. Он вновь вернулся к хмурому виду. Долгое время они шли молча. - Роза? – произнес он через некоторое время. - Да, Доктор? Он поймал одну из ее рук в свои и уставился на нее необычно пристальным взглядом. - Ты же не позволишь мне грубо с тобой обращаться, верно? Когда я стану им? - Конечно же, нет, Доктор, - сказала она, неожиданно тронутая. Она положила свободную руку поверх его ладони, погладив костяшки его пальцев. Каково это, меняться так сильно, что не можешь даже доверять самому себе в том, чтобы относиться по-прежнему к людям, которых любишь? Он кивнул, неожиданно став чуть выше и намного старше. Его последнее, первое тело. - Хмм, ну, что ж, - сказал он, подогнув ее руку под свой локоть. – Идем. 23:50. Возле кухонь, наверно. Последний Доктор более, чем когда-либо, был похож на чьего-то дедушку. Он храбро ковылял рядом, опираясь на ее руку. Он был тяжелым, но Роза не могла заставить себя пожаловаться. - Что бы я только не отдал за свою старую прогулочную трость, - выдохнул он ломким и высоким голосом. – Где мы? - Рядом с кухнями, думаю, - сказала Роза. – Может быть, тут есть кладовая… да! Славная, прочная, закрытая дверь. Доктор вытряхнул звуковую отвертку из рукава и тут же ее выронил. - Проклятье, - пропыхтел он. – Эти стариковские руки… Не помню, пользовался ли я отверткой с ними. Я не… - Не важно, - сказала Роза, поднимая инструмент с пола. – Скажи мне, какой режим. - Режим 42. Просто поверни кольцо на полтора оборота и удерживай кнопку. Она так и сделала, замок щелкнул, и она придержала для него дверь. Он прошаркал в проход с улыбкой, напоминавшей гримасу, на его измученном морщинистом лице. В кладовой было прохладно и темно, и они оба немного расслабились. Роза воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть этого нового Доктора, первую и последнюю версию мужчины, которого любила. Это было словно найти пропущенный пролог любимой истории, неожиданно ухватить, с чего некий автор собирался начать, прежде чем узнать, к чему это их все приведет. Так странно. - Что такое? – спросил Доктор, и Роза осознала, что смотрела на него, не отрываясь, достаточно долго. - Извини, просто… у тебя эти печальные глаза, - произнесла Роза, и потянулась к нему. Ее рука казалась такой теплой по сравнению с его прохладной, старческой, тонкой кожей. – У тебя… у всех твоих воплощений были такие печальные глаза… Я думала, может быть, ты был счастливее, когда был более молодым. - Подобными вещами не интересовались на Галлифрее, - сказал старый Доктор и склонил лицо в ее ладонь. - Быть молодым? - И этим тоже. Роза помогла пожилому мужчине присесть на коробку, его руки в ее ладонях были подобной мягкой жесткости, что приходит с возрастом, с кожей, свободно висящей на хрупких костях. Он тяжело дышал и его узловатые колени слегка подрагивали. - Это твое последнее? - Несомненно, да. – Доктор слегка привалился к ней. – С этого момента события должны разворачиваться линейно. – Он выглядел таким хрупким, и в то же время, как кто-то, кого она знала, и это было странно, но не слишком ужасно. - Ты такой старый, - тихо произнесла Роза, имея в виду все его жизни и одновременно мужчину, здесь, перед ней. Доктор рассмеялся хриплым, сухим, кашляющим звуком. - Самонадеянный, сующий нос не в свои дела, требовательный: я был таким молодым! Мм. Бродяжничал по вселенной, жалуясь на плохую еду, некачественное обслуживание и что дети в теперешние дни слишком громко включают музыку. – Искорка проскользнула в его печальных, да, но озорных и знакомых глазах, и, ох, это все еще ее Доктор. - Ты, должно быть, с ума своих спутников сводил, - согласилась она, широко улыбаясь. Шишковатые руки сжали ее ладони. - С ума? – вопросил Доктор, заговорщически наклонившись к ней. - С ума? Дорогая моя девочка, да я до белого каления их доводил. Роза рассмеялась и коснулась его лба своим. - Вот это мой Доктор, - ласково произнесла она. - О, Роза. – Произнес Доктор, и хотя голос его был низким и хриплым, в нем также чувствовалось тепло. Глаза его медленно закрылись. Его лицо уже