Идеальная катастрофа

______________________________________

Ж Е Н С К И Е • Ш Т У Ч К И

______________________________________

— ДАВАЙ! Пять палочек поднялись в воздух в плохо освещённой комнате.  — РЕДУКТО! Какие-то огромные полки повалились на пол. Был слышен звук бьющегося хрусталя. Гермиона резко проснулась от неожиданного женского крика из спальни Малфоя. Гермиона и не помнила, как оказалась в гостиной. Силы покинули её ещё на стадионе. А потом, наверное, она, как последний инфернал, доплелась до дивана. Так. Гермиона ушла от реальности. Она помотала головой, потирая глаза. Крик. Но идти в спальню Малфоя даже не пришлось. Тело Гермионы само оттуда выскочило с бешеной истерикой и простынёй в руке.  — ГРЕЙНДЖЕР! Я убью тебя! — прокричал Драко, заливаясь слюной.  — Что случилось?  — ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! Что случилось?! Вот, что случилось! — Малфой показал простыню в руках. Гермиона зажала рот руками, чтобы не рассмеяться, но невольный смешок всё же вылетел.

***

 — Драко, послушай, — успокаивала Гермиона, стоя возле двери в ванную. — Это не конец света. Это совершенно нормально для… девушки.  — Я не девчонка, Грейнджер! — злобно бросил Драко из ванной.  — Мозгами — нет, но телом — да, — возразила Гермиона. — Это всего на несколько дней. Ты даже не заметишь, как…  — Грейнджер, — Драко высунул голову в приоткрытую дверь, — ты серьёзно думаешь, что ты так меня успокаиваешь?! Я, даже если в меня сейчас Авадой запустить, всё равно буду лежать и дёргаться! Он засунул голову обратно и закрыл дверь.  — Мэрлин, ну за что же мне это?!  — Может и есть за что… — прошептала Гермиона, посмотрев на свою левую руку.  — Что ты там бормочешь, Грейнджер?  — Я сказала, что и мне не приятно быть парнем! Особенно, если это происходит по утрам! Гермиона услышала, как смешок Малфоя разошелся по ванне.  — Слушай, хватит ржать! Вылезай! Мне тоже надо в душ! — Гермиона стукнула рукой об дверь.  — Ничего, потерпишь. Сегодня выходной, так что спешить не за чем.  — Я сказала: выходи, Малфой! Драко вышел из ванны с недовольным лицом и уставился на Грейнджер со словами:  — Собирайся.  — Куда?  — На тренировку. Мне нужно сегодня над кем-нибудь поиздеваться.  — В такие дни бывает яркая агрессия.  — Грейнджер, она сейчас будет, если ты не начнёшь собираться! Гермиона проскользнула в ванну, бросив на Драко испепеляющий взгляд.

***

Пока она принимала душ Драко искал у заучки-Грейнджер подходящую для себя одежду, чтобы можно было нормально тренироваться. Но тут он услышал стук в гостиной. Кто-то стучал по проходу в гостиную. Драко удостоверился в том, что он нормально выглядит и поспешил открыть. «Мэрлин, как девчонка!». Он три раза похлопал ладонью по заплесневелому кирпичу и стена отодвинулась. Драко тут же пожалел о том, что сделал. На пороге стояли Поттер и Уизли. Вдруг из-за спины брата выскочила Джинни с криками:  — С днём рождения! «Отлично… Еще и девчонка Уизли привязалась. Стоп. Что?!».  — Гермиона, ты нас слышишь? — спросил Рон, щелкая пальцами перед лицом Драко.  — А? Да… Да, слышу, — опомнился тот.  — Может, впустишь нас? — поинтересовалась Джинни, которая немного тряслась от нетерпения. В голове у Драко всплыла картина: они все сидят на диване и вдруг из ванны выходит его тело, ну Грейнджер… Все в недоумении. Особенно будет выглядеть нелепо, если Грейнджер нацепит халатик, как в прошлый раз. «Делает из меня…».  — Гермиона, — позвал Гарри. — Ты сегодня задумчивей, чем обычно.  — Правда? Просто… неожиданно…  — Только не говори, что забыла про свой день рождения, — произнесла Джинни, сложив руки на груди.  — Ну… Такое бывает часто! — отмахнулся Драко, парадируя жесты Гермионы. Если он их не пригласит — это будет не по-грейнджеровски… А если пригласит — это будет по-идиотски… Хотя…  — Проходите, — Драко отошел, чтобы все могли пройти. — Я только быстро сбегаю в ванну. Мне нужно… ммм… помыть руки! Он быстро открыл дверь и зашел ванну. Все трое переглянулись.  — Гермиона, — со вздохом сказал Рон.

