Стальное небо

Кожа, мягкая, нежная, белая, ещё отдающая человеческим теплом, она была так свежа и упруга, так приятна на ощупь. Словно летняя трава, она легко поддавалась моим плавным лёгким движениям руки, которую я теперь погружал в обжигающую плоть. Глубокий надрез на невинном белом теле обнажил длинную алую тонкую кишку, что плавными изгибами уходила куда-то вглубь, я аккуратно опускал под неё свои пальцы, осторожно высовывал и складывал себе на колени. Пищевод, желудок: стараясь не повредить их хрупкую поверхность, я поддевал их ножом как можно аккуратнее и вынимал наружу, обхватывая нежно, поглаживая по их ткани и вдыхая тёплый аромат свежей плоти. Резким движением я сделал новое отверстие, чуть выше предыдущего, и, запустив руку в тело немного левее, вытянул наружу печень. Обляпанная кусочками соединительных тканей, слегка коричневатого оттенка с белыми прожилками, она свисала с моих рук, омывая кисти кровью. Я перекладывал её из руки в руку, наслаждаясь приятными прикосновениями внутренности, что была такой липкой и свежей, только вот кровь уже начинала остывать и запекаться. Ещё один резкий надрез немного выше, и оголилось алое сердце, размером с детский кулачок. Я осторожно отрывал от него сосуды, которые мгновенно обливали мои рукава синевато-тёмной кровью. Положив орган на пол, я, размахнувшись ножом, разрезал его на две части, после чего одну поднёс ко рту, и, снова затянувшись столь приятным запахом, мечтательно прикрыв глаза, откусил совсем немного, но достаточно для того чтобы почувствовать ярко выраженный металлически-солоноватый вкус, я ощущал каждую прожилку на языке, мял на зубах, чувствовал, как жидкость стекает по моему подбородку, старался слизывать её, а затем вновь погружал зубы в горячее сердце. Я заглатывал его, сжирал, до последнего сосуда, немного подержав остатки на языке чтобы насладиться прекрасным вкусом. Когда с главным органом было покончено, я приступил к разделыванию остатков. Раздвинув рёбра для удобства, я погрузил обе руки в шейный отдел, и, зацепившись пальцами за один из нервов, резко потянул его на себя, а затем опустился на четвереньки и погрузился в ту же область головой. Широко раскрыв рот и двигая челюстями, я поедал тёплые гладкие шейные сосуды, из которых не переставала сочиться венозная кровь. Помогая ножом, я буквально разрывал оставшееся тело на клочки и аккуратно запихивал в себя. Пока я заглатывал кусок за куском, жмурясь и причмокивая, я чувствовал, как вязкая кровь ручьями стекает по моей шее. Руками схватившись за кость черепной полости, я, резко дёрнув, с громким хрустом, вынул нижнюю челюсть, и, выдрав из неё несколько зубов вместе с нервами, положил рядом с собою. Наконец передо мною предстал самый лакомый кусочек! Раздробив ножом черепную коробку, я, поочерёдно отрезая сосуды, выудил наружу мозг, что аппетитно буквально стекал из моих рук. Опустив голову, подняв над ней руки и раскрыв свою пасть, я просто глотал серое вещество, что комковатой жижей, состоящей из непонятных закрученных трубок, стекало вниз. Невероятно приятные ощущения твёрдых сосудов, трескающихся на зубах, усиливающийся металлический привкус во рту. Прекрасно.