выглядело моложе, словно бы кто-то расправил складочки на простыне. - Хмм. Думаю, я готов продолжить. Мы должны найти безопасное место для моей регенерации… моей реинкарнации, так сказать. - Тогда, вперед, - сказала она. Доктор аккуратно соскользнул с коробки, глаза его были ясными и внимательными, нос вздернут, словно у корабля. Было что-то хищное в этом его теле, что-то, взывающее к пронзительной, неистовой живости его Десятого тела, всех его тел. Это особенно было заметно в этом его теле, когда его конечности округлились и он величаво выпрямился рядом с ней, он светился этим четко и ясно, словно бы каждое его тело после этого было копией, а затем копией копии. Он улыбнулся ей так, как мог бы улыбаться лев, и в этой улыбке она увидела тень человека, который был достаточно сильным для того, чтобы повернуться спиной ко всему, что знал, и бежать, или, по крайней мере, пошатываясь, идти прочь, достаточно храбрый и достаточно сумасшедший для того, чтобы стать чем-то совершенно новым. Кто-то, кто никогда не был слишком старым для перемен. - Вперед, - согласился он и предложил ей свою руку. Они пошли. 23:59. Пустая приемная. - Я хочу, чтобы ты меня ударила, - сказал ребенок, - так сильно, как только сможешь. - О, боже, - произнесла Роза. Обломок трубы в ее руках был холодным и очень тяжелым. – Я не думаю, что смогу. - Роза, у нас нет времени на колебания! Если я регрессирую к моменту до того, как мне был показан раскол, я уже даже наполовину Повелителем Времени не буду … я никогда не вернусь, я умру. - Но ты ведь маленький ребенок! – запротестовала Роза, хотя и знала, как это нелепо. Малыш одарил ее взглядом, в котором ясно читалось, что он знает, что она знает, и он знает, что она знает, что он знает, и лучше бы ей уже с этим закончить. Она ненавидела то, что знала Доктора достаточно хорошо для того, чтобы так четко читать выражения его лица, даже когда он был крошечным маленьким блондинистым Карапузом Времени с жуткой стрижкой под горшок и носом, от которого (как она теперь знала) ему никогда до конца не избавиться. Она ненавидела то, что знала Доктора не достаточно хорошо для того, чтобы она могла поверить, что этот маленький мальчик на самом деле он, не до конца. - Я надеюсь, ты уверен насчет этого, - сказала Роза. – Не знаю, считается ли это за детоубийство или за человекоубийство. - Убийство пожилого человека, - уточнил ребенок, и указал на свой затылок. – И в данном конкретном случае, полагаю, правильнее было бы охарактеризовать это акушерством. Давай уже, один хороший удар. - Ты уверен, что ты в достаточной степени Повелитель Времени для этого? – требовательно спросила Роза. - Есть только один способ, чтобы узнать, - сказал ребенок, и в его улыбке было как раз столько проблеска сумасшедшинки, чтобы она поверила ему. Он ее Доктор. Роза ругнулась сквозь зубы, крепко сжала трубу и взмахнула. Голова ребенка распалась брызгами крови и золотыми искрами, и из его растрескивающейся фигуры распустилось нечто, вырастая, как побег из семени, как феникс из пламени. 1 января, 2010. 00:00. Все та же приемная. Когда свет угас, Доктор все еще выглядел другим. Не полностью другим – у него до сих пор была необузданная копна шатенистых волос, все та же бледная кожа и длинные пальцы и – да – та самая родинка. Но было похоже, словно бы кто-то поднес к его десятому лицу зеркало из комнаты смеха, а затем так его и оставил. Его подбородок был слишком большим, лоб был гладким и довольно широким, и его глаза, когда он распахнул их, были нового цвета, неясного коричнево-серо-голубого, как у котенка. Но это даже забавно: он знаком ей, этот парень, и эти детали она уже видела. У него нос Второго, и восхитительные скулы Восьмого, и когда он неуверенно улыбнулся ей снизу вверх, он был полностью Доктором, ее Доктором. - Я, кажется, сошел не на той остановке, - прошептал он, и его голос надломился и скачком поднялся выше, - мои ноги до сих пор при мне? - Да, - произнесла Роза и попыталась улыбнуться, сдерживая вопль, рвущийся из горла. – Я не слишком сильно тебя