***

Гермиона услышала, как кто-то открыл дверь в ванную.  — Малфой! Ты что.?  — Заткнись! — чуть ли не по слогам и шепотом проговорил Драко. — Там в гостиной твои дружки. И если они увидят тебя, то есть моё тело, будет не очень хорошо. Сиди здесь!  — Зачем? Можно же просто сказать, что мы — старосты. Вот нас и поселили…  — Грейнджер, это отмазка уже не прокатит. Я зашел к тебе в ванную, когда ты мылась! Это уже, как минимум, странно! Тем более, я бы никогда, даже за отдельную комнату, не согласился жить с тобой.  — И что же делать?  — Сиди здесь, — повторил Драко, взявшись за дверную ручку.  — Подожди, — сказала Гермиона. — А что они вообще пришли? Ты их звал?  — Грейнджер, ты забыла про свой день рождения? — удивился Драко и повернулся к Гермионе. Та немного потупилась, прячась за занавеской.  — Кстати, с днём рождения.  — Спасибо… Не думала Гермиона, что когда-нибудь будет получать поздравление о забытом днём рождении вот так… В ванной. Голая. В Малфоевском теле. И от самого хозяина тела.  — И не прячься ты. — Малфой одёрнул занавеску. — Чего я там не видел за шестнадцать лет? Пусть даже так, но краска расплылась по лицу Гермионы мгновенно.  — Ладно, я пошел. А ты сиди здесь!

