Путь к свету. Клаус/Давина. TO.
9 октября 2015 г., 08:08
Весь Французский Квартал недоумевал и гудел от разнообразных слухов и сплетен вот уже которую неделю.
Сверхъестественная часть населения Нового Орлеана была более чем взволнована сначала неожиданной сменой власти: свержение Марселя Жерара было столь стремительным и дерзким, что опомниться от этого переворота вот так сразу не смог никто, а уж принять негласную коронацию первородного гибрида с очаровательными ямочками на тронутых щетиной щеках и взглядом серийного убийцы оказалось еще сложнее.
Впрочем, далее в дело вступила грубая сила — те, кто отказался принять нового короля, погибли не только нелепо, но еще и в страшных мучениях. Зато прочие прекрасно освоили урок.
И воцарился мир — своеобразное ожидание того, кто же вызовет гнев новоиспеченного монарха первым и что за этим последует.
Но бесконечные званые вечера и празднества, благотворительные балы и карнавалы шли один за другим, а жестокость и хаос все не обрушивались ни на ведьм, ни на оборотней, ни на вампиров-одиночек.
Зато первородный гибрид с претенциозным именем Никлаус все чаще оказывался замечен в компании совсем еще юной ведьмы, которая еще недавно служила оружием в руках Марселя и была между ним и гибридом эдаким яблоком раздора.
Несомненно, у короля появилась фаворитка.
Но как могла привлечь эта инфантильная девочка, неопытная и во многом еще наивная, создание столь могущественное, как тысячелетний полуволк-полувампир?
Что нашел особенного в этом слащавом личике тот, который мог заполучить любую породистую красавицу?..
Ответ был прост — Клаус нашел в Давине Клэр искренность, которой ему так не хватало на протяжении всей тысячи прожитых им лет.
Все, что она делала, все, о чем мечтала, все, что ненавидела и все, что любила, Давина воспринимала через призму своей неиспорченной сущности.
Лукавство было ей чуждо, как и лесть, как и подобострастие.
— Если ты станешь совершать ужасные вещи, я остановлю тебя, — обещала она, встречая рассвет в объятиях Клауса. — Я не дам тебе упасть в бездну. Ты — вовсе не зло. Ты — тот, чью доброту до меня просто никто не смог понять.
И Клаус ей верил. Потому что если прежде любая бездна манила его своим мраком, то теперь он понял, что свет куда как привлекательнее для него.
Свет, который излучала для него Давина.
