Magical World TVD/TO

Елена проснулась глубокой ночью, в кромешной и отчего-то тревожно-удушливой темноте своей спальни, от ощущения того, что кто-то гладит ее по щеке. Прикосновение было легким и нежным, но в то же время невыносимо жутким. Она жалобно застонала во сне и распахнула глаза, но увидела лишь темноту, и чувство опасности лишь усилилось. Разве она не оставляла включенным ночник?.. Стук собственного сердца гулко отдавался в ушах. Что с ней? Она дома, она в безопасности. Нужно взять себя в руки. Ей всего лишь приснился дурной сон. Стоит выбраться из постели и выпить немного теплого молока, или даже ароматный и такой успокаивающий чай с ромашкой и вербеной... Но когда она попыталась сесть в постели, то неожиданно получила резкий и сокрушительный удар в грудь. Пока мышцы солнечного сплетения свело в болезненный спазм и она задыхалась, скорчившись на простынях и не в силах двинуться, в комнате зажегся свет. Ее глаза слезились, но это не помешало Елене увидеть, кто щелкнул выключателем и кто неспешно приближался к ее постели, поигрывая ножом с абсолютно безмятежной и безумной в то же время улыбкой. Это был Кол Майклсон. Кол Майклсон, который должен быть мертв! Они с Джереми вместе уничтожили это древнее отродье, он вспыхнул и сгорел в ярком пламени, так как же так может быть, что он оказался здесь, в ее спальне, и ударил ее?.. Елена могла объяснить происходящее лишь тем, что она все еще спит и ее кошмар продолжается. — Судя по твоему затравленному взгляду, ты сейчас надеешься, что это тебе снится, — медовый голос Кола разлился по комнате смертоносным ядом. — Но я вынужден огорчить тебя, Елена. Это не сон. Скучала по мне?.. *** Он был одержим и беспощаден. Из десятков неглубоких, но крайне болезненных порезов на ее обнаженном и привязанном к постели теле сочилась кровь. Простыни под нею давно насквозь пропитались алым, и в комнате разлился металлический запах пыток, оседающий на языке таким знакомым для вампиров привкусом чужой жизни. Сдавленные всхлипы и болезненные вскрики Елены становились все слабее и тише, и Колу явно становилось скучно. — Так и знал, что умолять о пощаде ты все равно не станешь,— недовольно прищелкнул языком воскресший из мертвых первородный. — Нужно было прихватить кого-то из твоих друзей и пытать на твоих глазах, тогда бы ты точно умоляла меня не делать этого. Но мне так не терпелось отомстить, что я решил обойтись без третьих лиц. Может, все-таки, зря?.. Елена молчала, глядя на своего истязателя затуманенным от боли и потери крови взглядом. Пусть ведет свои монологи хоть целую вечность, а она не скажет ему и слова! Он надеется заставить ее говорить, потом просить пощады и унижаться, но ни за что она не доставит этому садисту такого удовольствия. Довольно и того, что она лежит перед ним, совершенно нагая, и его безумный взгляд скользит по ее телу так по-хозяйски, что она готова кричать от отвращения. Но Елена лишь стиснула зубы и зажмурилась, когда Кол сел на край постели рядом с ней и принялся рассеянно поглаживать внутреннюю сторону ее бедра, размазывая пальцами по коже капельки крови. — А знаешь, я ведь спал с Кэтрин, — сообщил он, направляя свои пальцы в самый сокровенный уголок тела девушки. — Она была сладкой... Интересно, ты такая же, как она, или даже слаще? Ведь что-то же нашли в тебе оба Сальваторе... Ты же не против, если я попробую тебя? Кол смотрел на нее с такой безмятежностью во взгляде, словно просил разрешения выпить кофе. Его пальцы ласкали ее — безжалостно и умело. Елена снова зажмурилась, пытаясь сдержать крик омерзения и протеста, и слезы заструились по ее лицу с новой силой... Кол восторженно рассмеялся, пробормотал что-то неразборчивое, наваливаясь на нее, и вот уже его жадные губы и язык заскользили по шее Елены, по ключицам и груди, по бедрам и самым чувствительным местечкам. Этот монстр зализывал ее раны, смакуя не только ее кровь, но и ее тело, и в какой-то момент Елена все же закричала. Она кричала от бессилия и ярости, от омерзения к нему и к самой себе, потому что ее измученное тело внезапно предало ее и отозвалось на искушенные, долгие ласки ее истязателя и билось под ним в оргазме снова и снова, а он смеялся и лишь теснее вжимал ее в пропитанные кровью простыни... *** — Кого ты теперь ненавидишь больше, Елена? Меня, или все же себя? — насмешливо спросил Кол, устраиваясь на боку рядом с обессилевшей девушкой, которая апатично смотрела в потолок совершенно пустым взглядом. Он сломил ее, как и планировал. Сломил даже более изящно и в то же время более чудовищно. Не при помощи боли, а при помощи ласк. Если бы Клаус видел все это, он бы аплодировал стоя — Кол был уверен. Такие изощренные, извращенные методы его братец просто обожал. Впрочем, Кол считал, что у него самого подобные штучки выходят более красочно и весело, чем у Клауса. Его брат был злодеем, а Кол был ценителем чужих страданий. Это совершенно разные вещи. — Да, совершенно разные, — мурлыкнул младший Майклсон себе под нос в ответ на свои же мысли, поднялся на ноги и принялся одеваться. Елена сломанной куклой распростерлась на постели, и было очевидно, что она больше не шевельнется и не издаст ни звука, даже если начать медленно рвать ее на части. Веселье закончилось, пора было уходить. У него сегодня были еще и другие дела. Склонившись над уничтоженной морально Гилберт, Кол не испытал и тени жалости, бросая на нее последний взгляд перед тем, как вырвать ее сердце. Жалость ему никогда не нравилась. Гадкое чувство. А вот месть — совсем другое дело. Месть он любил.