***

Драко вышел из ванной, стараясь натянуть, как можно более, широкую улыбку на лицо.  — Гермиона, всё нормально? — тут же спросила Джинни. Они уже уселись на диван и рассматривали гостиную.  — Всё просто отлично, — ответил Драко и сел в кресло напротив.  — Тогда держи. — Джинни протянула маленькую коробку, упакованную оранжевой обёрткой.  — Спасибо, Джи…нни… — кое-как проговорил Драко, осторожно беря коробку.  — Гермиона, мы с Гарри не знали что тебе нужно, — начал Рон. — У нас стоял выбор между «Обновлённой историей Хогвартса» и «Феями, обитающими в средней части Азии»… Так что вот. Рон протянул громоздкую книгу с надписью: «Обновлённая история Хогвартса», а Гарри книгу в сиреневой обложке с надписью: «Феи, обитающие в средней части Азии».  — Класс… — уныло протянул Драко.  — Что-то не так? — поинтересовалась Джинни, заглядывая Драко прямо в глаза. Тому срочно захотелось убежать в спальню и закрыться там. Он так близко сидит к Уизли, что его начинает тошнить. Не говоря уже о Поттере…  — Всё так, — тут же ответил Драко, стараясь как можно сильнее прижаться к спинке кресла.  — Просто ты…  — Да, да, — перебил Драко. — Странно себя веду. Но я думала… ммм… побыть одна.  — Тебя кто-то обидел? — сказал Рон. Было заметно, как он тут же напрягся. «Уизли, болван! У девушки всегда есть масса необоснованных, раздутых на пустом месте, причин, чтобы побыть одной! Даже я это знаю!».  — Нет. Но у меня нет настроения. Извините, — Драко старался быть вежливым и терпеливым, хотя от глупых вопросов его уже начинало бесить.  — Прости, мы не знали, — растерянно произнес Гарри, вставая с дивана. Остальные тоже принялись вставать, следуя примеру друга. «Наверное, это было чересчур… Грейнджер бы так в лоб не сказала… Ну и ладно!».  — Не обижайтесь, — тут же добавил Драко, косясь на дверь в ванную. — «Грейнджер будет недовольна…». — Я провожу вас.  — Ой, Гермиона, — Джинни остановилась, смотря в угол, где стояла грязная разлохмаченная метла, которую Драко вчера бережно поставил туда, проклиная Грейнджер, и лежали перчатки для квиддича. — Ты что, увлекаешься игрой в квиддич? Джинни подошла к метле.  — Не трогай, — быстро проговорил Драко. Все трое недоуменно уставились на него.  — Почему? — ошарашено спросила Джинни, не отходя от метлы. — Чья это, вообще, метла?  — Ну… — Драко судорожно стал перебирать варианты ответа. — Она грязная!  — Ну, так её можно помыть, — смешливо сказала Джинни и взяла метлу в руки. — Ты её действительно запустила… Всё же, чья это метла?  — Моя, — по инерции ответил Драко и тут же пожалел об этом. — Мне её подарили…  — Такой?  — Ну да…  — И кто же такой умный, что дарит грязные мётлы? — возмутилась Джинни. — И зачем тебе метла? Кстати… — она осмотрела «подарок», — одна из последних моделей этого года… Интрига. Кто это у нас такой добренький? — Джинни покосилась на брата. — Гермиона, у тебя появился воздыхатель? Судя по всему оригинальный, раз дарит грязные мётлы.  — Никто у меня не появился, — взвился Драко. — А метлу мне подарил… профессор Дамблдор!  — Чего? — разом изумились Гарри и Рон. «Да когда же у вас кончатся ваши дурацкие вопросы?!»  — Мне подарил её Дамблдор. Всё? Я, кажется, сказала, что хочу побыть одна, — «мягко» намекнул Драко.  — Давай, хоть, её помоем? — не отставала Джинни.  — Тебе что, больше всех надо? Я сама. Драко подошел к надоедливой Уизли и выдернул метлу из её рук.  — Ладно… — Джинни не знала, что ещё и сказать. — Мы пойдём, Гермиона. «Наконец-то! Хм… Повышенная агрессия… Грейнджер, я тебя убью!».  — Только можно я хоть руки помою от грязи? — спросила Джинни. Внутри у Драко всё сжалось. «Грейнджер, хоть бы ты сейчас подслушивала и уже пыталась спрятаться…».  — Но это можно сделать в общественном туалете.  — Но до твоей ванны ближе, — недоумевала Джинни. — Хорошо, не хочешь — не буду. Пойдёмте. — Она повела Гарри и Рона к выходу. — Ещё раз, с днём рождения, Гермиона.  — Ага, — Драко почувствовал, как лёгкие и желудок расправляются обратно. Он закрыл за ненавистной троицей проход, облокотился на стену, а потом медленно сполз по ней вниз. Дверь в ванную скрипнула и оттуда вышла Гермиона, недовольно сопя, хотя больше это походило на отдышку разъяренного быка. Вид у неё был не растерянный для ситуации, а гневный. Она уверенно направилась к Драко, придерживая полотенце на груди. Малфой инстинктивно встал с пола, готовясь к атаке.  — Что ты наделал?! — крикнула Грейнджер и натянула полотенце повыше.  — А что я должен был делать?! — возмутился Драко и одёрнул полотенце Гермионы вниз. — Хватит уже! Меня начинает это бесить. Пора бы запомнить, что наверху прикрываться совсем не нужно!  — А ты не переводи тему! Нужно было как-то по-другому намекнуть, что они не вовремя! Гермионе было обидно, что в свой день рождения она получила поздравления только от Малфоя, который заставил сидеть её в ванной, пока он получает поздравления с её днём рождения. Чем она заслужила всё это? Гермиона уставилась на Малфоя, стараясь сдержать слёзы грусти, так не вовремя пришедшие.  — Нет… — протянул Малфой, медленно мотая головой и вглядывайся в лицо Гермионы. — Грейнджер, только не это… Не реви… На моём лице это совсем не смотрится.  — Да сколько можно?! Тут никто не увидит, как Драко Малфой плачет, кроме него самого. Я плачу из-за тебя, а ты ещё смеешь мне говорить, что я порчу твой имидж, которого никогда и не было! Сколько раз я просила называть меня по имени?! Я ГЕР-МИ-ОНА! Ясно?! Я даже не буду слушать тебя, пока ты не научишься обращаться ко мне нормально! Гермиона резко развернулась, подошла к дивану и села на него, закрыв лицо руками.  — Говорят, что испытания, посланные человеку, должны менять его… Он должен учится на своих ошибках, пока проходит их… Чему же научился ты?.. Малфой опешил. Он ещё немного постоял возле стены, а потом сел в кресло напротив Гермионы.  — Ну, я ещё не до конца прошел испытание, чтобы судить о том, чему я научился, — проговорил он, смотря в пол. — Поверь, Гре… Гермиона, я стараюсь. Пытаюсь принять это всё… Хочешь знать правду? — Гермиона убрала руки от лица и посмотрела на Драко. — Да она есть, — опередил он её вопрос, тоже мимолётно взглянув в свои серые глаза. — Я каждый день думаю обо всём этом. Иногда мне кажется, что я уже… никогда не буду чувствовать себя собой. Теперь будет только Гермиона. И… как бы то ни было, это пугает. Пугает неизвестность. Смогут сделать обратное зелье, не смогут?.. Ведь ты тоже не хочешь оставаться мной. Неужели ты думаешь, что я не понимаю, как тяжело и тебе? — Драко снова поднял глаза на Гермиону. Та смотрела на него, не отрываясь. — Пойми, что меня не поменять. Это заложено с детства. Гермиона вытерла слёзы тыльной стороной ладони и её тело напротив стало видно чётче. Но… Гермиона резко отпрянула, как и Драко. Снова обоим показалось, что они вернулись в свои тела. Настала неловкая пауза. Для Гермионы она было слишком неловкой, так как она сидела в полотенце.  — Кхм… — протяжно кашлянул Драко и заметался глазами по гостиной. Он наткнулся на подарки, лежащие на диване возле Гермионы. — Вот. — Он придвинул их ей. — Дарили их всё же тебе.  — А у тебя, всё-таки, есть совесть, Драко, — попыталась разрядить обстановку Гермиона.  — А ты думала она даётся только избранным? — Тот поддержал Грейнджер.  — Ну да… — с сарказмом согласилась она и невольно взглянула на левую руку.  — Ладно, давай собирайся! Будем считать, что специальные уроки от Драко Малфоя — это мой подарок тебе на день рождения. Драко подскочил с кресла и скрылся в своей спальне.