ударила, верно? - Ты ударила меня достаточно сильно, - пробормотал новый Доктор. Он изумленно потер лоб. – Ох, Роза, мне так жаль. Я взял и опять при тебе изменился. Моя голова! - Новый, новый, новый Доктор, - подтвердила Роза, и удержала его, когда он попытался сесть. – Погоди-ка, сколько пальцев я показываю? Доктор сфокусировался на ней, или, по крайней мере, попытался. – Множество, - объявил он. - Множество пальцев. Роза посмотрела на два своих пальца. - Это… ничего, мы над этим поработаем. Тем временем Доктор обнаружил свои волосы. - Я девочка! – пискнул он. – Нет! - Ты не девочка. - Ты бы сказала мне, если бы я был девочкой, верно? - Да, Доктор. – Она помогла ему встать на ноги. - Ничего не имею против твоего пола, Роза, - затараторил Доктор, - Я считаю, девочки прелестны, но я слишком стар для, оо, лифчиков и трусиков, и губнушек, и тому подобного. Я как-то дал Саре-Джейн звуковую губную помаду, я тебе рассказывал? Не мог же я потребовать ее обратно, это было бы грубо! Я был бы старым и грубым и девочкой! - Ты не девочка, Доктор, - терпеливо сказала она ему. Новый Доктор был весьма мужского пола (она проверила… она всего лишь человек, в конце концов), и неожиданно тяжелым. Он был достаточно высоким для того, чтобы производить впечатление долговязости, но на самом деле сложен был достаточно крепко. - Я рыжий? – с надеждой спросил он, все еще опираясь всем весом на нее. С подкашивающимися ногами и напряженными руками, Роза выдавила: - Мы тебе краску для волос купим. Можешь быть какого пожелаешь цвета. - Ты такая умная, - просиял Доктор и целовал ее, пока у нее не начала кружиться голова. - Надень свою рубашку, - сказала она ему, но сейчас уже она улыбалась по-настоящему. Он, покачиваясь, натянул рубашку, и встал, выглядя как весьма нерешительный жиголо. - Ты выглядишь, как стриптизер, - сказала Роза. – Мы не можем вернуться на вечеринку в таком виде. - Где моя бабочка? – сказал Доктор, оглянувшись вокруг. – Я могу быть танцовщиком-Чиппенделем. Люди будут аплодировать и кидать орешки. - Нет, Доктор. – Роза одернула его рубашку, но она толком его не прикрывала. Он, возможно, был не намного выше, чем раньше, но определенно не ниже. Ей хотелось бы, чтобы они сохранили его брюки, но те остались где-то в районе кухонь. Не очень хорошо они все это спланировали. С другой стороны, это ведь был Доктор, и когда дело доходило до планов, спрятаться где-нибудь, пока его спутница не разобьет ему голову трубой, являлось крайне хитроумным примером планирования. В конце концов, в нем было на целых два пункта больше, чем в «бежать наутек от всего, что пытается тебя съесть». Боже, она действительно превращается в свою маму. - Думаю, мне сейчас могут нравиться арахисовые орешки, - заметил Доктор, поглаживая ее по голове, легкомысленный, как всегда, - и галстуки – бабочки. Определенно бабочки. - А как насчет килтов? – резко бросила Роза. - Я просто создан для килтов, - сказал Доктор со своим шотландским акцентом, и скинул с себя рубашку. Как же ему повезло, что он привлекательный. 00:01. Все та же самая приемная. Роза завязывала рубашку вокруг его талии как можно более аккуратным образом, пряча внутрь рукава и пятна крови, когда руки Доктора в ее волосах напряглись и потянули ее вверх. - Роза, - настойчиво произнес он, и его новые пальцы (мягкие и широкие и сильные) скользнули в ее руку. Они поместились идеально. Она четко ощущала тепло, исходящее от него, новый/знакомый запах, напряженные мускулы его бедер. И Лазаруса – скорпионистого монстра позади нее, его горячее влажное дыхание на своей шее. - Да, Доктор? – спокойно спросила она. - Бежим! – прокричал он. Когда-нибудь в будущем они сядут и поговорят об этом, как взрослые люди, и он расскажет ей, что все это означает, для него и для них и для нее, и когда-то в будущем, возможно, будут крики и слезы и объяснения для ее мамы. Но сейчас, его рука идеально подходит к ее руке, и гигантский монстр – скорпион воет в коридорах и пытается их съесть. 00:02. В пути. Смеясь, как безумные, как дети, они бежали.