Кричи, Лидия. Элайджа Майклсон/Лидия Мартин. TO/TW.
27 января 2016 г., 13:36
— Кричи, Лидия. Кричи.
Голос, который нашептывает ей эти слова, пока она спит, мягче бархата.
Она сходит с ума, но ей это даже нравится.
— Кричи, Лидия. Кричи…
Иногда голос звучит в ее голове и посреди бела дня, и тогда она замирает на полушаге, полужесте, полудействии, невольно прикрывает глаза и еле заметно улыбается краешками губ - о, да, она любит его, так любит этот голос, который разжижает ей мозги и однажды непременно превратит ее в овощ, пластом лежащий на одной из коек в доме Эйкена.
— Кричи, Лидия. Я хочу, чтобы ты кричала. Я хочу… хо-чу… хочу тебя, Лидия… Я хочу твой крик…
Она однажды расцарапала себе горло в кровь, пытаясь выцарапать этот крик, так нужный живущему в ее голове голосу, из своей глотки, но все было тщетно — лишь мать подняла жуткую панику и обвинила ее в попытке суицида, да потом не выпускала из дому целую неделю и накладывала ей на шею противно пахнущие компрессы, способствующие скорейшему заживлению царапин.
— Кричи, Лидия…
Но Лидия не умеет кричать.
Ее голосовые связки не слушаются ее с тех самых пор, как они с Джексоном попали в аварию и он погиб у нее на глазах.
С тех пор она не может не только кричать, но и разговаривать тоже.
Морел говорит, это психологическая травма.
Натали Мартин верит, что это пройдет.
Лидия знает, что покончит с собой, если голос устанет просить ее и не получать желаемого.
Но ей почему-то все равно, будет она жить или умрет.
Может быть, она уже сошла с ума? ..
***
Элайджа Майклсон наблюдает Лидию уже четыре месяца. Натали Мартин плачет каждый раз, когда приводит дочь к нему на прием. — Я знаю, только вы можете спасти мою девочку, доктор, — твердит она одни и те же слова из раза в раз. — Давайте я подпишу любые бумаги, и мы оставим ее здесь, под вашим присмотром… — Лидии не место в Доме Эйкена, — возражает Элайджа, качая головой. Натали Мартин устала, она отчаянно желает избавиться от обузы в лице полувменяемой дочери, но доктор Майклсон не позволяет ей этого. Натали предстоит еще некоторое время нести этот крест. До тех самых пор, пока он не выяснит, умерла ли баньши в голове у Лидии, или есть еще хотя бы крохотный шанс вернуть ее на игровое поле. — Здравствуй, Лидия, — говорит он, когда девушка входит в его кабинет. Лидия смотрит на него пустыми глазами, медленно опускается в кресло, стоящее напротив его стола, и кладет руки себе на колени. — Как ты себя чувствуешь сегодня? — он игнорирует то, что она игнорирует его, и продолжает говорить с ней. — Ты готова к новому сеансу? Лидия смотрит на него и в то же время сквозь него. Первородный ощущает, как раскрывается перед ним ее разум, как посылает ему импульсы, полные мольбы. Она не слышит, когда он обращается к ней вслух, но стоит ему заговорить с ней мысленно, как ее губы начинают подрагивать и растягиваются в счастливой улыбке. — Кричи, Лидия, — шепчет он в ее голове. — Кричи… Она сходит с ума, а он помогает ей. Вот только помогает ли прийти в себя, или скатиться в безумие окончательно? ..