***

 — Даже моя бабушка летает лучше тебя, — бросил Драко, когда Гермиона приземлилась возле него, до этого показывая свои умения в полётах на метле.  — Я же тебе сразу сказала, что в этом полный ноль.  — Повтори это ещё раз. Музыка для моих ушей, — с ехидной ухмылкой протянул Малфой. — Гермиона Грейнджер чего-то не может. Этот момент надо запечатлеть!  — Потом запечатлеешь! — недовольно буркнула Гермиона и огляделась по сторонам. — Лучше следи, чтобы нас никто не увидел.  — Я не могу следить и за тобой и за остальными.  — Что ж, ты об этом ещё пожалеешь, — недовольно сказала Гермиона. — Итак, что именно я делаю не так?  — Всё, — просто ответил Драко и улыбнулся. Гермиона прожгла его взглядом: «Лучше не беси».  — Ладно, ладно… Уж и подколоть нельзя, — опомнился Малфой. — Во-первых: за метлу придётся держаться одной рукой.  — Издеваешься? Я и двумя-то кое-как!..  — Во-вторых, — Драко проигнорировал комментарии Гермионы, — не нужно постоянно смотреть вниз. На тренировке тебя заставят ловить снитч. Он точно тебя на земле ждать не будет…  — Хорошо, — на выдохе проговорила Гермиона. Потом подняла с земли маленький камешек и направила на него палочку. — Имаго! Камешек превратился в маленький мутно-серый шарик с крылышками. Драко хмыкнул:  — Неплохо.  — Спасибо, — отозвалась Гермиона и разжала пальцы. Подобие снитча взлетело в воздух.  — Ну, повесели меня. Твоё сальто на метле я буду помнить о-очень долго…  — Мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последним. Гермиона снова залезла на метлу и взмыла в воздух, ища глазами серое пятно. Удержаться на метле ей стоило больших усилий. Ещё и приходилось при этом искать глазами серый шарик, который, как казалось Гермионе, летает со скоростью молнии.  — Ну! — поторопил Драко, делая себе козырёк из руки, чтобы можно было видеть Гермиону на солнце. — Долго будем так стоять?  — Сейчас, — раздраженно бросила Гермиона. — «Неужели он не понимает, как это сложно?!». — И между прочим я не стою, а вешу в воздухе. Мимо что-то промелькнуло. Внутри Гермионы что-то сжалось и она устремилась за серым снитчем. Тот стремительно летел к Запретному лесу, не сбавляя скорости. Гермиона увернулась от веток большого засохшего дерева, чуть не зацепившись мантией за одну из них. Она осторожно вытянула руку, приближаясь к цели, но тут же ухватилась ей обратно за древко, посмотрев вниз. «Слишком высоко поднялась». Она резко остановилась, забыв о всяком снитче. Внутри всё задрожало. Гермиона крепче обхватила ногами метлу и вцепилась руками в древко, чуть ли не впиваясь в него ногтями. «Земля. Хочу почувствовать её ногами!». Гермиона заворожено смотрела вниз. Такая картина и привлекала, и пугала. «Нужно собраться». Грейнджер с большим усилием подняла глаза к горизонту, далеко простирающегося Запретного леса. Но вдруг услышала снизу знакомый голос и резко опустила голову обратно вниз. Рыжая макушка стремительно приближалась к её телу.  — Гермиона? — удивился Рон и подошел к Драко. Тот, в свою очередь, вздрогнул и отшатнулся от внезапного «друга». Ком встал в горле от неожиданности.  — Ты что здесь делаешь? — разведя руками, спросил Рон. «Какие же Уизли тупые!.. Ну, сказал же, что хочу побыть один! Нет, лезет! На эту территорию замка почти никто не ходит. Как его сюда занесло? Интересно, он видит Грейнджер?».  — Просто гуляю, — опомнился Малфой, заметив, что пауза с его ответом затянулась. — А ты? — «Не смотри вверх! Не смотри вверх!».  — Да я шел по коридору и увидел тебя в окно. «Значит, с Грейнджер не видел… Хорошо бы эта дура додумалась улететь!..».  — Гермиона, — неловко сказал Рон, — тут, в общем… — Он стал мять край своей торчащей из-под джемпера рубашки.  — Что? — не выдержал Драко от затянувшейся на несколько секунд паузы.  — Есть разговор. «А мозгов нет…».  — По поводу? Ты же знаешь, — Малфой хотел, было посмотреть на Гермиону, но вспомнил, что так может выдать её, — я хотела побыть одна.  — Знаю, но это важно, — проговорил Рон и ослабил хватку красного гриффиндорского галстука. «Ну, давай, Уизли, излей мне душу…».  — А может в другой раз? Я не настроена на серьёзные, а тем более важные, разговоры, — попытался спровадить назойливого «друга» Драко.  — Нет… Это касается… «Только посмей это сказать, Уизли! Что за день, чёрт возьми?! Сначала совсем не нужные женские проблемы, потом грейнджеровский день рождения, а теперь ещё и никому ненужные признания Уизли. Что, так сложно потерпеть ещё несколько дней?!». Гермиона сильнее прислушалась к разговору. Почему-то внутри всё подпрыгнуло от предвкушения. Сердце забилось сильнее, отбиваясь тупой болью о лёгкие и рёбра.  — …нас. Гермиона сильнее схватилась за древко метлы. «Не-ет!.. Уизли, ну почему именно сейчас?! Ладно, попытаемся включить дурочку…».  — В смысле о тебе, мне и Гарри? Знаешь, я тоже в последнее время заметила, что мы мало общаемся. — «Ох, да простят меня все Малфои!»  — Нет, — Рон был немного разозлён наивной глупостью подруги и в тоже время это был шанс выкрутиться из неловкой ситуации, в которую сам же себя втащил. И зачем он только начал этот разговор?! — Только о нас с тобой. Гермиона хотела опуститься ниже, но это было рискованно. Лучше, вообще, улететь, пока Рон не заметил, но любопытство и желание сильнее.  — Ну и? — отчаялся Драко и сложил руки на груди, пытаясь включить, ненавистный ему, всезнайский взгляд Гермионы. — «Он должен пронять Уизли заткнуться и уйти».  — Твоё… ммм… поведение мне непонятно. Драко мысленно выдохнул, но бдительности не убирал. «Мало ли что на уме у этого…».  — В каком смысле?  — Ещё в поезде всё было нормально, — сказал Рон. — Да и на пиру тоже. Ты… проявляла ко мне такую заботу… Мне показалось она была недвусмысленной… — он замялся и затих, видимо надеясь на комментарии. А их не было. Поэтому Рон продолжил:  — Но после того урока зельеварения ты так кардинально изменилась. Честно признаться… «Нет, не признавайся!».  — … я волновался, когда ты три дня была в отключке. «Фух!..».  — Потом вдруг отдельная комната для старост нарисовалась. Ты сменила причёску. Нет, я не говорю, что тебе не идёт, — добавил Рон, боясь хоть как-то испортить такую напряженную беседу для него и такую раздражающую для Драко. — Правда, я тебя больше не узнаю. Мне казалось, что ты, вроде бы, проявляешь ко мне заботу. В смысле, как подруга, конечно!.. Но это так странно… Сначала ты заботишься, а потом вдруг отдаляешься не только от меня, но и от остальных. Драко с трудом сдерживался, чтобы не закатить глаза. Гермиона так наклонилась вперёд, что вот-вот должна была слететь с метлы, сделав кувырок, и приземлится на голову Рону. Хотелось опуститься ниже, чтобы хорошо слышать разговор, но здравый смысл всё же был сильнее простого девичьих любопытства и нетерпеливости.  — Ну… — начал Драко, понимая, что на такую речь Уизли стоит как-то ответить. — Это, наверное, всё из-за того, что произошло в Министерстве… — Он почесал макушку, изучая сухие листья на земле.  — Всем пришлось туго. Особенно Гарри. Ты извини, конечно, но я думал, что ты будешь его поддерживать. «Мне твои извинения, Уизли, как дракону капуста!».  — Ну, ты же понимаешь, что из-за отдельной комнаты мы теперь нечасто видимся? — Малфой пытался открывать рот, а не раздраженно говорить через зубы, объясняя всё Рону, как младенцу.  — А ты понимаешь, что Гарри нужна поддержка?  — Слушай, ему не десять! Справится! — вырвалось у Драко. — Ты, кажется, хотел поговорить о нас, а не о расписании жилеток для Гарри, в которые можно поплакаться! Глаза Рона расширились. Он пошатнулся и произнёс:  — Гермиона, всё нормально?  — Было, — бросил Драко. Он знал, что Грейнджер наверху мысленно сбросила на него двадцать валунов и столько же раз запустила «Авадой». Но нервы и принципы давали о себе знать.  — Ты хотел сказать что-то существенное? Про нас. Говори. — «Пока мои сознание и нервы позволяют мне контролировать руки». — Донеси до меня главную мысль…  — Знаешь, Гермиона, я лучше как-нибудь потом, — опешил Рон и стал медленно отходить. — Ты явно не в настроении.  — Да что ты?! — Драко по-девчачьи вскинул руками. — А то до тебя с двух раз не дошло! Нужно ведь довести человека, да? Всё через одно место! Дай угадаю, о чём ты там хотел поговорить… — Драко театрально задумался: возвёл глаза к небу и постучал указательным пальцем по нижней губе. — Наверное, о том, почему я вдруг стала тебя избегать. Гермиона просто жаждала заткнуть рот Малфою какой-нибудь шишкой или камнем. Она была готова даже спрыгнуть с метлы. А та пусть летит прямо в этого идиота! Ну что он несёт?! Драко только сильнее набирал обороты. Его уже не волновало мнение Грейнджер, как и она сама. Накипело. Всё. Дальше некуда. И удачно, что под горячую руку попался Уизли. Собственно, конечно, он и довёл эту руку до температуры кипения. Но молчать не в принципах Драко. Да и никто бы уже не сдержался. И пусть Грейнджер потом брызжет слюной хоть в него, хоть в остальных слизеренцев. Успокоится за чтением очередной книги, которая добавит ей такого невыносимого зазнайства. «Она мне ещё спасибо скажет. А то бы долго с Грузли любезничала, а тут всё ясно и в лицо. Но если он не поймёт… Ох я за себя не ручаюсь!». И плевать на то, что Драко уже сильно себя выдаёт. Додуматься до такого даже у Поттера мозгов не хватит. Только, если Драко сам им скажет, что он вовсе не назойливая гриффиндорская муха-прилипала и бесящий книжный червь.  — Вот тебе мой ответ, — крикнул Дарко, смотря, как Рон медленно отходит всё дальше. Да, это определенно радовало. Победа. Ликование души. Пусть Грейнджер хоть захлебнётся в своих криках на него, — моё благословение вам с Браун! Рон просто развернулся и быстро ушел. А что бы любой другой на это сказал? Гермиона, тут же, как ракета, приземлилась возле Малфоя. Желваки на лице ходили ходуном. Зубы скрежетали. Глаза пускали то молнии, то искры, которые долетая до Драко испепеляли его. Но это было только в мыслях. Хотя Гермиона с радостью реализовала бы их. Пусть даже это и её тело. В ней не осталось ничего от настоящей Гермионы Грейнджер. Драко просто взял и превратил ее в невесть что! Грубую, одетую с иголочки, и от этого тошнило, с совсем другими волосами и самое главное — без сочувствия, что делало её Гермионой. Малфой уничтожил эту черту характера в ней, не желая мириться с жизнью, которая так не похожа на его. Гермиона смотрела в свои глаза и не видела в них той искры, что когда-то видели в них другие. Холод Малфоя просто сковал их, превратив в какую-то каменную мутную бурую массу. В них не было отблеска какой-то человечности… Как Малфой мог так просто влезть в её личные дела?! И обстоятельства вовсе не позволяют! И он это знал и знает! И всё равно сделал! «Скотина! Идиот!»  — Мерлин тебя прокляни! — выпалила Гермиона и отбросила метлу в сторону. — Что ты творишь?!  — А что я должен был сказать?! — Драко недовольно откинул волосы за спину. — «Тупые женские штучки!».  — Ты издеваешься?! — Гермиона чуть не срывала голос. — Не прикидывайся тупицей! Зачем? Зачем ты это сказал?! Какого чёрта ты полез в мою жизнь?!  — А с каких пор она стала снова твоей?! — парировал Драко. — «Ох, глупость…». — Как видишь я всё ещё в твоём теле!  — Да как ты мог?! — Гермиона срывалась. Плевать, если увидят, как Драко Малфой выходит из себя, крича на Гермиону Грейнджер. Достало! Накипело.  — Легко, — Драко не сдавался. У него есть свои козыри в этой игре. И он предъявит их заучке, раз та борзеет вместе с её дружками. — Чего ты так завелась, а? Ведь говорила, что Грузли тебе до сиреневой звезды, — с какой-то ноткой истерики закончил Малфой, а потом почувствовал притуплённое жжение в глазах. «Блин. Это что ещё такое? Нет. Только не бабские слёзы. Я не дам Грейнджер такого удовольствия!..». Драко шире раскрыл глаза, сдерживая подступление солёной жидкости. «Ненавижу. Быть. Девчонкой».  — Я этого не говорила.  — Но и не опровергала.  — Заткнись! — Гермиона с силой сдержалась, чтобы не врезать Малфою. — Что-что, а сейчас у тебя меньше всего прав на подколы! Мерзавец! Ты даже не захотел подумать обо мне. Конечно, мы ведь такие самолюбивые, что для нас какие-то там дела маглорождённых куриц далеко за горами! Малфоя уже трясло от злости. От распирающего изнутри гнева.  — Ты не лучше, Грейнджер! — он, наконец, крикнул во весь голос. — А ты не самолюбивая?! Почему я должен терпеть это?! Твоих дружков и остальных?! Я ведь тоже не железный! Ты сама не подумала, а каково мне быть тобой? Нет, — не дожидаясь ответа. — Потому что это жестокая игра, которая вынуждает тебя быть самолюбивой. Так ты защищаешься! В голову Гермионе ударила бодрящая волна лавы, окутывая каждую извилину мозга, заставляя понять, что в словах Малфоя есть правда, и подмывая сдаться.  — Ты. Не. Лучше. Грейнджер. Да, самолюбие застилает глаза и убивает здравомыслие и честность, потому что с ними оно не существует. Доказываешь мне, что права? А подумай, сколько ты себя уже сдерживаешь… Я долго. Поттер — я терплю. Тупые намёки Уизли — я терплю. Твой день рождения — я терплю. Женские проблемы — я терплю. Чего ты от меня ещё хочешь?! Не пытайся убедить, что во мне говорит самолюбие, хотя это так. Оно не уничтожает честность, а только использует в личных целях. Но их у меня нет. Потому что у меня больше нет личности! Грейнджер опустила глаза. Лава достигла её сердца. Обожгла. Заставила снова забиться в привычном для Гермионы и непривычном для тела Драко темпе. Пробуждённая доброта добралась до мозга. Ослепшее здравомыслие прозрело. Честность воскресла, зазывая сделать это и сострадание, которое, казалось, просто осталось в теле Гермионы, и она не взяла его с собой в тело Драко. Но это было не так…  — Драко, я… — Гермиона подняла взгляд с земли, но никого уже не было. — Девчонки!.. — в сердцах воскликнула она.

