Цыганка. Элайджа/Джиа. TO.
8 октября 2015 г., 06:48
Непокорная и строптивая, Джиа казалась Элайдже настоящей дикаркой.
И он лишь утвердился в этом своем мнении, когда однажды посетил лагерь Марселя ночью и застал ее танцующей у костра босиком под какие-то едва ли не языческие мотивы.
Зрелище было поистине завораживающим — ее волосы антрацитовыми аспидами разметались по плечам, а полы длинной яркой юбки то и дело взмывали вверх, открывая для чужих взглядов обнаженные щиколотки, на которых позвякивали браслеты. Было в этих щиколотках что-то бесстыдное, манящее, что-то, что заставило Элайджу задержать дыхание и прирасти к месту, скрывшись в тени и жадно наблюдая...
— Она цыганка, — просветил Элайджу Марсель, бесшумно появившийся позади первородного. — Хотя как правило всем говорит, что испанка. Думаешь, боится стереотипов и предубеждений?
— Вряд ли ей вообще ведомо чувство страха, — отозвался Элайджа, едва заметно улыбнувшись и по-прежнему не отрывая взгляда от Джии. — Она само совершенство. Дикий цветок...
— Этот цветок сорвать не так просто, как ты думаешь, — от Марселя не ускользнуло то, как блестят глаза Элайджи. Он не то, чтобы заявлял свои права на прекрасную Джиа, но предостерегал первородного. И в первую очередь — от себя самого. Роковая страсть губила и самых крепких, не разбираясь, хотят они того, или нет.
А Джиа была самим воплощением этой роковой страсти.
— Скажи мне, что ей нравится? — но Элайджа уже был слеп и глух к любым предостережениям.
— Скрипка, — ответил Марсель, чуть помедлив. — Она играет на скрипке и, пожалуй, это единственное, что она в самом деле любит.
И он оказался прав.
Элайдже никогда так и не удалось сорвать с губ цыганки ни слова любви, тогда как скрипка получала ласки ее изящных пальцев и выводила под ними потрясающие и пронзительные мелодии, от которых его сердце бы остановилось, не будь он бессмертен.
Но он был тем, кто оказался обречен на вечность.
Вечность, в которой цыганка с босыми ногами, танцующая у костра, никогда не ответит ему взаимностью.
