Magical World TVD/TO

У ее матери новый любовник. Нет, Ханна вовсе не ханжа, она прекрасно понимает, что Эшли — молодая и цветущая женщина, которой нужен достойный мужчина. Вот только Ханна не уверена, что Дэймон Сальваторе — достойный мужчина. Да, он красив, он обаятелен, он просто дьявольски харизматичен, из каждой его поры так и сочится сексуальность, но он... Впрочем, нет, дело ведь не в нем. Ханна отчаянно не хочет этого признавать, но дело в ней самой. Ее неприязнь к Дэймону объясняется так примитивно и просто, что вызывает в ней жгучее чувство стыда и собственной испорченности. Она однажды застала Эшли и Дэймона за занятиями любовью, и с тех самых пор эта картина так и стоит у нее перед глазами. Гибкое, ухоженное тело ее матери, опрокинутое прямо на кухонный стол. Призывно торчащие вверх, темные ареолы сосков. Разметавшиеся по столешнице волосы. Бесстыдно раздвинутые бедра. И голова Дэймона между ними. Да, именно так, он ласкал ее мать ртом, и Эшли стонала и извивалась, хватала его за волосы, притягивая его губы и язык плотнее к своему лону, в пароксизме страсти забыв обо всем на свете и даже не услышав, как открывается входная дверь. А Дэймон слышал. И когда сконфуженная Ханна всего на миг замешкалась у лестницы, созерцая эту картину, он поднял голову от бедер ее матери и посмотрел ей прямо в глаза. Этот взгляд пронял Ханну до самого нутра, она внезапно задрожала, кровь прилила к лицу. А Сальваторе криво улыбнулся ей и вновь вернулся к своему занятию. Ханна пулей взлетела по лестнице, заперлась в своей комнате и отчего-то разрыдалась. Когда ночью ей приснилось, что язык Дэймона Сальваторе влажно скользит по внутренней поверхности ее собственных бедер, она поняла, почему плакала. Потому что это она должна была лежать обнаженной перед ним на кухонном столе. Она, а нее ее мать. Ханна старалась избегать неловких моментов столкновения с Дэймоном за завтраком. Эшли недоумевала, даже несколько раз спросила, все ли в порядке и не против ли Ханна, что Дэймон остается у них на ночь. Ханна, конечно же, заверила мать, что все в порядке, но к завтраку по прежнему не спускалась. Постоянно изнывая, измученная своими фантазиями и тягой к любовнику матери, девушка становилась все мрачнее и мрачнее, все замкнутее и замкнутее. Эта неожиданная, запретная страсть просто сводила ее с ума. Она и презирала себя, и в то же время ничего не могла с собой поделать. Она хотела Дэймона Сальваторе. *** Тем вечером Эшли задерживалась на работе. Ханна получила от матери сообщение, когда сама ехала домой. То, что на кухне режет салат Дэймон, стало для девушки полной неожиданностью. Эшли не предупредила ее, что Сальваторе у них. — Ты?.. — только и спросила Ханна. Враждебный тон выработался сам по себе, как защитная реакция. Она наивно полагала, что Дэймон не поймет, какие чувства вызывает в ней, если будет считать, что она его не выносит. — Я, — подтвердил Сальваторе, глядя на девушку своими смешливыми глазами. — Решил устроить романтический ужин для твоей мамы. Ну, и тебе что-нибудь перепадет, если хочешь, малышка. Кровь бросилась Ханне в лицо. Она мерзкая, испорченная девчонка. Дэймон не вкладывал в свои последние слова никакого тайного смысла. Нужно убираться отсюда, пойти к себе, запереть дверь и делать уроки. Нужно забыть о том, что он здесь, прекратить думать о нем, прекратить... — Ты нервничаешь? — вкрадчивый тон Дэймона заставляет Ханну вздрогнуть. Он отложил нож и стоит как-то уж очень близко, и от этого ей становится трудно дышать. — Я просто устала в школе, — неразборчиво лепечет Ханна. — Пойду к себе, мне нужно прилечь. — Уверена, что хочешь уйти? — его пальцы смыкаются у Ханны на запястье, такие прохладные, но прикосновение оказывается обжигающим и срывает с ее губ неожиданно сладострастный вздох. Он коснулся ее впервые. И Ханна хочет еще. Его зрачки расширяются. Ханна чувствует себя так, словно попадает под влияние гипнотизера. Это и жутко, и волнующе одновременно. Дэймон не говорит ни слова, но его вторая рука окольцовывает ее второе запястье, а затем пальцы скользят вверх до тех пор, пока не останавливаются на ее плечах. Ханна дрожит, когда он обводит ее ключицы и медленно стягивает к талии ее топ. Его ладони накрывают ее обнаженные груди, и Ханна хочет кричать от охватившего ее экстаза, эти осторожные, умелые прикосновения творят с ней что-то невообразимое. Но с губ ее не срывается ни звука, потому что Дэймон смотрит ей в глаза и все еще молчит. Эта тишина — как залог того, что все происходящее останется лишь между ними двумя. Когда его губы жадно припадают поочередно то к одной вершинке ее соска, то к другой, Ханна запускает пальцы в его темные волосы и закусывает губу, чтобы не застонать. Она выгибается ему навстречу, требуя еще и еще, и нетерпеливо трется влажными бедрами о его пальцы, проникшие к ней в трусики. Слишком долго она грезила об этом, чтобы теперь сдерживать себя. Слишком часто представляла себе, как это произойдет, чтобы теперь думать о том, что все это неправильно. Дэймон рывком поворачивает ее спиной к себе, роняет на столешницу, задирает ей юбку и тянет вниз, к коленям, ее трусики. Ханна слышит, как расстегивается молния на его джинсах. Он врывается в нее грубым толчком, жестко обхватывает ее ягодицы, впиваясь в нежную кожу пальцами. Никаких ласк, никакой осторожности, и Ханна ликует, потому что это именно то, что ей было нужно. Чтобы он использовал ее, чтобы хватал ее за волосы, чтобы имел ее, как безликую похотливую дрянь. И он тянет ее за волосы, а потом заставляет опуститься перед собой на колени. Ханна послушно опускается на пол, и он не просто трахает ее в рот, он буквально насилует ее, не дает вздохнуть, хлещет по щекам и глухо рычит, словно дикое животное. А когда она проглатывает все, до последней капли, он отталкивает ее прочь едва ли не брезгливо, и отворачивается, чтобы застегнуть штаны. Когда он снова смотрит на нее, Ханна все еще сидит на полу, оглушенная и разгоряченная, удовлетворенная и все еще потерянная в пережитых эмоциях. — Этого достаточно, или нам стоит повторить на досуге? — спрашивает он своим обычным, чуть насмешливым тоном. — Прямо сейчас, — едва шевеля губами, просит Ханна, а через миг просыпается в своей постели о обнаруживает собственную руку в своих же трусиках. Кажется, она только что снова мастурбировала во сне на любовника своей матери. Она устала от этого. Но пальцы снова приходят в движение при мысли о том, как Дэймон Сальваторе соблазняет ее...