***

Гермиона долго не решалась пойти обратно в их Общую гостиную. Вечером она ходила по коридорам, исполняя обязанности старосты, и смотрела, чтобы никто не высовывался после отбоя. Она не сняла тренировочную форму и ходила в ней, волоча за собой метлу. Она обдумывала слова Драко. Сейчас она, будто, наконец, ожила. Поняла жизнь. Только это случилось в конце, когда уже понимать и не надо. Ведь скоро всё станет как раньше. Так и в жизни… Начинаешь по-настоящему понимать и ценить только под конец, до этого, почему-то, оставаясь слепым. Но Гермиона была рада и этому. Оставшиеся дни она, наконец, будет понимать и чувствовать боль других, которые, даже пусть и не по собственной воле, но разделяют её проблему. Драко был прав. Когда остаёшься один на один с судьбой, организм включает защитную функцию — самолюбие. Самосохрание. Ведь тебе больше не о ком думать, кроме себя. И это делает нас слепыми в поступках. Мы привыкаем так жить, считая, что самые бедные, не пытаясь найти в этом положительную сторону. Нам нравится это. Кому это не понравится? Только тому, кто осознает, как ошибался и прозреет. А Рон? С ним можно объясниться и потом. Можно рассказать настоящую причину её поведения, а можно и соврать, чтобы не портить авторитет Драко. Всё-таки в этом он не исправим. И с этим нужно мириться. Гермиона тихо и осторожно залезла в проход в гостиную. В ней было пусто. Но Грейнджер и не ждала увидеть здесь Малфоя, который вовсю занят какими-то своими делами. Левое предплечье неприятно заболело. Но не до этого. Из комнаты со слизеринской змеёй послышался всхлип. «Да ладно!», — Гермиона мысленно удивилась. Она осторожно подошла к двери и легонько постучала два раза. Без ответа. Гермиона резко выдохнула и надавила на дверь. Та поддалась давлению и открылась. Здесь было не так плохо, как думала Гермиона. Кроме её всхлипывающего тела, сидящего на кровати под шелковым переливающемся изумрудным балдахином. Тихо Гермиона подошла к Драко и присела на другой конец кровати. Тот не поворачивался. Она даже на спине видела эмоции, захлёстывающее сполна. Всё-таки он в теле девочки и натура даёт сбой.  — Драко… — проронила Гермиона, — ты плачешь? — И положила руку ему на плечо.  — Да у вас у баб слёзы льются по любому поводу! — Драко небрежно скинул руку Гермионы с плеча и вытер щёку, всхлипнув. — Грейнджер, что происходит?.. Вроде, пытаешься, но… Вот здесь, понимаешь, всё крутит. Драко кистью руки изобразил круг под грудью.  — Изнывает… Вот, что выводит… Что это? Гермиона проследила за его действиями, а потом отрапортовала, но как-то мягко и непринуждённо:  — Это тоска, Драко…  — Это, что, чисто бабское, да? — тот, наконец, повернулся к Гермионе.  — Нет, — Грейнджер положила ногу на ногу и облокотилась на руку, — это чисто человеческое…